Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

БУИНСКИЙ ДОМ

О Буинском театре заговорили совсем недавно. Известна (что бывает довольно редко) даже точная дата начала разговоров в театральных кругах — 2017 год. Тогда в городе был проведен международный фестиваль национальных театров «Буа: Пространство диалога». В нем приняли участие 16 театров из России и ближнего зарубежья, и зрители Буинска посмотрели 19 спектаклей из Башкортостана, Удмуртии, Калмыкии, республик Коми, Марий Эл. Неплохо для начала. Ну, а потом… фестивали национальных театров были проведены и в 2018-м (участвовали 23 коллектива), и в 2019-м (уже 29 театров). Предполагался фестиваль и в 2020 году, должны были собраться 48 коллективов из 12 стран, одних только участников планировалось около тысячи. Пригласили театр из Израиля и четыре театра из Ирана, чтобы была возможность наладить диалог между ними. Всему помешал карантин, но намерений своих театр не оставил. Кроме того, за эти годы проведены четыре лаборатории, четыре «Буинские Талии». В планах — проведение большого музыкального ландшафтного фестиваля. И еще огромное количество премьер в самом театре. Труппа, что ли, там большая? Или крутиться должны?.. Потому что известно, в каких условиях выживает театр в малом городе.

Здание Буинского государственного драматического театра. Фото Н. Исмагилова

В общем, слухи завораживали. Очень хотелось поехать и увидеть все своими глазами. И наконец это удалось.

Под старый Новый год в театре проходило «Буинское рождество», приехавшим критикам были представлены шесть спектаклей (пять из них премьерные), мы все их обсудили, поэтому сам город увидеть так и не удалось. Да и холода стояли, сильно за тридцать. Карта местности будет не подробной, и все-таки общий контур попытаюсь обрисовать. Во-первых, Буинск — это малый город республики Татарстан на берегу реки Карлы. В нем живет около двадцати тысяч человек. А основан он в 1691 году, точнее, тогда он впервые упоминается в летописях, значит, пожалуй, и постарше будет. Расположен Буинск в Заволжье, то есть Буинский район граничит с одной стороны с Ульяновской областью (Ульяновск всего в 80 км), с других сторон — с Чувашией, Мордовией, Марий Эл. До Казани — 150 км, до города Канаш, где проходит железная дорога и куда мы поехали в глухую ночь к поезду, — девяносто восемь. В общем, не скажешь, что центр мира. Зато федеральная трасса поволжских городов проходит через Буинск, и это уже хорошо. Как и все малые города, Буинск пострадал в девяностые годы, и, конечно, Ульяновск и Казань оттягивают молодежь, как это происходит по всей России. Но Буинск — это хлебная столица республики, здесь самые богатые урожаи зерна, потому что это черноземье. Кто понимает, что это такое, тому объяснять не надо. А кто не понимает, тому и не объяснить, как от состава почвы зависит жизнь. В городе есть сахарный и спиртовой заводы, и там выпускают, как считают буинцы, лучший в России спирт «альфа». Город компактный, со старинными зданиями, оставшимися от прежних веков, и стандартными постройками социализма, и, конечно, очень чистый, как все татарские города и села. Вот, собственно, и весь контур.

