Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ДУХИ У НАС

«Чудо». CP Classics, Россия, 2009.
Режиссер Александр Прошкин, сценарий Юрия Арабова

Участвовавшая в основном конкурсе Международного Московского кинофестиваля картина Александра Прошкина «Чудо» получила специальный приз жюри. Вторую по значению награду. Однако спокойно могла взять и главную — «Золотого святого Георгия». Обстоятельства тому благоприятствовали. Возглавляющий жюри ММКФ Павел Лунгин сразу после «Острова» снял байопик «Царь», не уступающий в духоподъемном пафосе своему предыдущему творению, и «Чудо» — картина, гармонично вписывающаяся в его обновленное представление о кино. Есть еще один нюанс. Если в цивилизованном мире клерикальное кино снимается, чтобы вступить с верующими и неверующими людьми в диалог, то в России все чаще единственной формой общения становится монолог: исторически сложилось так, что православные фильмы у нас принято снимать, чтобы уверовали. Так, помимо Лунгина в одностороннюю связь со зрителем в свое время уже вступал Кирилл Серебренников («Юрьев день»). Картина Прошкина — намеченное пунктиром новое направление в отечественном кинематографе — развивает эту тенденцию и делает это основательно. Уже сейчас понятно: после выхода в прокат «Чудо» спровоцирует множество дискуссий, но, кажется, мало кто догадается о главном послании картины. Режиссер, с радостью принявший крещение во время съемок, создал фильм ради того, чтобы мы все поверили в чудо возможного преображения.

Прошкин, изначально режиссер телевизионного формата, два десятилетия назад, как только подул перестроечный ветер, успешно выпустил в широкий прокат замаскированную под вестерн политическую драму «Холодное лето пятьдесят третьего», снискал народное признание и на этом, видимо, решил остановиться. Впоследствии в категорию режиссеров-ремесленников Прошкина записали уже автоматически. О таких обычно говорят: выполняет госзаказы.

Его «Чудо», как неуверенный в себе подросток, нервно заикаясь и сбиваясь с мысли, выступает в поддержку сформировавшейся на протяжении последних лет в России тенденции — попытки утвердить религию в качестве политической идеологии. В фильме об этом напрямую не говорится, но подразумевается. Увлекательно снятый в сравнении с остальным православным кинематографом (столпы нового жанра — те же «Остров», «Юрьев день», особое место в этом списке наверняка займет готовящийся к выходу в прокат «Поп» А. Хотиненко), фильм весело эксплуатирует тему русской духовности на территории некого пространства, воссозданного из псевдоисторического факта. Заявление «основано на реальных событиях» не следует принимать за шутку, но и рассматривать его всерьез было бы ошибочно. Датированный 1956-м годом случай полугодового «Зоиного стояния» (в жизни девушку, застывшую с иконой Николая Чудотворца, звали Зоей) — то ли байка, что очевиднее всего, то ли действительно произошедший в городе Куйбышев эпизод, в чем, по всей видимости, нас и пытаются убедить создатели «Чуда».

С «Юрьевым днем» Кирилла Серебренникова прошкинское «Чудо» сопоставимо еще и по другой причине. Сценаристом обеих лент выступает сокуровский соавтор Юрий Арабов — известный провокатор и любитель придать любому явлению многозначительность. Арабов из той категории авторов, которые только делают вид, что ведут увлеченную беседу со зрителем, оставляя в сценарии различные зацепки и отсылки, понятные небольшому кругу людей. Истинная его задача — отвлечь зрителя, а потом в определенный момент как бы надеть ему мешок на голову и, пока тот дезориентирован и ошарашен, уже напрямую заговорить о «наболевшем». На пресс-конференции Арабов рассказал, что его свежая работа идейно продолжает начатые в «Юрьевом дне» богоискания. Так оно и есть. Только если Серебренников делал акцент на особо тонких нюансах арабовского сценария (жесты героев, формы предметов, цветовая палитра), чтобы в итоге снять разудалый арт-хаус, Прошкин, рассчитывая угодить вкусам наиболее широкой аудитории, выбрал попурри из жанров, и «Чудо» громко «трещит по швам», как одежда не по размеру на человеке с избытком веса. Рассказанная история заработала бы и вполсилы, остановись режиссер на каком-нибудь одном направлении.

