Осваивая пьесу-дискуссию Ибсена о женщине, оставившей семью во имя «обязанностей
перед самой собой», режиссер должен предложить внятную авторскую концепцию — иначе
все будет сведено к запоздалому размышлению о феминизме. Отчасти Александру Галибину
это удалось. Мысль, положенная в основу интерпретации, может прочитываться так: даже
прожив с человеком рядом много лет, можно
так и не разглядеть его истинного лица. Каждый
персонаж спектакля, прежде чем предстать перед зрителем, останавливается за стеклом двери — и на мгновение превращается в смутный
силуэт, зыбкий, неверный… Но вспыхивает
свет — и возникает «кукольный дом» банковкого служащего, холодный «глянцевый» интерьер. Здесь живет Нора (Ирина Савицкова), абсолютно цельное существо, чужое в этом мирке
игрушечных мишек. Все мелки и смешны рядом
с ней — и большой ребенок Торвальд (Дмитрий
Воробьев), который, кажется, не наигрался в детстве и теперь самозабвенно катается на велосипедике, и Крогстад (Игорь Волков), сам испугавшийся нечаянной власти над этой женщиной.
О брошенных детках вспоминать незачем —
инфантильность здесь свойственна взрослым.
И когда Нора, сменив крикливое платье на шинель и пригладив кудряшки, произносит знаковую реплику: «Я ухожу от тебя, Торвальд!», хочется воскликнуть: «Наконец-то!» Спектакль
лишил Нору главного — прозрения, никакого
переворота в сознании героини не происходит,
ее образ статичен от начала до конца. И, хоть
«лица стерты, краски тусклы», так и не понятно:
как же могла такая Нора любить такого мужа?
И любила ли она его вообще?..
Комментарии (0)