ЛЮБОВНАЯ ИСПОВЕДЬ

Г.Маркес. «Любовная отповедь». Театр «Верико» (Грузия). Режиссер Темур Чхеидзе. Моноспектакль Софико Чиаурели

Все, кто был на спектакле Софико Чиаурели и в первый, и во второй день, кажется, шли не
только затем, чтобы увидеть легендарную актрису. Шли на
встречу с Грузией, с ее прошлым
и настоящим. Она по-прежнему
не чужая, эта щедрая страна, где
так много разрушений и горя.
Софико Чиаурели в своем спектакле рассказала о любви, которая способна победить все, может быть, даже смерть.

Пьеса Габриеля Маркеса
«Любовная отповедь сидящему
в кресле мужчине» — пьеса женская и для женщин. Она построена на бесконечном обращении
одной женщины к одному мужчине, единственному в ее жизни.
Это монолог о прошедшей молодости и ушедшей красоте. Об изменах бывших или несбывшихся. Об испанском замке и заснеженном Париже. Об умершей маме и далеких, ставших
почти чужими детях. В полутемной квартире, среди разбросанных вещей, накануне пышного
приема в честь их серебряной
свадьбы женщина винит мужчину за то, что слишком его любила. Сквозь драму прорывается
фарс, а может, наоборот — из комических сцен и ироничных реплик прорастает драма. Чиаурели, с ее неподражаемой интонацией, способна передать эту
трагикомичность ситуации бесконечных попреков и язвительных женских уколов, смешную и трогательную сентиментальность при разглядывании старых
фотографий. Актриса не боится
быть некрасивой. Она накладывает на лицо маску и с набеленным лицом продолжает, продолжает говорить, словно боится,
что в комнате поселится тишина.
Боится не услышать ответа. Она
с мстительным упоением припоминает мужу его страшенную
любовницу и собирает вещи,
чтобы та не могла ходить в ее
украшениях. Пытается убедить
себя и его, что она тоже изменила ему однажды, в Париже. Ничего не было, лишь один парижский вечер, первый снег в ее
жизни и букет роз, но это была
измена. Она будет рисовать
себе лицо, с силой нажимая на
губную помаду, чтобы сделать
рот таким же чувственным и красивым, как когда-то. Слезы смешаются с тушью. Настоящая тоска прорвется в финале, когда она
возьмет с кресла его портрет и
прижмет к груди. Приема не будет. Комната пуста. Мужчина,
который по ремарке должен сидеть в кресле, уткнувшись в газету и в финале оказаться неживым манекеном, отсутствует.
Все, что было сказано, было бесконечным признанием в любви к отсутствующему в кресле мужчине, воскрешением этой любви. Воспоминанием о жизни, которая закончилась.

После цветов и оваций Софико Чиаурели заговорила. О себе, о пережитом ею горе, о муже. И о своей любви. О том, что надо любить и признаваться в этой любви. И это маленькое выступление стало органичным продолжением спектакля. Потому что в театре порой должна звучать прямая
речь, без авторских кавычек.