Театр в Буинске существует, как выяснилось, сто лет. Дату отметили именно в 2017 году. Это один из старейших татарских театров, который с 1950 года существовал как народный коллектив и только в 2007-м был возрожден в статусе профессионального. А теперь необходимо рассказать о человеке, который все это затеял, замутил, подтолкнул, выходил, вымолил, вытребовал и завертел. И вертит по сию пору. Это Раиль Ильдарович Садриев, в прошлом историк, окончивший Казанский университет, преподаватель истории и философии в Буинском филиале Казанского социально-юридического института, бизнесмен, успешно занимавшийся ресторанно-гостиничным бизнесом, а в настоящем — директор и художественный руководитель Буинского театра и народный артист республики Татарстан. Его театральная деятельность началась в 2002 году, когда его пригласили сыграть роль в Буинском народном театре. Он сыграл, и ему понравилось! И он уже сам поставил спектакль, который стал победителем на фестивале народных театров. Видимо, это Садриеву понравилось еще больше. Но народный театр жил очень тяжело, собственно, как почти все самодеятельные коллективы в последние десятилетия, а Раиль Ильдарович — это человек с такими амбициями, что мама дорогая! Он решил, что надо возрождать профессиональный театр в родном городе. И вот приехал Садриев в театр им. Камала к Фариду Бикчантаеву, которому раньше сам помог как спонсор, и попросил у него помощи, советов, ну и чтобы спектакль поставил… В результате пяти лет хлопот, выбивания финансов, создания устава, штата все это ему удалось сделать. Главное было — добыть здание. В результате борьбы театру перешло здание бывшего Дома пионеров, которое было построено в 1864 году для реального училища. Разумеется, понадобилась серьезная реконструкция.

Р. Садриев. Фото Н. Исмагилова

В характеристике этого энерджайзера, скорее динамо-машины, чем человека, могут быть использованы только глаголы в разном времени. Что сделал? Возродил профессиональный театр на родной земле. Что делает? Руководит театром, играет в спектаклях, создает фестивали, лаборатории, приглашает к себе авторов, критиков, режиссеров, всех подталкивает, торопит, потому что все надо быстрее. Что будет делать? Да так, ничего особенного. Собирается превратить Буинск в Мекку, причем не только творческую. Ну, чтобы на его родную землю съезжались десятки тысяч людей, а лучше сотни. Но для этого надо, чтобы была в городе создана соответствующая инфраструктура и прочее… В общем, он, попросту говоря, собирается через свой театр создать духовно-оздоровительную систему для всей нации. Честно говоря, я даже не знаю, как это прокомментировать. Авантюрист? Ну, допустим. Безумец? Похоже. Но ведь театр возродил. Статуса, причем не муниципального, а республиканского, добился. Фестивали проводит. Лаборатории тоже. Премьеры выпускают. Режиссеры к нему едут, живые авторы тоже. Критиков вот позвал семерых на свои премьеры, из них трое — эксперты «Золотой маски». Может, вы думаете, что мы за большие деньги к нему поехали? Так нет же. За интерес. Из азарта и любопытства.

Мне кажется, Раиль Садриев, обожающий цитаты всяких философов и нашпиговавший ими гостиницу в своем родном селе, где мы и жили в окружении афоризмов великих мыслителей прошлого, просто точно следует правилу: «Чтобы мечты становились реальностью, мысли должны становиться действиями». А он действует. И потом, без хорошей доли авантюризма, как мне кажется, не бывает ни одного нового дела, особенно в России, где все делается не благодаря, а вопреки. Хотя не знаю, может быть, в Республике Татарстан все немного иначе.

В общем, вокруг Садриева все крутится с бешеной скоростью, потому что он сам всему придает ускорение, и во что это выльется?.. Может быть, действительно ему удастся духовно оздоровить сначала свою деревню, Адав-Тулумбаево, где он живет (кстати, деревню уже называют театральной), потом город Буинск, а потом и весь татарский народ. И я это пишу без всякого юмора. А содействуют в его безумных проектах два соратника. Это кураторы, критики Нияз Игламов и Александр Вислов. Они помогают проводить лаборатории, приглашать специалистов, собирать фестивали. И втроем они идеально претворяют мечты в реальность.

