А. Блок. «Балаганчик».
Челябинский камерный театр.
Режиссер и хореограф Лариса Александрова,
художник Сергей Александров,
композитор Александр Пантыкин
…Все уже было, конечно. Под «всем»
подразумеваю постановку блоковского
«Балаганчика» в Театре Веры Федоровны
Комиссаржевской на исходе
1906 года. «…Открылся особенный дар
Мейерхольда: его способность строить
режиссерскую партитуру на музыке», —
писал Константин Рудницкий. Музыку
(или, как говорил сам композитор,
«музычку с ядом») написал тогда Михаил Кузмин. Вместе с ним и художником
Николаем Сапуновым режиссер и актер Всеволод
Мейерхольд (в том «Балаганчике» он играл Пьеро)
навсегда утвердили как непреложную истину то, что
пьеса поэта, в которой влюбленные «исчезают в вихре
плащей», а персонаж — «весь как язык черного
пламени», немыслима вне стихии музыки и пластики.
После той премьеры Блок посвятил «Балаганчик»
Всеволоду Мейерхольду.
Чуть позже Мейерхольда (лет так на девяносто)
в Челябинске Виктор Плотников, мастер-кукольник,
художник, режиссер и актер, в общем, человек-театр,
поставил в собственном авторском и магическом театре
«Белый козел» пятнадцатиминутную фантазию
на тему «Балаганчика». Растерянная марионетка поэта
Пьеро в нем блуждала по петербургским дворам-колодцам,
узким лестницам и тусклым комнатам, которые
все разместились в монструозном духовом инструменте
(тубе). Художник разъял музыку и создал
город, образ блоковского Петербурга. Но собственно
музыка тоже была: не выпуская из рук марионетку,
Плотников пел романсы петербургского композитора
Татьяны Алешиной на стихи из «Балаганчика». «Я стоял меж двумя фонарями…» — до сих пор
помню эту мелодию.
Так что все было, но каждый режиссер, берущийся
за «Балаганчик» Александра Блока, проходит
свой путь. В Челябинском камерном театре его прошла
Лариса Александрова, чья театральная карьера,
начинавшаяся с легкомысленной профессии танцовщицы contemporary dance, была продолжена серьезными
хореографическими, театроведческими
и режиссерскими штудиями. Не хватает только диплома
драматурга. К нему, кстати, близок композитор
спектакля Александр Пантыкин, одолевающий
магистратуру под руководством Натальи Скороход.
Кто из них в большей степени драматург спектакля,
программка умалчивает (думается, все же режиссер-хореограф),
но то, что у Блока в этом спектакле есть
соавтор, совершенно очевидно.
Во-первых, Автор и Пьеро, два разных персонажа
у Блока, в спектакле объединены в одного. И это такой
глобальный герой, здесь все про него, все остальные
персонажи спектакля, все эти «беспутные театральные
отродья» (опять цитата из Рудницкого) —
его фантазии и фантомы, порождения авторского
своеволия, персонажи-мучители, иногда обретающие
гибельную для автора свободу (этакие персонажи-террористы
в поисках автора, причем цель поисков
иногда — самая вульгарная месть куклы, взбунтовавшейся
против своего Карабаса-Барабаса, месть сладкая
и бессмысленная). Драму Автора, чьи персонажи
ускользают из-под его власти, как и драму отвергнутой
любви Пьеро, играет Дмитрий Олейников. Лично
для меня это открытие актера, которого вообще-то
вижу на сцене не в первый раз. Но особая нервность,
непрерывность и страстность внутренней жизни
(при том, что внешне его персонаж, пожалуй, самый
статичный в спектакле), одухотворенность жестов
бесконечных рук, глубина потерянного взгляда, робость
и боль интонации… Ничего подобного Олейников
раньше не играл. Его высокая, гибкая (так и хочется
сказать — длинная) фигура становится той театральной
вертикалью, вокруг которой выстраивается
все пространство спектакля.
И еще о драматургии этого «Балаганчика». Собственно
пьесы Блока ведь хватает минут на тридцать-
со рок сценического действия (даже с танцами).