Сюжет. В крайне важное для советских людей и всего Союза время (повсюду висят плакаты о грядущем XX съезде партии, а все кухонные разговоры — о духе перемен) в городе Гречанске под новогодние праздники произошло событие во всех отношениях из ряда вон выходящее. Таня Скрыпникова (Мария Бурова), провинциальная дурочка и безбожница, отмечая свой день рождения, вместо того чтобы плясать с любимым, который предусмотрительно не пришел, спьяну взяла вместо кавалера икону Николая Угодника и, не успев сделать ни одного движения бедром, застыла в обнимку с чудотворцем. Очевидцы накрыли остолбеневшую девицу простыней и окрестили чудом, а понаехавшие «сверху» партийные работники, используя ее в качестве «красной тряпки», начали гонять особенно религиозных граждан.

Первый эпизод «Чуда» словно из сериала Юрия Мамина «Русские страшилки». Голубь-камикадзе буквально заброшен невидимыми силами в избу новоявленной мученицы в качестве символа, знаменующего беду. В сцене, где героиня окаменела, провинциальный город озаряется вспышками молнии и тонет в раскатах грома. После инцидента девушке не помогают ни шприц врача, ни стамеска плотника, попытавшегося по просьбе милиционера вырезать ее вместе с частью деревянного пола. Дальше — тут неизбежно означает больше.

Вокруг Тани закручиваются плотным кольцом три не связанные между собой истории, каждая из которых рассказывается в новом жанре. Оборванную на полуслове мелодраматическую линию в картине разыгрывают Константин Хабенский в роли атеистически настроенного областного журналиста и Полина Кутепова в качестве его музы. Оба здесь, злоупотребляя отрепетированными театральными приемами, изображают провинциальную интеллигенцию. Естественно, бедствующую. Героя Хабенского редакция отправит написать репортаж с места куйбышевских событий, и тот, впечатлившись чудом, создаст не разоблачительный текст, а одухотворенный, за что поплатится увольнением с работы. Не обошлось и без драмы. Провинциальный священник (Виктор Шамиров), терроризирующий собственную семью по причине ее перманентного богохульства (без шуток: то жена губы накрасит, то сын запрячет глубоко под рубашку крестик), сам подвергнется комическому испытанию на прочность веры со стороны вышестоящих чинов — подполковника по религиозным делам (Сергей Маковецкий). Священник откажется читать в храме молитвы, написанные в ироническом ключе атеистичным слогом подполковника. Впоследствии служителю религиозного культа придется из города сбежать, оставив без присмотра и семью, и свой приход. За комедийную составляющую в «Чуде» отвечает специальный персонаж — очевидно заготовленный тут как бонус и поэтому возникающий лишь во второй половине фильма — Никита Сергеевич Хрущев (Александр Потапов), каждым своим появлением в кадре превращающий и так уж анекдотичную историю в гротеск. Хрущев — единственный, кого не удивит чудо и как только знающие люди сообщат ему, что для оживления девушки необходимо, чтобы юноша-девственник вытащил из ее рук икону, — он не раздумывая потребует в избу девственника.

И все бы ничего, и за перипетиями сюжета порой небезынтересно наблюдать (например, много удачных смешных моментов с участием Никиты Сергеевича), но в эпилоге шутка о неуместности чуда довольно резко и предельно навязчиво превращается в притчу о том, что «Бог есть». Считая, что проповедь в искусстве должна быть «от противного», в этот момент Арабов и Прошкин без стеснения переключаются на религиозный мотив. Уже после того, как окаменевшая Таня оживет, будет как минимум две сцены, определяющие главный «посыл» фильма. Первая, где героиня, посаженная для профилактики героем Маковецкого в тюремную камеру к зекам (один из излюбленных сценарных ходов Арабова, аналогичная сцена есть в «Юрьевом дне»), преобразит похабных заключенных своим ясным одухотворенным взглядом. Вторая — когда чуть позже, после инцидента в тюрьме, к окну отправленной в психиатрическую лечебницу девушки подлетят белые голубки, уже недвусмысленно намекающие на близость божественного. Но Арабов с Прошкиным явно что-то недодумали: в христианской религии чудо — низшая форма коммуникации человека с богом.

Август 2009 г.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.