Дж. Россини. «Путешествие в Реймс». Мариинский театр.
Дирижер Туган Сохиев, режиссер-постановщик Ален Маратра,
художник-постановщик Пьер-Ален Бертола
Совместная постановка с театром Шатле, Париж
Пересказать сюжет «Путешествия в Реймс» не стоит и пытаться.
В спектакле Мариинского какие-то молодые люди
куда-то собираются то ли ехать, то ли лететь (легкая
передвижная «лесенка» на планшете очень напоминает
самолетный трап). Весело переговариваясь
с публикой (по-русски), они с чемоданами и баулами
забираются на планшет, кто по белому подиуму,
убегающему в зал, кто прямо из прохода, благо
никакого разрыва со сценой нет — оркестровая яма
превращена в просцениум.
По подиуму, приветствуемый бурными возгласами,
мимо неловкой горничной с пылесосом пробирается
элегантный молодой господин в небрежно
накинутом пальто и шляпе — это дирижер. Взмах
руки — и слетающее, будто с монумента, покрывало
являет эффектную картину: оркестр Мариинского
театра на сцене во всем блеске белых фраков и сверкающих
инструментов.
И льются мелодии упоительного Россини.
Музыка звучит в спектакле очень стильно по части
оркестра и пения (по-итальянски). А россыпь событий,
недоразумений, флиртов, скандалов, примирений,
искрометных ансамблей и красивых арий
складывается в веселое, живое, остроумное представление,
где каждый участник имеет возможность
показать себя с лучшей стороны.
Нашу академию поругивают,
и часто не без
основания: за «подснятое» с дыхания пение, за
культ небольших голосов,
за безразмерно-длительное
пребывание в статусе
академиста. И не только
за это.
Л. Юдина (Графиня де Фольвиль).
Фото Н. Разиной
Но вот они собрались
все вместе. Получили
хорошего профессионала-режиссера Алена
Маратра, отлично знающего,
чего он хочет, и молодого
дирижера Тугана
Сохиева, прекрасно уловившего
атмосферу представления.
Так как «академическая» молодежь неоднократно исполняла
россиниевское творение
в концертах, музыкальных
и вокальных проблем
у них к моменту сценической
премьеры — минимум.
И вся команда во
главе с ироничным французским
мэтром выдает отличный результат.
Актеры совершенно
спокойно распевают
сложные ансамбли, находясь
в отдаленных друг от
друга точках и не сверяясь
с рукой дирижера, занятого
оркестром в арьере
сцены. Они свободны
в передвижениях и позах,
и даже прыжки и падения
не мешают им уверенно
и качественно вокализировать.
А ансамбли
здесь, честно говоря, убийственные! Чего стоит одно только четырнадцатиголосное построение, которое молодые артисты осваивают с легкостью и даже явной профессиональной бравадой.
Нельзя сказать, что режиссура Маратра поражает новизной и сверхоригинальными находками. Но все как-то к месту и без претензий на нечто очень значительное. К счастью, ни певцы, ни постановщик не относятся к «грандиозности» событий и «величественному» блеску оркестрово-вокальных построений со «звериной
оперной серьезностью». И не пытаются комиковать.
Все очень хорошо чувствуют, в каком ироничном
жанре они пребывают, и отрабатывают его специфику
весьма элегантно. Режиссер сделал ставку на полное
раскрепощение актеров, на активное вовлечение их в
игровую стихию, на удовольствие, которое должны
получить не только зрители, но и исполнители.
И они его получают. Ибо все придумано так, что
самое трудное сделать легко. Нет перед глазами фигуры
дирижера — но есть целая система мониторов,
обеспечивающих контакт с маэстро. Есть максимальная
приближенность к слушателям — совсем
не нужно форсировать голос, и можно спокойно им
пользоваться для достижения любых вокальных
эффектов, будь то филигранная отделка фиоритур
(«выходная» ария графини де Фольвиль — Ларисы
Юдиной), умопомрачительный темп скороговорки
(монолог дона Профондо — Николая Каменского)
или тонкая интонационная раскраска игровых дуэтных
сцен (маркиза Мелибея — Анна Кикнадзе —
граф Либенскоф — Даниил Штода).
И. Гиголашвили (Каринна), Д. Воропаев (Бельфоре).
Фото Н. Разиной
Казалось бы, драматургия этой оперы построена
на нехитром чередовании эффектных дивертисментов.
На самом деле Россини с редким драматургическим
мастерством располагает номера таким образом,
что зрительский интерес к происходящему
не ослабевает. Условие лишь одно: хорошо музицировать
и вокализировать. В молодежный спектакль
Мариинского это было заложено изначально. А умения
заразить всех атмосферой хеппенинга, зарядить
молодых красивых актеров азартом, подкидывая им
веселые придумки, Алену Маратра, видимо, не занимать.
Очаровательная мадам Кортезе Анастасии
Беляевой, в алом костюмчике с задорным «хвостиком», катается по сцене на высоком белом трапе, русский
генерал с лампасами Даниила Штоды выезжает
на настоящем белом коне, светская поэтесса Коринна
Ирмы Гиголашвили является публике в умопомрачительном
туалете, словно в пене взбитых сливок,
застенчивый лорд Сидней Вадима Кравца втягивается
в забавный игровой диалог с лукавой флейтисткой,
кавалер Бельфоре Дмитрия Воропаева совмещает
любовные похождения с игрой в гольф.
Всех «аттракционов» не перечислить, как и всех
исполнителей в разных, весьма достойных составах.
Однако просматривается некая закономерность: легкие
женские и почти все мужские голоса звучат лучше,
чем более плотные женские. К вокалу Ларисы
Юдиной, Елены Горшуновой и Анастасии Беляевой
претензий нет, тогда как исполнительницы партий
Коринны и маркизы Мелибеи не всегда могут похвастаться
идеальной ровностью звучания.
Намечается и некоторая опасность «провисов»
в спектакле, когда актерская энергетика чуть ослабевает
и зритель начинает позевывать. Но не долго.
Неожиданное мгновенное нагромождение легких
кубов с восседающим сверху вокальным виртуозом
доном Профондо или веселые заигрывания с публикой из первого ряда во время сложного ансамбля
вновь возвращают зрительское внимание.
«Путешествие в Реймс» — очень живой организм,
молодой, пульсирующий и вибрирующий. А потому
спектакль имеет право на представления более и менее
удачные; однако ему вряд ли грозит занудство.
Май 2005 г.
Комментарии (0)