В начале разговора о политическом театре в современном
театральном пространстве приходится заранее
признать свое поражение — театр, который выплескивается
ежедневно на улицы наших городов, экраны телевизоров,
политические игрища в разных жанрах (от
фарса до трагикомедии и все больше — лубка), которые
попеременно показывают нам то власть, то оппозиция,
гораздо разнообразнее, имеют больший успех
у публики и, главное, напрямую влияют на умы этой
публики. Как было точно сформулировано в одной
из статей Новой газеты, где подробно изучался феномен
политического театра (см.: Политический театр
в России. Ч. 2 // Новая газета. 2010. 14 июня): «Теократии,
монархии и тоталитарные диктатуры театральны
по природе. Театр не мешает им оставаться
собой. Демократия строится на прозрачности и правде
жизни. Такова грубая цена свободы. Превращаясь
в театр, демократия вырождается. Ее суть в том, что
народ не зритель: его не обманывают, и он не сторонний
наблюдатель чужой постановки. И вместе с тем
борьба за электорат как нигде провоцирует театральность,
превращая народ в публику, которую надо развлекать
и можно развращать».
И все же… Где начинается современный политический
театр, кто его родоначальники и сегодняшние
лидеры? Имеет ли что-то общее современный политический
театр с одноименным явлением, которое провозгласил
и проповедовал Э. Пискатор в
Или ему ближе постмодернистская веселость Сергея
Курехина с его телеминиатюрой «Ленин — гриб»?
Кем считать в этом случае, к примеру, Ивана Охлобыстина
— гениальным актером, которому принадлежит
лучший актерский сольный номер прошлого года
под названием «Я хочу быть президентом», или честным
гражданином? Границы размыты, и нынче группа
«Вой на», устраивавшая в свое время дерзкие хэппенинги
в Зоологическом музее, внезапно оказывается среди
тех, кто преследуется по политическим мотивам силовыми
структурами и чьи имена знает молодежь обеих
столиц. Художник превращается в идейного лидера,
желая или не желая того.
Если брать более узкую область драматического театра,
то очевидно, что именно люди, связанные с Новой
драмой, явились в России инициаторами и идейными
вдохновителями внезапно образовавшегося
блока спектаклей, напрямую завязанных на политических
событиях настоящего времени. Если появившаяся
в нулевые пьеса Виктора Тетерина «Путин.doc» смешила
и восхищала (смелость, укладывающаяся в рамки спокойствия нулевых), то только что вышедший на
подмостках Театра.doc спектакль «БерлусПутин» производит
эффект взорвавшейся бомбы, на него не достать
билетов. Именно в это десятилетие происходят
существенные изменения в подходе к политическому
театру, где самые провоцирующие, смелые высказывания
сегодня располагаются в пространстве документального
театра. Если спектакль «Сентябрь.doc», созданный
на основе материалов интернета после событий
в Беслане, намеренно был безоценочным, чем раздражал
и вызывал несогласие, то уже спектакль «Час восемнадцать», в котором миру рассказывались обстоятельства
гибели Сергея Магнитского, продемонстрировал
вполне определенную позицию его создателей.
Этот спектакль можно считать этапным именно потому,
что он прорвал занавес, отделяющий театр от общества,
и после него было возобновлено уголовное дело
по поводу смерти Магнитского. Российские театральные
деятели стремительно учатся — у финнов и поляков,
у эстонцев и белорусов — говорить о настоящем
и прошлом своей страны. Есть ли в этом революционном
запале место художественному высказыванию? Кто
становится трибуном в наше безгеройное время? Что
это — альтернативная реальность или отсвет полыхающих
в просторах инета пожаров, предвещающих близкие
революции? Где живет цензура — внутри нас или
в кабинетах Кремля? Каких сюжетов еще ждать на поле
политического театра? В любом случае, это явление, которое
трудно игнорировать и в котором больше жизни,
чем порой во всех академических театрах нашей страны.
Комментарии (0)