Театр им. Вахтангова — корабль с долгой историей плавания. Под руководством нового капитана Римаса Туминаса он смог выбраться из тихой
бухты с застоявшейся водой на широкие морские
просторы с быстрым течением и бодрящими волнами. К пристани под названием «90 лет» он подошел в состоянии творческого непокоя.
В спектакле, объединившем восемь фрагментов из мировой классики, сильна идея религиозная, идея мессы, отслуженной в честь театра, школы, основателей дома на Арбате, всех тех, кто в разные годы приходил сюда и превращал свою жизнь
в служение этой сцене.
«Пристань», помимо различных художественных достоинств, ценна неюбилейным пафосом;
в понятие «праздник», которым обозначается любая круглая дата, здесь вкладывают не стандартное, официозное наполнение, связанное с выставкой достижений и с изобилием красочных эпитетов. Здесь юбилей — это повод остро почувствовать
бегущее время, ощутить неумолимость этого бега,
вглядеться в эпоху и, восхитившись, проститься
с ней в ожидании перемен.
Поэтому спектакль так эмоционально задевает — здесь за торжеством старой школы, за властью мастерства чувствуется его принадлежность
иным временам. В «Пристани» оживают легенды —
ведь для театралов
Владимира Этуша связаны скорее не с художественной реальностью, а с великой историей, которую изучают по учебникам и в записях. «Пристань»
делает эту легенду живой современностью, фактом
театральной жизни двадцать первого века — это
понимаешь, когда смотришь, с какой молодой энергией и свободным озорством
театров из рассказа Ивана Бунина «Благосклонное
участие». Или когда наблюдаешь, как Юлия Борисова, стройная, грациозная и подвижная, «передает привет» своей принцессе Турандот
Клары Цаханассьян («Визит дамы») из
Во многих из этих отрывков есть ощущение всепобеждающего актерства, лицедейства, способного остановить время: в финале «Благосклонного участия» старая артистка, трепетная старушка,
переживает свой успех — успех вопреки возрасту, вопреки времени — и тут она уже не смешна,
не нелепа. Она отбегает в глубину сцены, купаясь
в аплодисментах публики, потом эта толпа волной
выталкивает ее вперед, и кажется, что уже не персонаж, а сама актриса отчаянно смеется, признаваясь в любви к своему странному ремеслу, к этой
сладостной кабале, одновременно разрушающей
и продлевающей жизнь.
И все же за торжеством актерства в «Пристани» то и дело чувствуется призрачность этой победы: о беспощадности набегающего времени Лановой читает стихи Пушкина, об этом играет Владимир Этуш в отрывке из «Цены» Артура Миллера.
Его старик, антиквар Соломон, торгуется с клиентом не ради денег: новая сделка как договор с небом, попытка продлить жизнь. Но с небом не сторговаться: и в финале, сев на купленную старинную
мебель, он становится похож на Фирса, забытого
в отжившей свой век усадьбе.
Все труднее писать про актеров, все реже хочется писать развернутые портреты актеров — дело
не в качестве игры, не в проблемах школы. Современный театр — сверхрежиссерский — все меньше
оставляет места для чистой игры, для проявления
разнообразных, индивидуальных красок таланта. В «Пристани», над которой работала группа режиссеров, чувствуется стиль Римаса Туминаса —
в строгой композиции, в образах неверного моря
и мрачного старинного храма (основная декорация — мощные каменные стены, уходящие ввысь),
связывающих все отрывки, в теме смерти, иногда
уходящей на второй план, но к финалу мощно вступающей в свои права. И тем не менее «Пристань» —
это прежде всего уникальная возможность увидеть
высокие образцы актерского мастерства, вахтанговской школы, что особенно важно во времена,
когда понятия школы, традиций русского театра
размыты и принадлежат скорее научной литературе, чем практике.
Комментарии (0)