И. Султанов, А. Заббарова в спектакле «Бәхеткә юл кайдан?» («Дорога к счастью»). Фото Н. Исмагилова

Но все-таки главное в этом деле — сам театр и его повседневная жизнь. И пора уже написать о нем и о спектаклях. Труппа — обычная для театра малого города. Зрительный зал — небольшой, всего сто мест, серьезных денег на нем не заработать. И сцена небольшая. Но все очень соразмерно, и для небольшого города по сегодняшним меркам — самое то. Что интересно и важно: все показанные спектакли поставлены по современным пьесам или прозе. Четыре пьесы принадлежат татарским драматургам или прозаикам — Мирсаю Амиру, Зифе Кадыровой, Искандеру Сиразиеву, Ильгизу Зайниеву, одна башкирскому, Таврису Хакимову, и одна — российскому драматургу Дмитрию Данилову. Поставлены они молодыми режиссерами. Спектакли идут на двух языках: татарском и русском. Конечно, и пьесы и спектакли — разного художественного уровня. Разумеется, присутствует в репертуаре любимый зрителями жанр мелодрамы. Хотя иногда он обозначен по-другому, например, «Виктория» Тавриса Хакимова названа «сказкой для взрослых» (в ней, к сожалению, не все концы с концами сходятся). В этой «сказке» бесчисленным испытаниям подвергается любовь двух молодых людей. Тут и смертельная болезнь героини, и таинственное ее исчезновение, и такое же таинственное излечение с помощью тибетских монахов, и возвращение к покинутому мужу в качестве няни собственной дочери, и… много всего. Это дебютная пьеса опытного писателя-прозаика, который с драмой столкнулся впервые и, мне кажется, многое понял на обсуждении спектакля. А режиссер Оксана Половинкина, к сожалению, не смогла преодолеть все красоты сюжета и слишком доверилась стилю этой сказки.

«Дорога к счастью» — инсценировка повести очень популярной татарской писательницы Зифы Кадыровой. Я не знакома с ее творчеством, но вот что мне рассказали. В одном из литературных конкурсов, которые проводятся в Татарстане, ее роман по зрительскому голосованию собрал 87 % голосов, 12 % набрала Гузель Яхина и один процент пришелся на всех остальных писателей. Так что слава у этой писательницы поистине всенародная. Мелодрама, которую мы посмотрели, конечно, душераздирающая по сюжету. Забеременевшая девушка выходит замуж за отца ребенка, который не любит ее. Всю жизнь она терпит побои и ненависть мужа, презрение сына-алкоголика и равнодушие дочери. В результате сложных обстоятельств героиня оказывается бомжихой, от смерти в лютую стужу ее спасает бомж, и она живет с ним, не помышляя о возвращении. Но и бомж оказывается не совсем бомжом, и муж, чуть не потеряв сына, во всем раскаивается, и дочь приходит домой тоже беременная, как ее мать когда-то. И героиня в финале уже вполне респектабельная женщина, которую полюбил бывший ее спаситель, сумевший вернуться к успешной жизни, да и ее вернуть. Но она возвращается домой и выбирает своего бывшего мужа-изверга, потому что любит только его. И все просят у нее прощения, и все счастливы.

В. Шайхутдинов, Г. Камартдинова в спектакле «Фатыйма». Фото Н. Исмагилова

Понятно, что сюжет — в жанре лютой мелодрамы, особенно любимой народом. Но молодой режиссер Тимур Кулов немного эту невероятную историю приземлил. Все события даны на фоне советской хроники о строительстве города Набережные Челны. Именно там происходит действие повести в девяностые годы. По телевизору то выступает Горбачев, то идут известные всем кадры из «Лебединого озера». Огромной тенью на экране периодически появляется силуэт женщины-дворника, которая ломом долбит лед. (Дворником и работает главная героиня Диля.) И, конечно, спасает спектакль то, что артисты играют с абсолютной верой в предлагаемые обстоятельства. Айсылу Заббарова в роли Дили органична и не играет страдание. Ее героиня существует в отупляющей и опустошившей душу привычной беде. И в это веришь. А Ильфир Султанов в роли мужа играет не изверга, а несчастного человека, у которого вся жизнь не туда покатилась из-за вынужденной женитьбы. Раиль Садриев в роли бывшего бизнесмена, а в настоящем бомжа по кличке Серый вполне убедителен. Его герой еще и философ и вовсе не мучается от того, что очутился на дне жизни. В общем, получился такой любопытный срез жизни народа на фоне разворачивающейся перестройки страны. Говорят, в Набережных Челнах спектакль приняли как свою родную историю.

