У.Шекспир. «Сон в летнюю ночь». Учебный театр. Курс С. И. Паршина
В летнюю ночь может привидеться всякое. Кому что — в зависимости от потаенных же ланий. Что может пригрезиться театроведу, для которого
Учебный театр на Моховой — не только театр наших дней, но и Тенишевское училище, славное «Незнакомкой» и «Балаганчиком»? Конечно же, тень
Вс.Мейерхольда. «Мы просим
вашего участия и надеемся на
ваше воображение», — взывает
трепещущий женский голос к залу, переполненному школьниками. А театроведу чудится:
то не голос учителя, призывающего подростков к порядку,
то голос Мастера, превращающего зрителя в творца…
Для лесных жителей — любителей воздухоплавания — в глубине просцениума соорудили высокую железную конструкцию с лесенками и перекладинами: парите на здоровье, если не кружится голова. И голова не кружится! Налетели, облепили, уселись, повисли.
Девчонки-феи веревки подвесили и ну раскачиваться кто
куда, подрезая друг друга. Пэк
уселся на самом верху, сложил
ножки по-турецки, а потом как
сиганет вниз ласточкой — благо эльфы-слуги подхватили и унесли за тридевять земель.
Оберону, конечно, не до шуток:
у него здесь трон и пункт наблюдения за своим царством-государством. Оно у него огромное: весь просцениум
Учебного театра в длину, ширину и высоту…
Если судить по структуре
перекомпонованного текста,
со ссоры Титании и Оберона
начинаются все любовные катаклизмы в этом спектакле. Это
так и не так, ибо Шекспир недолюбливает мотивировки, тем
более однозначные. Скорее, и Титания, и Оберон, и их размолвка, и все герои, и все события «Сна в летнюю ночь» родились из творящих сил Природы, из энергии Любви — играющей и импровизирующей.
У актеров есть упражнение
на импровизационное движение тела. С вариации данного
упражнения и начинается спектакль на Моховой. В полумраке оживающей сцены два десятка тел пробуждаются, потягиваются, растут, выгибаются.
Единая масса делится на пары,
сливается, смешивается в хаотичном движении и с прыжками
и с гиканьем распадается на две половины — мужскую и женскую. Разбуженная энергия
курса С.Паршина — явление
стихийное, а всякий разгул стихии имеет свои последствия.
Отправляясь на Моховую, позабудьте стереотипный образ
сказочного леса, в котором
духи светлых ночей прогоняют
сов и пауков, эльфы водят хороводы, поют нежные песенки
и мило шалят. Духи на Моховой
любят не свет, а светопреставление, феи предпочитают хороводам скакалку, а в пении их
слышится совиный крик. Да и не эльфы, не духи, не феи они,
а русалки, черти, лешие, в общем — нечисть всякая. Один
Пэк чего стоит! С виду — милейшая кроха, кудрявый ангелочек
с мультяшным голоском мальчика с пальчик. Но шуточки у него!.. Основа так и рухнет наземь, волосы дыбом, перед
глазами — кавардак, мигание
света, кружение тел, гам, шум,
улюлюканье. Даже посочувствуешь бедняге. А молодые
любовники с легкой руки Пэка
попали в совсем уж несмешную
историю…
На сцену выбежали четверо,
завязали Лизандру глаза красной ленточкой и стали играть в жмурки. Кто кого поймает — тот
того и поцелует. Лизандр поцеловал Гермию, Гермия — Деметрия, Деметрий — Елену, но…
Уста Елены показались Деметрию не такими сладкими и чарующими, как уста Гермии. Так
начиналась импровизация на
тему слепой любви. Жадные
поцелуи, объятия, клятвы,
мольбы, стенания — вся любовная гамма, исполненная далее,
воспринимается порой смешно, порой печально, в меру легко, в меру драматично, пока…
Пока сок волшебного цветка не
коснется глаз Лизандра и Деметрия и несчастье не постигнет всех четырех. Лунный
свет — тяжелый, гипнотизирующий — заполнит пространство.
Все четверо с завязанными
глазами, неуверенно ступая и ощупывая руками неведомое
пространство, выйдут на сцену.
Четыре голоса — волна за волной — нахлынут горькими причитаниями. Четыре хрупкие фигурки начнут странно ломаться, сжиматься в комочек,
взмахивать руками и беспомощно замирать. И в этот момент в пленниках дурного наваждения узнаешь самого себя — одинокого человека,
заблудившегося в чужом и холодном мире…
К сожалению или к счастью,
специфика учебной работы такова, что очень часто режиссеру приходится жертвовать темпоритмической структурой
спектакля ради максимального
раскрытия и показа актерских
навыков, умений и дарований.
В этом спектакле даже Паутинка, Горошек, Горчичное Зернышко и Мотылек имеют по индивидуальной пантомимической сценке представления
себя. А теперь вообразите, что
творится в стане ремесленников, безумно любящих искусство в себе и себя в искусстве.
Тотальная клоунада в трех актах. В первом выходе Дудке оттопчут руку, Пигва расплачется
над собственным произведением и проведет первые пробы, Актер Актерович Основа
исполнит балет молодого любовника с эффектной смертью
в финале, а Миляга милейшим
образом интерпретирует роль
льва. Во втором акте Заморыш
предложит три варианта исполнения роли Лунного света,
Рыло выйдет из образа Стены
и прищемит Основе нос, но шуточки не по делу отойдут в сторону, и одержимые любители отрепетируют практически
весь текст из шекспировского
финала. Так что свое последнее действие — представление прежалостной комедии —
они отыграют без слов. Да и какие могут быть слова! От
страха и волнения все повалятся с ног, уползут со сцены, но
гениальный Основа доведет
свою роль до конца — и Пирам
заколется над рыжим париком
любимой Фисбы…
Комментарии (0)