ЗАПИСКИ ПРОДЮСЕРА

2009-й год. 26 июля. LIQUID театр
возвращается с фестиваля лэнд-арта
«Архстояние». Тема фестиваля, сосредоточенного
на освоении территорий и возведении
ландшафтных объектов, объектов
на земле, — ВНЕ ЗЕМЛИ. К земле все привязаны, но стремятся ввысь.

Большой автобус забирает и везет в Москву оставшихся в деревне
Никола-Ленивец Калужской области участников, устроителей
и гостей фестиваля. «When I get older loosing my hair… — водитель
включает «Битлз». — Когда я состарюсь и останусь без волос…».

А. Смирнов в спектакле «ANTIDOT». Фото Э. Беккер

Большую часть салона автобуса занимает LIQUID театр со своим
реквизитом. Это первый и единственный пока театр, участвовавший
в фестивале.

Мы с актером театра Андреем Смирновым подсчитываем затраты
на выступление, разбираем чеки:

• глина косметическая, 20 пачек — 1000 рублей,

• ткань хлопковая красная, 30 метров — 9000 рублей,

• скотч прозрачный, 10 штук — 250 рублей,

• батарейки пальчиковые, 20 штук — 600 рублей…

Чеков еще целый ворох.

LIQUID театр.
Фото Е. Миленького

— По этим чекам потомки будут писать в ГИТИСе работу по реконструкции,
— улыбаюсь я.

— Что это? — не понимает Андрей.

— Семинар А. В. Бартошевича и В. Г. Силюнаса. На третьем курсе
студенты-театроведы по сохранившимся свидетельствам, фрагментам
документов, музейным коллекциям, деталям, которые можно вычитать
из реплик персонажей и ремарок пьес, делают исследование — воссоздание старинного спектакля.

Сцена из спектакля «Subito Forte».
Фото В. Потапова

И правда, интересно, как лет через сто преемники Алексея
Вадимовича и Витаса Георгиевича будут выстраивать этот семинар, сохранят
ли все свидетельства интернет, флешки, жесткие диски, уцелеют
ли в библиотеках книги? Какие загадки останутся для будущего исследователя?
На каждый ли отыгранный в начале третьего тысячелетия
спектакль будет составлено подробное досье — от видео и фотосъемки
до расходных материалов и полного каталога отзывов в прессе?..

Лет через сто нам будет по сто двадцать, сто тридцать, сто сорок,
а пока даже самому старшему из LIQUID театра нет и шестидесяти четырех,
мы работаем, как работаем.

Люди устроены по-разному. И мотивация для работы у каждого
своя. Один работает, чтобы кормить семью, другой — чтобы ублажать
себя: одевать, развлекать, кормить вкусно и красиво, третьему денег
вообще нужно совсем немного, и он ходит на службу, чтобы не скучно
было или чтобы помочь нуждающимся, а кто-то еще и потому, что
не может не работать, не заниматься тем делом, которое он делает.

В пресс-релизах мы пишем, что «LIQUID — едва ли не единственный
театр в стране, который работает в жанре site-specific»,
что «спектакли театра чаще всего спровоцированы пространством,
именно территория, на которой создается и представляется зрителям
спектакль, является основополагающей составляющей». А если
читатели знают другие театры, действующие по такому же принципу,
пусть напишут нам, мы будем рады познакомиться с единомышленниками.

А. Смирнов в спектакле «LIQUIDация».
Фото В. Потапова

Единомыслие — это фундамент LIQUID театра.
С разным образованием, опытом, не похожие
друг на друга (хотя многие давние хорошие
друзья), мы создаем штучный hand-made
продукт, и каждый — автор, а не исполнитель.
Автором роли, музыки, рекламных текстов в интернете,
а заодно и ответственным за техническое
обеспечение спектакля часто может быть
один человек. Так же работают его партнеры.
Театр живет как семья, действует по студийному
принципу — один за всех и все за одного, но постепенно
двигается к профессионализации, к необходимости
четкого разделения обязанностей.
С каждым новым спектаклем людей в театре становится
больше. И они остаются, потому что им
хорошо с нами, а нам с ними, и дело — на всех
одно. Актер приходит сюда, чтобы ставить свет,
музыкант — чтобы вести звук, юрист — чтобы
подбирать оптимальные технологии для реквизита
и декораций.