«Свидетельские показания» по пьесе Дмитрия Данилова поставила Регина Саттарова. Спектакль идет на татарском языке. Перевод современных российских и зарубежных пьес при острой нехватке пьес национальной драматургии мне кажется очень важным. У Саттаровой получился лирический спектакль о жизни, о ее параллельном течении, о том, как легко мы проходим мимо чужих страданий и как замыкаемся на своих бедах. Приехавший на премьеру по приглашению Садриева Дмитрий Данилов был в некоторой растерянности. Думаю, таких спектаклей по своей пьесе он не видел.

Р. Садриев, К. Шарифзянова в спектакле «Тәүбә» («Покаяние»). Фото Н. Исмагилова

В пьесе много героев, которые как-то невзначай, или по работе, или в каких-то личных отношениях сталкивались с человеком, который покончил жизнь самоубийством. Или не покончил… По идее, в этих многочисленных «свидетельских показаниях» коллег по работе, соседей, начальника, бывшей возлюбленной, редактора, журналистки должен в результате сложиться образ человека, которого уже нет на свете. Но не складывается. Потому что все показания отрывочны, разрозненны, почти безлики, и получается, что ничего не осталось от человека. Даже памяти. Пьеса Данилова, конечно, очень «городская», а спектакль в своих деталях погружен больше в деревенскую жизнь и быт. Ведра с водой, стирка в корыте, белье, развешенное на веревке, пена, которой весело обливаются молодые люди, мулла с гармошкой — все это очень красиво и действительно создает общий поток жизни, но только не той, о которой идет речь в пьесе. В спектакле — общее пространство, в котором все знают друг друга, а в тексте — замкнутое в квартирах-ячейках существование людей, не пересекающихся друг с другом. В финале спектакля все объединены общей радостью бытия, на всех сыплется золотой песок и все идет своим чередом. Смерти никто не заметил. Но я понимаю и отчего это сделано. От желания все «укоренить», расположить на своей земле, приблизить к жизни зрителей.

Ну и если говорить об укоренении на родной почве, то самая потрясающая история, которую я услышала, это история спектакля «Фатыйма» по известной пьесе Мирсая Амира «Песня жизни», вошедшей в фонд татарской классики. Пьеса была написана в 1944 году в лучших традициях социалистического реализма. В ней идет речь о татарской деревне, о труде женщин-колхозниц в годы Великой Отечественной войны. В центре героиня — Фатыйма, несгибаемая, честная, глубоко порядочная и очень одинокая молодая женщина. И вокруг нее девушки, женщины, старики, инвалиды, все, кто надрывался на земле в эти тяжкие годы и кто вынес на себе эту войну. Такой своеобразный народный хор.

А. Сагеева, Р. Садриев в спектакле «Тәүбә» («Покаяние»). Фото Н. Исмагилова

Но особость этой истории в том, что главная героиня — не собирательный образ женщины-труженицы. Пьеса была написана о реальной женщине-бригадире Фатыйме, жившей в родной деревне Раиля Садриева Адав-Тулумбаево, которая находится в десяти минутах езды от Буинска. И сама реальная Фатыйма после того, как была написана пьеса, играла себя в Буинском народном театре, и зрители постарше еще помнят ту постановку. В общем, теперь я знаю всю историю ее жизни, и, конечно, она еще более драматична, чем в пьесе.

Режиссер Тимур Кулов поставил настоящую народную драму. Главную героиню играет талантливая актриса Гюльзада Камартдинова (единственная пока в труппе заслуженная артистка Республики Татарстан). Вокруг нее и построено все действие. Она здесь — самая сильная героиня, которой ни выплакаться, ни пожаловаться некому. Гюльзада сдержанно и очень скупо играет замкнутый, одинокий, гордый характер. А вокруг — война, проводы парней и мужчин на фронт, непосильный неженский труд на земле, горькое чувство председателя колхоза Закира (его точно и объемно играет Ильфир Султанов), который вынужден быть жестоким.

