Бывает, идешь по улице, погруженный
в свои заботы, и внешний мир лишь неясным гулом напоминает о себе. И вдруг, проходя мимо светящегося окна, заглядываешь
в него. А там люди «пьют чай и носят свои
пиджаки». Это «мгновенное фото», фиксация одной секунды жизни, в которую вмещается вся суета событий, все мелькание
лиц и образов, вся полнота бытия и быта.
Стоп-кадр — и продолжаешь движение,
лишь на краткий миг замедлив свой бег.
Но ощущение, что взглянул на себя самого отстраненно, «другими глазами», сохраняется надолго.

Вот и у нас случился «пешеходный момент внезапного окна», когда мы на два
дня попали в Петрозаводск и посмотрели
три спектакля литературного театра «Шествие». Это не совсем театр, скорее, студия
для детей, подростков и взрослых. Определение момента придумали ребята, которые
там занимаются. Руководитель студии Светлана Чентемирова занята проблемой воспитания ребенка, подростка, но не через
морализаторство и запреты. Ребята, «проживая» жизнь персонажей, думая об их поступках, делают свои выводы.

О не таком, как все, человеке — спектакль «Окаянная Джанет». О том, что люди
готовы в своих неудачах обвинять кого угодно, только не себя, если вообще способны
признать эти неудачи, — «Клетка для мечты». О нравах людей, осуждающих других
и не замечающих «бревно в своем глазу», —
«Побасенки».

«Окаянную Джанет» (по рассказу
Р. Л. Стивенсона) показывают ребята, которые первый год занимаются в студии.
С. Чентемирова создает условное пространство, в котором все обретает символическое значение. Пустая сцена, где
девушки — жительницы деревни, они же
рассказчицы — разматывают и комкают
кусок длинной материи. Джанет (Виктория Николаева) оказывается «белой вороной», она живет по другим часам и подчиняется другим законам, она — отдельно.
Джанет не включена в общее дело (даже
если это сматывание и разматывание ткани) и поэтому отторгнута. В финале, перед самой смертью героиня выйдет замотанной в эту ткань. Обыденность поглотила «инаковость». В спектакле звучит песня
о шотландском короле, который истребил
непокорных ему пиктов. Невеселый мотив
нетерпимости последовательно развивается в течение всего действия.

«Побасенки» состоят из двух неоконченных произведений Гоголя «Отрывок»
и «Театральный разъезд после представления новой комедии». Здесь Чентемировой придуман ход: актеры садятся спиной
к зрителям, смотреть представление «Отрывка». Театр в театре. После окончания
«спектакля» эти костюмированные зрители
будут громко обсуждать увиденное словами «Театрального разъезда». Прием логичен и оправдан. С одной стороны, эти актеры становятся одними из нас, зрителей,
с другой — провоцируется ощущение, что
мы (зрители, люди) ничуть не изменились
со времен Гоголя. Во всяком случае, лучше не стали.

«Клетка для мечты» состоит из двух пьес:
«Аккомпаниатор» Марселя Митуа и «Речь
отца» Ги Фуаси. «Аккомпаниатор» — моноспектакль Дениса Погребного. История
музыканта, которому необходимо задержать публику в зале до выхода опаздывающей «звезды». На разные уловки приходится идти этому человеку, и за всей его болтовней прорисовывается образ неудачника, звездный час которого давно миновал
и которому больше нечего ждать от жизни. Молодому улыбчивому актеру трудно
«влезть» в шкуру проигравшего, и получается, что его герой беспричинно жалуется на жизнь. Другое дело во второй части «Клетки» — «Речь отца», где у Дениса бессловесная роль сына. Здесь его жизнелюбие и обаяние уместны и уравновешивают агрессивность отца (Константин Шевцов). Конфликт
спектакля построен на том, что отец, пытаясь
внушить сыну свое представление о жизни, в итоге понимает, что на самом деле его
жизнь скучна, заурядна и лишена смысла.
Преображение главного героя — отца —
решено внешним, но весьма эффектным
способом. В черном длинном пиджаке, застегнутом на все пуговицы, в шапке, плотно
облегающей голову и оставляющей неприкрытым только лицо, он типичный «человек
в футляре». И чтобы измениться, надо только снять все эти нелепые одежды и буквально стать сверстником своего сына, длинноволосым бунтарем хиппи.

Непредвзятость по отношению к человеку, исследование «человеческого» исходя
из презумпции невиновности — составляющие творческого подхода «Шествия». Разнообразие жизненных проявлений в этом
театре изучают на хорошем драматургическом материале. И хочется завершить призывом «Так держать, товарищ!», чтоб благое дело театра не кончалось.