ОРАТОРИЯ ЗОНТИКА

«До свидания, зонтик». Компания Майского жука.

Спектакль Джеймса Тьере,
костюмы Виктории Тьере, Манон Жину

Цирк без арены,

Цирк без дрессированных собачек, слонов и тигров,

Цирк без цели поразить зрителя невероятными номерами,

Цирк, рассказывающий историю.

Да цирк ли это вообще?

Если бы вы знали, что спровоцировало появление
нового театрального жанра, вы бы не поверили: на
первый взгляд, экология и юриспруденция никак
не связаны с цирком и все вместе — совершенно не имеют отношения
к театру. Тем не менее, когда в 1970-е
годы во Франции стали
активно действовать
комитеты по защите
прав животных,
старому доброму цирку
с дрессированными
собачками и львами
пришел конец: публике
стало просто неинтересно
на них смотреть.
Нужно было выдумать
что-то необыкновенное,
чтобы привлечь
зрителей, и это удалось
дочке Чарли Чаплина
Виктории: она вместе со своим мужем, цирковым
клоуном Жаном-Батистом Тьере, перенесла цирковое
действо с арены на сцену и подчинила его театральным
законам.

А. Тьере. «Оратория Аурелии».
Фото R. Haugton из архива фестиваля

«Воображаемый цирк», «Невидимый цирк»… Даже
по названиям их спектаклей заметно стремление
скрыть свою связь с обычным цирком. Номера
здесь соединяются в единый спектакль, связываются
сквозным сюжетом и начинают существовать
по законам драматического действия. Это — театрализация
цирка, Виктория Чаплин и Жан-Батист
Тьере начали этот процесс, продолжает его их сын
Джеймс, основавший собственную труппу под названием
«Компания майского жука».

На восьмом Чеховском фестивале можно было
увидеть «До свидания, зонтик» Джеймса Тьере
и «Ораторию Аурелии» в постановке Виктории
Чаплин с ее дочерью в главной роли.

Вы думаете, что в спектакле Джеймса Тьере главным
героем будет зонтик? Нет, он появится на минуту
и исчезнет, с ним даже не попрощаются. Если
вы ждете сценической композиции в жанре оратории
от Виктории Чаплин, вы тоже будете обмануты.
Название в «новом цирке» возникает вне логики,
по ассоциативным связям, известным только
самим создателям спектаклей.

В цирке цель номера — поразить воображение
зрителя. Здесь же номера становятся частями целого,
паззлами, создающими картину художественной
реальности, существующей по своим законам.
Так в «Оратории Аурелии» каждая сцена — доказательство
нелогичности, странности мира героини:
вот она ставит в вазу цветы бутонами вниз, вот
поливает сохнущее белье из лейки. Несмотря на
то, что в спектакле есть сквозная тема — бегство Аурелии от влюбленного в нее танцора, — ничего не изменится, если
поменять сцены местами: они сосуществуют
по принципу коллажа.
В спектакле же «До свидания, зонтик» номера соединены по монтажному
принципу: Магнус Жакобсон
все время вмешивается в действие,
показывая свои фокусы, — так он
стремится занять место своего соперника,
вытеснить героя Джеймса
Тьере.

Главный герой в «новом цирке»
часто служит лишь проводником по
своему миру. В «Оратории» Аурелия,
превращаясь из девушки, живущей
в комоде, в тоннель для игрушечного
поезда, внутренне остается неизменной.
Джеймс Тьере, наоборот, разрабатывает
характер своего героя, обаятельного
плута и полного неудачника.

Если в цирке акробаты условно
незнакомы, каждый сам по себе, то
в «новом цирке» всегда можно определить, как относится
один герой к другому. Например, в спектакле
«До свидания, зонтик» персонажи реагируют
на действия друг друга, наблюдают, подсматривают,
существуя как единое целое. У героя Джеймса
Тьере есть Жена и Дочка, но его отвлекает от них
Певица в умопомрачительных нарядах. Еще в действие
все время вмешивается мужчина в шахтерской
каске и с запачканным лицом — то ли монтировщик,
то ли помреж, то ли сошедший с ума клоун,
соперник героя. Каждое умение, талант актера работает
на образ, на роль: самоуверенная, как оперная
прима, Певица разговаривает исключительно
ариями, все время ускользающие Жена и Дочь — акробатки, а сам главный герой и его соперник — мимы, акробаты и фокусники. И номер с балансированием
на кресле-качалке не демонстрация прекрасного
вестибулярного аппарата Джеймса Тьере,
как это было бы в цирке, он показывает героя сомневающегося,
колеблющегося, неуверенного.

А. Тьере. «До свидания, зонтик».
Фото R. Haugton из архива фестиваля

Технология трюков, как правило, простая.
В «Оратории Аурелии» сцена, где кружевное чудовище
съедает ногу героини и она довязывает себе
новую, сделана так: за экраном, по которому скользит
кружевная ткань, напоминающая снегопад, — черный кабинет, и нога Аурелии просто закрывается
черной тканью, которую она снимает со спицами
в руках. Как говорит Джеймс Тьере, «чудо происходит
не на сцене, а в головах у зрителей».

Пространство в «новом цирке» всегда живое: в «Оратории» кулисы вальсируют, подрагивая
в такт музыке, а куклы из зрительного зала, которым
Аурелия показывает спектакль, приходят в ее
гримерку и начинают за что-то бить в лучших традициях
петрушечного театра; в спектакле «До свидания,
зонтик» пол то бушует, как море, из которого
выныривают персонажи, то превращается в поле
с двумя рядами золотистых колосьев, то становится
самим собой — планшетом сцены, затянутым
темной тканью. Над ним на огромном крюке висит
сноп канатов, которые то вибрируют в унисон с колебаниями
голоса Певицы, то раскручиваются, образуя
шатер, то снова успокаиваются.

Цирк ли это вообще, если здесь все подчиняется
театральным законам и даже пространство входит
во взаимодействие с персонажами?

В финале своего спектакля
Джеймс Тьере дает ответ на этот вопрос: за несколько секунд на сцене
возводится цирковой шатер в разрезе.
«Новый цирк» подчиняется
законам театра, но не изменяет
своей природе, существуя на
границе двух жанров и не склоняясь
ни на одну, ни на другую
сторону.

Июнь 2009 г.