Вообще-то со сценографией в театре неблагополучно, и в этом спектакле художника нет, но коллективное решение оказалось удачным. Жена режиссера, Римма Кулова, предложила канаты. Огромные канаты плотно висят на заднике, и они работают постоянно. То напоминают тугие колосья, то из-за них протягиваются мужские руки, то их тянут, надрываясь, женщины. Использовать ящики предложил Садриев. Пять связок канатов и пять ящиков, в которые их укладывают в случае гастрольных поездок. Ящики — то напоминают снарядные, то превращаются — в гробы, в маленькую сцену, в столы. И все. Больше ничего и не надо.

Б. Гараев, Р. Акберов, И. Гайнетдинов в спектакле «Йорт» («Дом»). Фото Н. Исмагилова

В спектакле много пластических сцен, точно найденных сценических метафор. Есть и режиссерская ирония по отношению к некоторым текстам, есть прекрасно поставленные комедийные сцены. Но главная тема спектакля — это все-таки не жизнь Фатыймы. Это мысль о том, как надорвался народ, каким непосильным грузом легла война на женские плечи. И, конечно, удивительно зеркально отражают друг друга сцена и зал. Зрители, которым очень близка эта история, реагируют, как античный хор, который все знал, но не мог вмешаться в действие. Они аплодируют, иногда прямо посреди действия, и очень точно своим поведением комментируют происходящее.

Г. Камартдинова в спектакле «Йорт» («Дом»). Фото Н. Исмагилова

Еще одна укорененная на этой земле история — «Покаяние» по рассказу Искандера Сиразиева «Покаяние Гыйсметдина» о человеке, который, будучи «самострелом», сумел скрыть это, вернулся с покалеченной рукой в родную деревню и стал председателем колхоза. И всю войну покупал женщин деревни за краюху хлеба, за горсть крупы, за кружку молока. Женщины отдавались ему, ненавидя, презирая, ради своих голодных детей. А кто не отдавался, у тех дети и не выживали.

Это подлинная история. Человек такой реально существовал, и все вокруг знали его и помнили его прошлое. В спектакле действие происходит уже в наше время. На кровати лежит хрипящий парализованный старик и вспоминает то время, когда все его боялись. К нему приходят старухи, которые в годы войны умоляли его о куске хлеба для детей, а сейчас уже простили все. Приходит и старый мулла, на которого он донес когда-то, но, вернувшись из лагеря, мулла тоже его простил. А Гыйсметдин никак не может умереть. Потому что не может покаяться. И умирает только после того, как повесился его единственный оставшийся в живых младший сын. История потрясающая. Подлинно здесь и то, что односельчане действительно простили его. И ведь об этом почти ничего не написано! Как заканчивали свои жизни подлецы, которых немало было в годы войны? Настигло ли их возмездие? И возможно ли прощение?

Спектакль (он идет на татарском языке) поставил Айдар Заббаров. В главной роли Раиль Садриев. Он — то в настоящем времени, беспомощно лежащий на кровати и что-то мычащий, то в своих видениях — наглый хозяин колхоза, пользующийся властью и угрожающий бесправным женщинам. И они, героини из его памяти, тоже — то старухи, с трудом передвигающие ноги и читающие над его беспомощным телом Коран, то молодые и покорные женщины (Камила Шарифзянова, Аниса Сагеева и Наиля Имангулова). Эти мгновенные превращения жутковаты. Деревенские старухи простили Гыйсметдина. Но не простила не покорившаяся ему Минсулу (Айсылу Заббарова), у которой ребенок умер от голода.