Репетиция спектакля «Демон».
Фото Е. Миленького

Декорацией спектакля, помимо неба, гречишных полей, стогов и лесов
(если это Калужская область), помимо площадей, троллейбусов
и памятников (если это уличное шествие в городе Челябинске), помимо
стен, лестниц, окон, балконов и сохранившейся машинерии в цехах
фабрик, типографий, элеваторов (если это индустриальный спектакль
LIQUIDация или SUBITO FORTE), становится то, что оказывается
в свободном доступе.

А. Польди, С. Ким перед спектаклем «ANTIDOT». Фото Э. Беккер

В 2006 году директор московского PRОЕКТа_FАБRИКА Ася Филиппова
доверила LIQUID театру сыграть свой первый спектакль
LIQUIDация в Москве в очистных сооружениях (это действительное
название одного из цехов древней фабрики технических бумаг на
Бауманской), но, зайдя в помещение за несколько дней до премьеры, она
его просто не узнала. «Где вы все это взяли?» — спросила она про декорации
из черного проржавевшего железа. «Здесь, на фабрике нашли», — ответили актеры, которые в течение месяца после других работ приходили
выносить оставшийся еще с зимы (а дело было в апреле) лед, расчищать
грязь, собирать из найденного там же, на фабрике, естественное
оформление, превращая то, что их окружает, в артефакт.

И была первая в Москве LIQUIDация,
и пригласили друзей, и в первый
день было 50 человек, и было хорошо.
А на другой день вернулись те, кто был
в первый день, и каждый привел с собой
еще по другу. И не всем было все
видно, потому что в спектакле актеры
со зрителями находятся в одном
плоском пространстве, а людей было
слишком много, и было страшно, потому
что в финале по полу стелется огонь,
а зрители любопытные — и в распахнутые
на улицу двери уходить не торопились.
И стало ясно, что, если у друзей
горят глаза и если они говорят, что
нужно продолжать, останавливаться
нельзя.

Д. Мелкин в спектакле «LIQUIDация».
Фото В. Потапова

Минуло три года, и театр получил «Золотую маску»
в номинации «Эксперимент» за спектакль LIQUIDация
и премию «Акция» по поддержке театральных инициатив.
LIQUID участвовал с разными работами (их к настоящему
моменту — самостоятельных две с половиной
(одна — в стадии in progress) в закрытом помещении
и четыре под открытым небом) в фестивалях «Goffman»,
«ЦЕХ», «Личное дело», «NET», «Территория»; в больших
ко-продукциях «Мистерион» и «Демон», инициированных
Кириллом Серебренниковым при участии Теодора
Курентзиса, Аллы Демидовой, Евгения Миронова,
Ансамбля ударных инструментов Марка Пекарского
и других участников, профессиональное общение
с ними — опыт, который ни на что не променяешь. Как
и работу каждый раз в новом пространстве — в челябинском
элеваторе, в Концертном зале Чайковского,
в московском Арсенале, в Центре современной культуры
«Гараж», в Центральном доме художника.

«LIQUID театр уходит на фабрики играть мистерии», — сказал на репетиции «Мистериона» Кирилл
Серебренников. LIQUID театр создает спектакли, где
на одной площадке работают драматические, цирковые
актеры, танцоры, музыканты, актеры без профессионального
образования. В таком театре зритель
не сразу понимает, как себя вести, — ему же
приходится ходить за актерами по городу или по неровному
полу фабричного цеха, смотреть спектакль
почти целый час на ногах, ехать в деревню Никола-Ленивец за 200 километров от Москвы. И многих,
особенно случайных зрителей спектакли LIQUID театра
сбивают с привычного ритма. Дают повод думать,
что все в жизни может устроиться не так, как
мы привыкли, планировали и хотели. И иногда это
«не так» дает возможность дышать и двигаться дальше.
В стране, где люди по большей части усталы, хмуры
и озлобленны, нельзя терять такие простые и малобюджетные
способы получения радости.

