Петербургский театральный журнал
Внимание! В номерах журнала и в блоге публикуются совершенно разные тексты!
16+

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА

ТЕАТРАЛЬНЫЙ УКЛОН С СЕМИДЕСЯТОЙ ПАРАЛЛЕЛИ

Хочется оставить для людской памяти следующее: июль 2001 года был жарким, лето — горячим, летний сезон — безумным и насыщенным. Впервые за многие годы (может быть — десятилетие) лето было гастрольным: Питер поочередно посетили Красноярский и Краснодарский театры драмы. Завершал гастрольный сезон Норильский заполярный театр. Отважные питерские театралы летними месяцами могли осуществить неосуществимое — увидеть театральную Россию своими глазами.

Сцена из спектакля «Шут Балакирев». Фото из архива театра

Сцена из спектакля «Шут Балакирев».
Фото из архива театра

Тяжелее всех пришлось Норильску: вторая половина июля — время немыслимой жары, поголовной сиесты и отпусков. Да еще играть на очень непростой сцене (читай — арене) ТЮЗа… Случилось «происшествие, которого никто не заметил». А жаль. Происшествие было интересным во всех смыслах не только для бывших норильчан, но и для людей, интересующихся театром.

«Норильск находится в северной Сибири, у семидесятой параллели, в области вечной мерзлоты и замороженной пустыни…» — удивление американского журналиста (цитата из буклета) лично мне, живущей в морском климате, вполне понятно, стоит только задуматься над каждым из определений. Кажется, там, «у семидесятой параллели», должна быть особенная жизнь, особенные люди и театр тоже — особенный. Не знаю, что осталось за бортом гастрольного репертуара, что не привезено и что не показано, поэтому ниже — лишь зарисовки с натуры, эскиз к портрету «особенного» театра.

Привезенные спектакли все же явили «лицо» Норильской драмы. Неудивительно, что в этом лице проглядывают черты А.Зыкова — художественного руководителя театра и режиссера почти всех привезенных спектаклей. Художественная воля очевидна и едина и в эстетике, и в репертуарной политике. Здесь царит «легкий жанр» в разных его ипостасях — от буффонады в спектакле «Любофф» до комедийного «мюзикла» «Сказка Арденнского леса» и скоморошьего «Ивана Чонкина». Думается, дело не только в «потворстве» вкусам публики города Норильска, но и в комедийном таланте А.Зыкова. Да к тому же где, как не в легком жанре, осуществлять свою эстетическую программу, ключевым словом которой является «театральность». Театральность во всем, театральность, порой подменяющая основной смысл спектакля, но придающая совершенно особый «аромат» действию. Творческий тандем режиссера и художника Михаила Мокрова (радостно, что это художник петербургский, школы Э.Кочергина) позволяет каждый раз создавать завершенную картину спектакля как некоего «царства-государства», живущего по своим законам, будь то лесное царство «Арденнского леса» или лубочная деревня в «Иване Чонкине».

Сцена из спектакля «Любофф». Фото из архива театра

Сцена из спектакля «Любофф».
Фото из архива театра

Сцена из спектакля «Любофф». Фото из архива театра

Сцена из спектакля «Любофф».
Фото из архива театра

О Михаиле Мокрове стоит говорить отдельно: опыт создания сценографии и костюмов одним художником принес ощущение стилевого единства и визуальной завершенности каждого из спектаклей. Может быть, как раз благодаря художнику и возникала эта ассоциация с неким «невзаправдашным» царством-государством за тридевять земель — фантастические костюмы в «Арденнском лесе», «берестяная» Россия в «Иване Чонкине» напоминали в своем цветовом безобразии и озорстве чуть ли не мультяшные «навороты». Так, в спектакле «Как Иван Чонкин самолет сторожил» М.Мокров нарядил жителей деревни в «березовые» ватники, сцену — в дерево, а самолет и Кремль сделал игрушечными, выпиленными из фанеры. Сталин и командиры здесь — в красном, фашисты, как им и положено, — в черном. В «Шуте Балакиреве» художник играет с кулисной системой, устраивая небольшую сцену с выдвигающимися нарисованными кулисками: дом Балакирева, шутейная палата и т.д. — на ум приходят лубочные картинки с изображением солдатиков и царей.

Эта «невзаправдошность» поддерживается и самим режиссером. Его излюбленный прием — «театр в театре», постоянные выходы актеров a parte. Правда, легкость, остроумие и озорство в «Сказке Арденнского леса», обнадеживающие в начале спектакля, уходят, задавленные бесконечными танцами и песнями (автор танцев — Н.Реутов, песен — Ю.Ким), между которыми актеры едва успевают вставлять лишь отдельные реплики. Как следствие, действие почти не развивается. В музыкальном спектакле очень важны отточенность и мастерство в исполнении вокальных и танцевальных номеров. В спектакле этого нет. (Да и хореографические экзерсисы Н.Реутова выглядели неряшливыми стандартными поделками, совсем не напоминая того хореографа, которого знают в Петербурге). Кажется, что и режиссер, и актеры, и художник способны справится и с настоящим Шекспиром, стоит лишь «перешагнуть» через любовь к произведениям Ю.Кима.

