«Конек-Горбунок» (по мотивам сказки в стихах П. Ершова).
Красноярский драмтеатр им. А.С. Пушкина.
Режиссер Олег Рыбкин, художник Елена Турчанинова
Олег Рыбкин очень редко ставит сказки. А жаль.
Именно такая мысль первой приходит в голову на его
спектакле «Конек-Горбунок». Столь зрелищной сказки
в Красноярской драме не было давным-давно. А на
камерной сцене «сказочный опыт» у театра вообще
первый.
Спектакль поставлен по мотивам ершовского произведения,
с многочисленными купюрами и не менее
многочисленными вставками — музыкальных номеров
и отдельных реплик. Но, несмотря на все сокращения
и дополнения, Рыбкину и его команде удалось перенести
на сцену сказочную атмосферу «Конька-Горбунка»,
сюжетная линия в часовом спектакле сохранилась почти
полностью, выпал лишь фрагмент с поимкой Жарптицы,
потому непонятно, почему ее перо, которое
Иван случайно находит (в постановке этот эпизод присутствует),
должно принести ему много бед. На самом
деле все беды Ивана в этой сценической версии «Конька» начались, когда спальник ему позавидовал и наговорил
Царю, что Иван обещался доставить во дворец
Царь-девицу. Это единственная логическая несостыковка
в действии, в остальном же спектакль развивается
последовательно и динамично.
Приток детей на сказку обеспечен. Но, как выяснилось
после первых показов, трудно точно ответить, для
кого она поставлена и чего в ней больше —
сказочности или озорства, переходящего
местами в капустник. Материал переработан
так, что «Конек» у Рыбкина стал скорее
напоминать филатовский «Сказ про Федотастрельца» с легким политическим оттенком
на злобу дня. Наверное, в другое время на
эти слова никто не обратил бы внимания
(а возможно, они в спектакле и не появились
бы). Но сейчас слишком уж однозначно
— под аплодисменты и одобрительный
смех — взрослая часть зрителей воспринимает
мрачную реплику народа «У нас выбора
нет», когда Царь-девица (Анастасия Медведева),
избавившись от постылого Царя,
в финале вопрошает: «Я хочу царицей быть.
Люба ль я вам? Отвечайте!» Точно такое же
оживление возникает в зале, когда
один из артистов начинает торжественно
запевать «Царь-то был великодушный!», а партнеры на него
шикают: «Да хватит уже!»
В «Коньке» много музыкальных
номеров, написанных композитором
Екатериной Берестовой в разных стилях. В свой первый выход Иван (Владимир Абакановский)
напевает песенку в стиле кантри, подвыпившие
братья Ивана, еле держась на ногах, горланят
рэггей — ни дать ни взять обкумаренные растаманы.
Заносчивая Царь-девица преподносит себя под блюз,
а отношения с Царем выясняет через частушки. Верх
этой откровенной пародийности — сцена, где Иван
и Горбунок (Иван Янюк), отправляясь за Царь-девицей,
поют сладкую песенку в стиле попсового мальчикового
дуэта. Притом с серьезными страдальческими лицами,
что усиливает эффект капустника и вызывает опять же
предсказуемую реакцию у взрослой аудитории.
Сцена из спектакля.
Фото А. Минаева
Сам прием в музыкальном оформлении в чем-то
схож со спектаклем «Квартета И» «День радио». Тем
более что и музыка в «Коньке» живая. Помимо приглашенных
профессиональных музыкантов — контрабасиста
Олега Братцева и скрипачки Ольги Брагинской
— в «Коньке» музицируют и сами актеры. Кто
на самодельном барабане из большой пластиковой бутыли,
обтянутой тканью, кто на трещотке. Абакановский,
еще в школьные годы овладевший баяном (это
его умение Рыбкин уже однажды использовал в «Темных
аллеях»), к «Коньку» освоил также и губную гармошку.
А Андрюс Даряла специально выучился играть
на балалайке.
Понятно, что детям все эти капустно-пародийные
тонкости вряд ли ясны. Но поставить это спектаклю
в упрек рука не поднимается — настолько в нем сильно
другое, сказочное начало, завораживающее и детей,
и взрослых. Во многом это заслуга художника Елены
Турчаниновой. Все пространство игровой площадки
«Конька» устелено яркими разноцветными половичками.
Чтобы не испачкать эту красоту, детям при
входе в зал приходится разуваться, взрослые надевают
бахилы. Сами половички напоминают бабушкины,
домотканые, которые еще сохранились в некоторых
деревнях. Сверху на веревочке вдоль сцены развешаны
самодельные тряпочные игрушки. В целом
все: и сценография, и костюмы — представляет смесь
лубка, скоморошьего балагана и кукольного театра.
В оформлении спектакля не меньше пародийности,
чем в его языке. На костюмах старших братьев Ивана
пришито «Брат» и «Брат-2». Когда Иван является
к Месяцу Месяцовичу (Светлана Ильина) и вспоминает
о просьбе Рыбы-кита узнать, чем тот провинился
перед вышними силами, из головы кита высовывается
перископ-валенок. Сам Рыба-кит — гордость художника: объемный, замысловато расшитый в стиле
пэчворк, с вращающимися глазами. До поры до времени
кит находится за ширмой, чтобы появиться
в нужный момент, к восторгу зрителей.
В спектакле все очень компактно. Три ширмы, за которыми
помимо Рыбы-кита скрывается тележка на деревянных
колесах с четырьмя перекрещенными вверху
шестами. В одном эпизоде она служит телегой, на
которую братья валят мешки с зерном, чтобы везти их
на базар, в другом — лежанкой для Ивана. Потом Иван
с Горбунком выплывают на ней как на корабле, а позже
на этой же тележке выезжает Месяц Месяцович.
За ширмами же актеры и переодеваются: у всех
в спектакле по несколько ролей. Может, еще и потому
партнерство в «Коньке» получилось настолько сильное,
что нет ни малейшего разделения героев на главных
и второстепенных. Иногда превращение происходит
прямо на глазах у зрителей. Только что Алексей
Исаченко выступал в роли Рассказчика — и вот он уже
нацепил бутафорскую корону с приклеенной к ней бородой,
накинул мантию и преобразился в Царя. Ивана
Янюка после его безуспешной попытки стать одним из
братьев все дружно ищут («Тут где-то вертелся… Эй,
иди сюда, будешь Горбунком!»), надевают ему на голову
смешную шапку с разноцветным ирокезом и длинными
ушами — чем не Конек! Параллельно по ходу действия
в руках актеров то и дело появляются куклы —
иногда как дополнительная характеристика персонажа,
а иногда они отдельные участники действия. Как, например,
в эпизоде, где Иван и Царь ныряют в котлы, —
здесь нырять приходится куклам.
Особенно захватывают все эти придумки в первый
раз . Но смотришь во второй раз, в третий — и ловишь
себя на мысли, что жадно ждешь, когда из-за ширмы
вынырнет Рыба-кит; и когда из его пасти начнут появляться
корабли; и как будут преображаться актеры —
то в коней златогривых, то в других сказочных обитателей.
Ждешь, как любимую сказку, которую мама
каждый вечер рассказывает на ночь, а ты не устаешь ее
слушать. Наверное, поэтому в финале становится немного
грустно оттого, что все это задорное сказочное
действо так быстро закончилось…
Январь 2012 г.
Комментарии (0)