Сцена из спектакля «Мистерион».
Фото В. Потапова

Что же до перформанса, устроенного LIQUID театром на
«Архстоянии», он состоял из трех частей. Вдоль дороги, по
которой приезжали на фестиваль гости и участники,
застывали — с косами, ведрами, младенцами, скутанными
из одеял, — супрематические крестьяне, навеянные картинами
Казимира Малевича, со стертыми лицами (а в реальности
за плоскими белыми масками без прорезей для глаз,
носа и губ), в красных трапециевидных юбках, синих широких
штанах и желтых прямоугольных рубахах. Во второй
части крестьяне, сняв маски, принимали человеческий облик
и уходили к объектам фестиваля. К «Воздушному порту» мультимедийной галереи «Electroboutique» — огромному
цифровому табло посреди леса, сообщающему о прибытии
и отправлении самолетов, к «Гиперболоидной градирне» Николая
Полисского — башне, сплетенной в поле из лозы
и веток, к «Механическому лесу» Оскара Мадеры, связавшему
деревья с гидравлическим поршнем. У каждого из объектов
супрематические крестьяне LIQUID театра продолжали
свою обычную жизнь — кто-то ссорился, кто-то торопился
на свой рейс, кто-то оберегал сон ребенка.

А. Жеребцов, К. Петренко. Фестиваль «Архстояние».
Фото Д. Ильиных

С наступлением темноты утренние
ритуалы сменялись ночными. И было
долгое шествие крестьян, несущих
шесты с брякающими друг о друга
прозрачными банками с зажженными
свечами, по просекам, вырубленным
французскими ландшафтными
архитекторами. И финальная часть — перформанс в чистом поле, когда шесты
с банками вешали на специальные
рогатины, на телеге устраивали
пир, а на скирдах сена — бои. И из
колонок звучала музыка, написанная
специально и сыгранная здесь же
Андреем Филипповым (он же S. Ex = Silent Experiment). И было, казалось,
не сочиненное, а вот здесь и сейчас
единожды совершенное действие с горящими
вилами, косами и ведрами,
и был финальный танец — крестьянина
и крестьянки, мужчины и женщины,
человечный, безыскусный. Танец-боль, танец-любовь, танец-разговор,
такой, какой часто случается между
обычными людьми в обычных семьях,
в которых чего только не бывает.

А. Смирнов, К. Петренко. Фестиваль «Архстояние».
Фото Д. Ильиных

И много-много лет спустя догадливый
исследователь сможет предположить,
что указанные в чеках батарейки
были куплены для налобных фонариков, которыми
актеры освещали свою дорогу в поле. Что скотчем
были примотаны к ногам актера дубины-ходули. Что
глиной актеры и отчасти их костюмы были загримированы
в дневной части перформанса. И если сработает
интернет-архив театра, то исследователь сможет узнать
выбранный к этой работе эпиграф: «Супрематизм — отвлеченность. Он есть небывалое и колоссальное
в мысли, но вышедшее из эпохи. В нем нет земли и хочется
человеческого» (Николай Суетин). И возможно,
он поймет, что выбросить безликую маску, открыть
свое лицо, когда не каждый рискует говорить то, что он
думает, — это поступок. Хотелось бы, чтобы лет через
сто, а лучше через тридцать люди сняли с себя маски,
нашли и не прятали свои лица. А наши дети или внуки,
как совсем всерьез говорит актер и режиссер LIQUID
театра Алексей Жеребцов, «гордились тем, что у их родителей
было настоящее дело, которым они занимались». Будут ли? Не знаю.
Поживем — увидим.

Август 2009 г.