* * * * *

Готовясь к 15-летию «Петербургского театрального
журнала», мы задавали всем один и тот же вопрос:
«Как изменилась наша социокультурная ситуация
за эти годы? Что безвозвратно утеряно, что
приобретено?» И они отвечали.

С. Женовач.
Фото М. Дмитревской

Мне трудно ответить на этот вопрос, потому
что моя профессия — сочинять и выдумывать
театр, не расставлять все точки
на i и не раскладывать все по полочкам…
Есть такая мысль, что театральная эстетика
меняется каждые пять лет. Время движется,
все изменяется, и глубоко все это
проанализировать сложно. Можно только
сказать общими словами. Мне кажется,
что грядет, наступает время сотворчества,
со-сочинительства театральных людей.
Я недавно был на потрясающем спектакле
Лепажа «Обратная сторона Луны», где актер — он же режиссер, он же автор идеи,
а ему помогают и ассистенты по сценографии,
и ассистенты по звуку, ассистенты по
свету, художники. Там огромная-огромная команда.
Для меня это и есть театр, когда одно порождает другое,
когда нет кого-то главного и все его обслуживают.
Это не значит, что художник «убивает» режиссера,
а режиссер — артистов. Это значит, что каждый
знает свое дело, но вместе они сочиняют нечто такое,
что по одиночке выдумать не могут.

Несколько лет назад в Манеже была выставка,
посвященная содружеству режиссера и сценографа.
И ведь невозможно отделить, что в спектакле придумал
Давид Боровский, а что Юрий Любимов, что
Захаров, а что Шейнцис. Это взаимопроникновение,
это сговор и тайна, когда возникает некая компания,
которая сочиняет новую условную реальность, в которую
ты веришь, попадаешь под ее обаяние, и тебе
не хочется ее анализировать, а хочется принимать,
ею дышать и жить. А сейчас возникает еще и театр
визуальный, театр художника, пространства, новых
необычных фактур, и когда все это не заслоняет артиста,
а возникает некий общий замес ради высказывания
о том, что тревожит, о том, что волнует, —
вот эта «линия» мне дорога и близка. Есть театр, который
преследует просветительские цели (это тоже
очень важный момент) или цели развлекательные.
Театры должны быть разные. Но тот, который мне
дорог, это театр для думающего и мыслящего зрителя,
театр, который развивает саму природу драматического
театра, осознавая то, что было сделано режиссерским
театром ХХ века. А страна стала другой.
Она та, которая есть, и надо любить время, в котором
мы живем. Другого времени у нас не будет.