Клим. «Кабаре „Бухенвальд“». Театральная мастерская «АСБ».
Режиссер Алексей Янковский
Перед микрофоном — чрезвычайно
ухоженная дамочка в дорогом платье,
вокруг — живые цветы, розы в огромном
количестве даже на потолке, легкая музычка…
Сюжетная основа пьесы-монолога не
слишком изощренна, это банальная история
актрисы с обманутыми ожиданиями,
ресторанной певицы, которая между своими
номерами теперь еще и разговаривает
с публикой — разновидность жанра,
что распространен на Западе под названием
stand-up comedy. Только вот это никакая
не comedy, вместо невинного автоконферанса
и шуточек эта красотка вдруг
начинает произносить какие-то чудовищные
вещи.
Когда она говорит, то помогает себе
руками, чаще одной — жест однообразный,
несколько «деревянный», но ей необходимый:
она, как дирижер оркестром,
пытается управлять своей памятью и не
утерять интенций, ибо, похоже, они у нее
все-таки есть. И наступает (а в климовских
пьесах он почти всегда наступает) момент,
ради которого жив театр. Слова, сумбур
чужих снов, смертей и абортов, случаев
из детства и случаев из юности, мерзких
подробностей коммунального быта,
злых и точных наблюдений за посетителями
кабачка — а ты вдруг отчетливо осознаешь:
ведь это рассказ про меня, сидящую
в зале, про нас. Вообще-то, получается,
все пьесы Клима — про меня. Какой-то
информационный слой в этом мире, куда
поступают сведения о моей жизни, моих
несчастьях и радостях, моей боли и обезболивающих,
чувствах, ощущениях и мыслях,
явно доступен этому Климу, и он смело
и нисколько не сомневаясь в своем авторском
праве просто берет оттуда материал
для очередной пьесы-монолога. Впрочем,
не я одна такая, знаю еще с десяток людей,
убежденных, что для своих пьес Клим считывает
именно их «досье».
«Кабаре „Бухенвальд“» — первая пьеса
Клима, которая не опирается на культурные
знаки, не использует сюжетов литературных
первоисточников и не ищет
поддержки в философских трактатах. Звучит
лишь одно историческое имя — вынесенное
в название, оно порождает печальные
ассоциации, внутри текста — обнажает метафору, превращая ее в пароль,
пожизненное тавро, печать, по которой отличают
«своего», того, кто знает, что муки
одиночества и богооставленности так же
нестерпимы, как едва представимые физические
смертные муки. Знает по собственному
опыту, каково это — носить в себе
свой «Бухенвальд», знает, что оставаться
живым в мире, где все больше мертвецов,
утративших жизнь при жизни, слишком
трудно… особенно сегодня.
Конечно, условия нашей «Бродячей
собаки» с ее литературно-художественной
утонченной аурой и уже сложившейся
«своей» публикой — условия чрезвычайно
благоприятные для любого исполнителя.
Этот монолог Клима—Янковского
рассчитан на то, чтобы его играть в реальных
условиях кафе или клуба, и, хотя
структура действия кажется очень жесткой,
невозможно представить себе другой
ритм, меньшее или большее напряжение
— но при этом у исполнительницы хватает
сил, голоса и темперамента на любой
зал и на любые условия. Татьяна Бондарева,
в юности актриса знаменитого и многострадального
шапировского ТЮЗа на улице
Лач плесиса, а ныне востребованная
актриса Рижского театра русской драмы,
и явилась инициатором постановки.
Оказывается, Татьяне Бондаревой, объявленной
латышскими СМИ «Самой стильной
женщиной Латвии 2004 года», спортсменке,
путешественнице, одиозной фигуре,
находящейся в зоне постоянного внимания
глянцевых изданий, состоявшейся и
в творческом и в личном плане, необходим
именно такой, маргинальный театр, разрушающий
каноны и сдвигающий границы
своего существования в сторону настоящей
жизни, подальше от буржуазных интересов
и гламурной культуры.
Сегодня, когда нашествие бизнеса в искусство
и желание соответствовать коммерческим
критериям уже отравили сознание
большей части творческой интеллигенции,
именно такой театр-провокация
может противостоять массовому течению.
На это надо решиться, этот спектакль —
скорее культурная и духовная акция, чем
традиционный театр, быстро и почти бездумно
разворачивающийся навстречу потребностям
общества. Впрочем, воспринимать
«Кабаре „Бухенвальд“» с точки зрения
театральности тоже очень интересно —
драматическая актриса выглядит и поет
как эстрадная звезда, и номер-пародия на
Лайму Вайкуле хоть и несколько выпадает
из общего ряда, зато приносит массу удовольствия.
Впрочем, каждая песня из этого
спектакля звучит и смотрится как полноценный
шансонный номер. Татьяна Бондарева
— сильная актриса, с ярким темпераментом,
серьезным драматическим даром,
обладающая широким диапазоном.
Повышенная «скорость проживания»,
«сгущенная плотность воздуха», свойственная
всем постановкам Янковского по
монологам Клима, бешеный ритм и диктат
«метафизического», надбытового плана
не дают «расслабиться» и вчувствоваться
в лирическую линию. Но когда она вдруг на
мгновенье возникает, то какая-то тихая интонация, затаенная, прячущаяся женственность
напоминают чудный свет, исходивший
когда-то, например, от совсем юной
Алисы Фрейндлих. Свет, который сейчас
почему-то не освещает актерских лиц.
Комментарии (0)