«Почти взаправду». По мотивам сказок Т. Теллегена.
Инсценировка, сценография, постановка Марины Азизян

Лето. Вы лежите в траве, далеко от города, голова — ухом к земле, и сонно наблюдаете, что происходит
на уровне ваших глаз. Теплынь. Наверху кто-то
гудит, кто-то жужжит, а в траве идет неторопливая,
но интенсивная жизнь… Тихо звучит голос
философического муравья, совершающего долгий
переход, слышен кузнечик, по травинке тихо ползет
кто-то безымянный… А, это, конечно, слон…

Увеличьте картинку до размеров кукольной сцены,
себя представьте белкой, сонно раскачивающейся
на ветке, вместо гамака у вас собственный
хвост… Все надоело: и буковые орешки, и это каждодневное
однообразие среди трех знакомых сосен…
Теплынь…

Спектакль, придуманный Мариной Азизян, на
час уводит вас в тишину. В этом голландском лесу,
придуманном писателем Теллегеном, дед которого
был прозван в Петербурге Телегиным, с легкой
руки Азизян звучат японские хокку, а его обитатели
философствуют и рефлексируют в практически
пустом пространстве сцены, как настоящие российские
интеллигенты (Теллеген-ты…), но чувства
и мысли их пунктирны и легки, как хокку и как
воздух в пустом пространстве, а мысли коротенькие,
как кусочки коры, на которых не умещаются
нормальные, внятные письма. Вот Белка пишет
Муравью: «Дорогой Муравей! Кусочек коры, на котором
я пишу, — очень маленький, но мне так хотелось
написать тебе пи… Ну вот кусочек коры кончился,
даже мое имя не поместилось!..» Что подумает
Муравей о таком письме? Догадается ли он, что
слово «пи» на самом деле не «пи», а «письмо»?

Белка здесь главная. И никакая это не «белка в колесе», она не летает с ветки на ветку, вертя пушистым
хвостом, а много спит и голосом Александры
Куликовой скучает по Муравью: «Я скучаю по нему
все сильнее, хотя и не знаю толком, что же такое — скучать… Он сказал: „Теперь я
буду думать“. Странно… Каково это — думать? Почему у меня никогда не получается долго думать?
Что я за зверь такой?»

Словом, тут — проблема самоидентификации,
жители этого элегического
леса неторопливы, печальны, наивны, мудры, но главное — одиноки. Они — марионетки,
управляемые с неба, — заняты познанием мира
и собственного «я», но никто не понимает, что он за
зверь такой (а кто из нас понимает?), у каждого —
или тоска, или комплексы. Например, у Ворона, скорее
всего, еврея, если судить по носу и говору Игоря
Шибанова, — мания преследования («Как только
лист какой с дерева упадет, я тут же думаю, что
это он в меня летит… Стоит мне преклонить голову,
тут же стук и шепот. Прямо над ухом! Белка, подозрения
переполняют меня!»). А у Ежика — свое:
«Теперь я буду думать о том, как научиться ходить бесшумно, а то я всегда так топаю!»

С. Аршакуни. Портрет М. Азизян.
В 1968 году художник, видимо, предполагал, что в сознании Азизян родится и будет плясать у нее на голове кукольный театр

У всех все не так, как хотелось бы, и в этом проходит
тихая жизнь с редкими событиями. Скажем,
появляющийся ранним утром Слон не просто поет
голосом Сергея Бызгу танго «У меня есть сердце…»,
но предлагает Белке потанцевать. Ну, одно слово —
Слон! А она еще спит, и вылезать из постели ей неохота.

— И где ты хочешь танцевать?

— Да хоть здесь, на ветке, прямо у двери.

— Но там же совсем нет места!

— Значит, мы прижмемся друг к дружке.

Ну, конечно, Белка уступила, и они попробовали
потанцевать, но ветка тут же сломалась… И что,
опять комплексы? Конечно. «Дурацкая была затея,
да?» — переживает Слон, и, хотя Белка утешает его,
потирая собственную шишку, он уходит не просто
хромая. Наверное, он больше не станет танцевать
на ветках. Самоидентификация произошла…

Самые сложные отношения — это лирическая,
недоговоренная дружба Белки с Муравьем.

Их отношения неопределенны. А может, это любовь?
Скорее всего. «Короткие встречи» и «долгие
проводы».

— Я по тебе скучала, — нежно признается Белка. — 
Ты как-нибудь должен объяснить мне, что же такое — скучать.

— Ладно. Ты никогда не устаешь от меня, Белка?..

Это вполне может случиться… От всего устаешь.
Все на свете надоедает. Тебе ведь надоедают иногда
буковые орешки?.. Я иногда устаю сам от себя.
Ты — нет?

— А что именно у тебя устает?

— Не знаю. Просто устаю. Весь целиком.

Теперь подложите под реплики Муравья усталый
голос Сергея Дрейдена — и сразу почувствуете,
каково это, когда устаешь от самого себя «весь
целиком». Муравей мается, куда-то уходит («И не
спрашивай, обязательно ли мне уходить, потому
что я должен уйти…»). Он мучит ее, как настоящий
мужчина, бесшумно исчезает, где-то отсутствует,
неожиданно возникает… Его дело — ползать, ее —
ждать и скучать, если, конечно, удастся узнать, что
это такое…

Прошлые кукольные спектакли «Маленького
Синенького театра», которые Азизян создавала
в Фонтанном доме — музее А. А. Ахматовой
(«Под Вифлеемской звездой», «Ель», «Сидень»
и «Козетта»), не были марионеточными, это был
вертеп. Марионеток М. Азизян сделала впервые (ей
помогал Николай Первушин), кукол водят артисты
Театра им. Е. Деммени Ирина Кривченок, Анна
Миронова и Тимофей Осипенко, одетые в черные
монашеские плащи с капюшонами, а озвучивают
замечательные петербургские драматические актеры.

Белка и Муравей.
Фото из архива редакции

Лягушка и Кузнечик.
Фото из архива редакции

«Почти взаправду», спектакль, сделанный год
назад и переделанный полгода назад, — вещь абсолютно
авторская: из сказок Теллегена сочинен лирический
минималистский мир в духе хокку. Пара
сценических деталей, куклы, звуки, музыка, голоса,
атмосфера общей маеты, милых шуток, бесцельности
и лирической грусти. Весь мир не знает
цели, весь мир томится, пытаясь найти путь. Куда?
Направление не указано, и можно висеть в небе, как
Ежик, которому хочется быть похожим на солнышко,
а можно, как Муравей, куда-то исчезать в поисках
смысла.

«Почти взаправду» — это маленькие сценки, перемежающиеся
охами, вздохами, всхлипами, тихой
музыкой. Ничего традиционно сказочного: ни сюжета,
ни интриги, ни связного действия. Это импрессионистский
этюд, создающий настроение.
Может быть, «настроение индиго». Тем более что
структура спектакля напоминает тихий ненавязчивый
джаз.

…Муравей и Белка идут куда-то за неведомой целью,
а мы лежим в траве летним днем, ухо — к земле,
и наблюдаем их путешествие. Потому что тоже
куда-то идем, сами не зная — куда: с травинки на
травинку, а потом по земле до следующей ветки…

Февраль 2008 г.