Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ПОЛНОЕ ЗАТМЕНИЕ

Дж. Верди. «Риголетто». Мариинский театр.
Дирижер Джанандреа Нозеда, режиссер Вальтер Ле Моли, художник Тициано Санти

Премьера «Риголетто» в Мариинском театре прошла
следом за «Кармен». Одна опера написана Верди,
другая — Бизе. Но это неважно. Эти оперы давно живут
своей жизнью. И им, в известном смысле, уже все
равно, как их пересказывают средствами театра.



Сцена из спектакля.
Фото Н. Разиной

Сцена из спектакля.
Фото Н. Разиной

О постановщиках «Риголетто» в Мариинском театре
ничего не было известно до последнего момента.
Когда выяснилось, что приедут итальянцы, стало,
с одной стороны, спокойней, с другой — тревожней.
Режиссера Вальтера Ле Моли хорошо запомнили по
двум предыдущим постановкам — «Так поступают
все» Моцарта и Триптиху Пуччини. Умеренные модернизаторы
и консерваторы нашли в нем утешение.

Радикалы, новаторы и ожидающие от оперы импульсов
забеспокоились. Но не более. И в пресном
Моцарте, и в бочке дегтя с маленькой ложкой меда —
Триптихе Ле Моли все было если и предсказуемо, то
вполне приемлемо, и, быть может, не без едва заметной
доли пикантности. Что с режиссером случилось
в процессе интерпретирования «Риголетто», предмета
национальной гордости, — не скажет, вероятно,
никто. Проще все списать на солнечное затмение.

За пять минут до начала можно было заглянуть в
буклет очередной премьеры и, кроме в меру познавательного
текста о «шедевре итальянского маэстро», обнаружить фотографии макетов постановки.
В целом не отталкивало. Хотя и не особенно притягивало.
Стало понятно, что глазам на спектакле
делать будет нечего, а вот мозгам придется поднапрячься.
Но все же кроме черного цвета (художник-постановщик
Тициано Санти, художник по свету
Клаудио Колоретти) были заметны какие-то намеки
на романтическое сияние луны, пронзительно-сочный, жирный кровавый вертикальный луч и
прорезающую горизонт цветовую полосу — то есть
определенное движение намечалось. Как выяснилось
позже, цвета обесцветились, движение исчезло.
Воцарилась пустота.

Нет, разумеется, детали, в виде элементов интерьера,
присутствовали: гигантское полотно, стилизующее
не то Тициана, не то Рубенса, — в форме присборенного
занавеса-маркизы в начале I действия, высвеченная,
кирпичного цвета стена дома Риголетто
и спущенная из-под колосников вампучная лестница
для похищения, а также высоченная дверь с барельефами
в замке Герцога во II действии (правда, по
фактуре напомнившая сургучную почтовую печать)
да притон Спарафучиле в финале — в виде криминального гаража на пустыре.
Все эти нехитрые
концептуальные штучки
должны были задавать,
по крайней мере, пространственные
координаты
действия, но не задали.
Эффекта никакого.
Наблюдая за персонажами
в условно исторических
костюмах (художник
Джованна Аванци), пребывающих
среди этой антироскоши,
думаешь: как
же можно так не любить
музыку, а вместе с ней и
слушателя, чтобы совершенно
лишить его права
на удовольствие?



Сцена из спектакля.
Фото Н. Разиной

Сцена из спектакля.
Фото Н. Разиной

К слову сказать, режиссер носился с идеей
«очистить шедевр» от интерпретаторских наслоений.
Так и ставил бы все по-настоящему — как при
Верди было, с шиком, блеском и достоверностью.
Так нет, поди ж ты, — итальянский вариант черного
квадрата. Именно так распорядился режиссер с
передвижениями солистов и хора по сцене. Все до
единого блуждали, как слепые или «тихие шизоиды». Впрочем, пожалуй, это даже чересчур большое
преувеличение. Выглядело это как в учебном театре,
на премьере постановки очень среднего выпускника.
Ей-богу, усмотреть какую-то «свежую» идею в режиссуре,
в общем, довольно опытного профессионала
не удавалось никак. В основном замечались шаблоны
и штампы. Или невнятно артикулированные
мысли: например, в первой картине Герцог и Борса
с глубокомысленным видом проходят перед полотном,
как оценщики антиквариата. И, конечно, исчезновение
массовки в самом пышном эпизоде оперы —
в ее начале: на сцене только Герцог с Борсой и скорее
раздражающая, чем поясняющая любовная игра
двух придворных на заднем плане. Что это — бред
или насмешка?

На сцене — полное затмение, наводящее на мрачные
беспросветные мысли. Обидно за проигранный
шедевр, между прочим всегда один из самых кассовых
в России. Светлыми моментами было только пение
отдельных солистов, среди которых самая яркая
вспышка — дебют Анастасии Беляевой в партии
Джильды. Приятно было иногда послушать и
маститого баритона Валерия Алексеева в партии
шута. Да местами — игру оркестра под управлением
Джанандреа Нозеды, который, к сожалению, не
смог вывести партитуру в целом из поглотившей ее
тьмы.

Май 2005 г.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.