Покаяние вместо отца фактически совершает его младший сын Дамир (Булат Гараев), простодушный, почти блаженный, который повесился, узнав, что отец не умрет, пока не будет в роду еще одной смерти. Тут, конечно, и народные предсказания, и вера в то, что Аллах все рассудит правильно… По этой роли Раиля Садриева видно, что он острый, характерный артист. Никакого раскаяния и никакого чувства вины в его герое нет, а есть сильный властный характер и звериное желание жить. И понятно, что именно эта жажда жизни любой ценой сделала его когда-то законченным подлецом. Спектакль заканчивается тем, что в заброшенный дом, где уже давно никто не живет, врываются два парня, ковыряются в чужих вещах и находят старую газетную вырезку о председателе, который когда-то, в годы войны… словом, много чего сделал для фронта, для победы. И некому уже поведать правду. И никому она не нужна.

Обсуждение. О. Лоевский, В. Куприна, А. Платунов, Т. Тихоновец. Фото Н. Исмагилова

Последний спектакль «Дом» поставлен по рассказу талантливого писателя Ильгиза Зайниева. Он о разрушении главной традиционной ценности татарского народа — о разрушении Дома, о распаде рода, о том, как разбегаются, уходят из дома выросшие вместе братья и сестры.

Русские дома разрушены уже давно. И уже абрамовские братья и сестры в «Доме» не могли прийти к согласию. Наши писатели-деревенщики когда-то писали об этом и не то чтобы не были услышаны. Просто время решило все по-своему. Думаю, не сейчас этот процесс распада начался и в татарских деревнях. Но нас, русских, особенно жителей городов, это не тревожит. Давно уже мы перелетаем с места на место, меняем квартиры, города и даже страны, и понятие «отчий дом» никому уже ни о чем не говорит. А для татар, очень укорененных, привязанных к своей земле, к своей малой родине, это больная и важная тема. Вот Садриев, например, гордится тем, что он живет на земле, на которой 337 лет стояли дома его предков, и внутри его дома сохранились стены дома его прадеда. С ума сойти. Представить себе это я просто не могу.

Спектакль поставила Лилия Ахметова (он идет на татарском языке). После смерти Бурхана, главы знаменитого рода, в семье все распадается. Амина (Гульзада Камартдинова), его вдова, еще молодая мачеха его многочисленных взрослых детей, не может соединить всех. Да и сама изгнана из дома своего умершего мужа. И в течение всего спектакля каждый из детей Бурхана пытается выяснить отношения с уже умершим отцом. Кого-то отец не любил, одну из дочерей выгнал из дома, кто-то чувствует себя уже полновластным хозяином, кто-то не хочет даже вспоминать о давящей воле отца. Но все действие вертится вокруг отсутствующего героя — отца, который всегда определял их жизнь. Ни у кого ничего не получается. Один из сыновей, Байбулат (Ильфир Султанов), спивается и становится почти бомжом. Оставшийся в доме хозяином Байназар (Булат Гараев) так и не может жениться, все уехавшие после ссоры погибают в аварии.

Обсуждение. Л. Рыбакова, О. Лоевский, В. Куприна, А. Платунов, Т. Тихоновец, Д. Данилов, Ж. Зарецкая, Н. Игламов. Фото Н. Исмагилова

А Дом в течение всего спектакля медленно разрушается. Сначала сверху тихо сыплется труха. Потом начинают расползаться бревна. Дом словно мстит всем тем, кто оставил его. А воля Бурхана продолжает давить на его детей. Уже взрослые, они не способны справиться со своей жизнью. В спектакле все они чем-то травмированы в детстве, в юности, во взрослой своей жизни. И они все пытаются уйти из отчего дома, преодолеть эти травмы. Но никому из них это не удалось. Вопрос остается открытым. Или они все так слабы, что без отца им не выжить. Или отец был виновен в том, что род его оказался нежизнеспособным. Ни один ответ не кажется верным. Но в спектакле важно именно многоточие… которое заставляет о многом задуматься.

Вот так живет Буинский театр. В нем постоянно что-то происходит, идут репетиции, готовятся новые спектакли. Садриев считает, что театр — это ковчег. Может, и так. Главное, что театр сам становится Домом. Надеюсь, что это будет странноприимный дом, который легко будет впускать в себя самых разных людей. И пусть всем в нем будет хорошо и тепло.

Февраль 2021 г.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.