Спектакль Камерного театра идет полтора часа. Никакой
отсебятины: только «дополнительный» Блок,
изысканный авторами постановки в его поэзии, эссеистике
и дневниках. К примеру, другой «Балаганчик
» — стихотворение, написанное чуть раньше пьесы
и нередко привлекающее внимание композиторов
(«смотрят девочка и мальчик на дам, королев и чертей…»). Это лейттема спектакля, персонажи в шитых
пестро лохмотьях распевают про адскую свиту
и клюквенный сок каждые десять-пятнадцать минут,
то появляясь из театрального подземелья, то вываливаясь
из окон. По делу? Вполне. Или известное (в
том числе по радиозаписи Алисы Коонен) стихотворение
«Я в дольний мир вошла, как в ложу…». Елена
Евлаш (ее персонаж называется Актрисой) исполняет
его как грандиозную и несколько претенциозную
арию оперной примадонны, из-под ее огромной
(половина сцены) алой юбки, как черти из табакерки,
выскакивают злобные и взбунтовавшиеся театральные
демоны, от которых получает пощечины Автор
Пьеро. Эффектно? Вполне. Подобных своевольных
фантазий-дополнений в спектакле рассыпано множество,
есть большая, вполне бытовая и по-своему
обаятельная зарисовка из жизни театрального закулисья:
не мистики и влюбленные, не Арлекин и Коломбина,
не Паяц и Танцовщица, а просто актеры балагурят,
шутят (иногда зло), берут в руки саксофон,
скрипку, баян, бас-балалайку, литавры, превращая
паузу отдыха в почти джазовый сейшн.
Немного тоскуешь на фоне всего этого по кристальной
ясности и внятности «необогащенного»
блоковского текста (ведь еще слова одних персонажей
переходят к другим, Арлекин вдруг начинает говорить,
точнее, петь стихами Пьеро). Но у спектакля
своя логика: визуальная, музыкальная, пластическая.
О визуальном. Художник Сергей Александров создает
пространство очень современное и поразительно
многозначное. Честно говоря, от многих ассоциаций
ежишься. Стильный серо-серебристый предбанник
туалета крутого ночного клуба, где брутальный Арлекин
(первый красавец труппы Петр Артемьев)
устраивает разборку с Пьеро, а потом отмывает под
краном руки от крови? Современный морг (или криминалистическая
лаборатория), где тела хранятся
в стенах в особых нишах-ящиках, неожиданно выдвигаясь
на свет божий? Или все-таки закулисье, изнанка
модернового театрального здания, где вешалки
на колесах перевозят костюмы и куда приходят
люди из-за кулис? Во всяком случае, никакой тебе
праздничной театральности (кроме ярких лохмотьев
в костюмах), современные Пьеро, Арлекин и Коломбина
(Татьяна Кучурина подчеркивает прежде всего
кукольную, безвольную природу своей героини) живут
в мире безжалостного света и агрессивного, бесчеловечного
пространства. И даже когда стены этого
пространства раздвигаются, являя петербургскую
панораму, теплее не становится (Петербург и теплота
вообще как-то не очень совмещаются).
В музыке Александра Пантыкина (она звучит
практически непрерывно) тоже нет
сладких мелодий. Это музыка беспокойства
и дисгармонии, тревоги.
Как и сценография, чрезвычайно современная
и создающая немало проблем
поющим актерам. Это тот случай,
когда не выручит так называемое
актерское пение («что не допою,
то доиграю»), требуется именно вокальный
профессионализм, изощренность
и виртуозность. Не могу
пока обнаружить их ни у одного из
участников спектакля.
Пластическая сторона гораздо
сильнее. Хореограф Лариса Александрова
— мастер современного танца (особый успех снискала ее работа
с труппой пермского Театра Евгения Панфилова).
Пластическая партитура ее «Балаганчика», причудливые,
перетекающие сплетения тел живописны
и самодостаточны, но еще и, без сомнений, исполнены
смысла. Но объяснять словами смыслы танца
я оставлю на долю балетных критиков.
…Еще одна цитата из Константина Рудницкого:
«Раскланиваясь, Мейерхольд вглядывался в бушующий
зал. В проходе партера он заметил почтенную
старушку. Ее седые букли растрепались. Согнувшись,
она изо всех сил дула в ключ, и ее пронзительный
свист резал уши. Белый Пьеро соскочил со сцены,
подбежал к старой даме, низко поклонился и протянул
ей красную гвоздику. Та машинально сунула
цветок в сумку и снова оглушительно засвистала». На премьере «Балаганчика» в Челябинском камерном
«свистала» разве что совсем юная публика (у
нее это, как известно, проявление восторга). Вообще
же за последние два десятилетия Камерный и его художественный
руководитель Виктория Мещанинова
приучили свою публику (отличную, причем в лучшую
сторону, от публики других челябинских театров)
ждать от премьер того, что все-таки имеет отношение
не к досугу, а к искусству. То есть открытий.
И вот — вновь открыт «Балаганчик».
Январь 2012 г.
Комментарии (0)