Сцена из спектакля «Как Иван Чонкин самолет сторожил». Фото из архива театра

Сцена из спектакля «Как Иван Чонкин самолет сторожил».
Фото из архива театра

Подчас размытая и неочевидная в столичных театрах система амплуа в Норильском театре — определяющая. В этом и недостаток, и достоинство. Здесь существуют «любимцы публики», «молодые героини», «благородные матроны» и «отцы семейства». Как было сказано в начале прошлого века А.Кугелем, «масса ищет и любит только актера и восторгается в театре только актером». Здесь актер «царит», впрочем не выходя из рамок роли. Норильский театр явил хорошую труппу и как ансамбль, и как множество актерских индивидуальностей.

Наверняка, норильские зрители ходят на «любимцев публики» — Сергея Ребрия и Лаврентия Сорокина, представляющих традиционную театральную пару: рыжий клоун — белый клоун. Они путешествуют из спектакля в спектакль, их взаимоотношения каждый раз выстраиваются в отдельную линию, они ведут тему театра-жизни и жизни-театра. Они — люди от театра, лицедеи и шуты. Билли — шут Сергея Ребрия и Жак-меланхолик Л.Сорокина из «Сказки Арденнского леса» — их вечные маски. В спектакле «Любофф» банальный любовный конфликт режиссер А.Зыков наполняет иным содержанием: действующие лица — явно «клоунского, буффонного происхождения». Здесь маяк — погнутая труба с фонариком, море — в тазике, пароходик — игрушечный. Это пример актерского спектакля, где театральность становится содержанием и основным смыслом. Л.Сорокин играет бесполое существо с белым личиком, в беретике и поношенном голубом коротеньком пиджачке, а С.Ребрий — самоуверенного «мачо» в бордовом, петушиной раскраски пиджаке и таких же туфлях. Их партнерша Нина Валенская, конечно же, не роковая женщина, а типичная клоунесса — нелепая и очаровательная одновременно.

Фрагмент програмки к спектаклю «Как Иван Чонкин самолет сторожил». Художник М. Мокров

Фрагмент програмки к спектаклю «Как Иван Чонкин самолет сторожил».
Художник М. Мокров

На эту пару ставят спектакли. «Школа с театральным уклоном» — «пьеса на двоих» Д. Липскерова — выстроена как борьба, дуэль аристократа и плебея, двух темпераментов, нервного, злого, но влюбленного и романтичного Трубецкого — Л.Сорокина и плюгавого, очкастого, прилизанного учителя географии Сержа — С.Ребрия, по ходу спектакля меняющего свои маски от матадора до охотника. Даже там, где они не вместе, шлейф сыгранных ролей тянется за ними — в Иване Чонкине С.Ребрия или шуте Балакиреве Л.Сорокина.

Кроме театральной пары есть и героиня. Анна Титова в этой труппе — по праву на амплуа молодой героини. Она органична во всем, будь то деревенская молочница в «Чонкине» или невеста в «Шуте Балакиреве». В ней есть что-то и от простушки, и от принцессы. Очаровательная, хрупкая и нежная, она кроме органичности и актерской отваги обладает талантом, редким для сегодняшней сцены, — она способна сыграть любовь. И любовь — одна из главных определяющих ее ролей. Сначала казалось, что и в «Балакиреве» и в «Чонкине» ей достаются роли несколько однотипные. В «Королевских играх» Анна Титова находится в центре — не только потому, что она играет Анну Болейн, но и по внутреннему напряжению, которое присуще ее сценическому существованию. Может быть, ей как раз недоставало этих королевских страстей, чтоб явиться наконец в зените своей красоты и таланта. Спектакль трудно отнести к какому-нибудь жанру — это и не комедия, и не драма, скорее — мелодрама в современной интерпретации. А. Титова держит чистую высокую ноту и не дает спектаклю превратиться в «мыльную оперу». Она играет женщину — дьявола ли, ангела — истинную женщину, любящую и страстную. Она раскрывает сложную, страстную натуру — может быть, глубже, чем предполагал драматург Г.Горин.

Были еще спектакли «Конкурс» по пьесе А.Галина режиссера С.Сапгира и «Домик в Коломне» А.Зыкова. Первый из них — еще один вариант современной российской драматургии на тему нашей действительности с бытово-чернушно-комедийными акцентами. Как всегда — женщины борются за свое счастье, мужчины — пьют, но любят. Зрители смеются и плачут. О втором — смотрите отдельную статью.

Радуюсь, радуюсь за Норильск — в этом городе есть театр, куда можно приходить «без страха и упрека». Печалюсь о городе Петербурге — жаль, что в зале на спектаклях Норильского заполярного театра не было ни аншлага, ни обилия профессиональной критики, потому что жарким летом ее не было в городе. Сиеста. А театр заслуживает серьезного разговора о своем творчестве. Норильская драма не была в городе Петербурге двадцать лет. Сколько ждать теперь? Один Бог знает…

Август 2001 г.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.