«Разбился я с театром…».
Театр «Монплезир».
Моноспектакль Игоря Ларина

Спектакль, показанный Игорем Лариным
в изысканном камерном зале Театрального
музея, называется «Разбился я с театром…», по реплике из знаменитого монолога
Несчастливцева, и эта игра слов —
разбился не только в значении «расстался», но и в значении «поранился, разрушился» — отражает напряженную горечь
сквозной «ларинской темы», которая, конечно,
явственней всего выражена в его
моноспектаклях.

Здесь — заняты двое, на сей раз — Ларин
и Станиславский. Константин Сергеевич,
правда, материализуется не до конца,
а присутствует в виде портрета на палочке,
но зато участвует в действии неформально,
честно стараясь соответствовать ларинскому
темпераменту, музыке Тома Уэйтса
и счету, выставленному Лариным от лица
всех пострадавших во имя СИСТЕМЫ или
в борьбе с нею. Спектакль, премьера которого
состоялась в декабре 2004 года, состоит
из фрагментов прошлых ларинских
спектаклей — «Гамлета», «Евгения Онегина», «Станционного смотрителя», «Чайки»,
нескольких классических диалогов, а также
записей нестерпимо пафосного рассказа
Книппер-Чеховой о работе и жизни по системе Станиславского. Сам Станиславский
также не лишен права голоса — как
собственного, так и в озвучании Ларина,
разыгрывающего все сцены за всех: за себя, за К. С., за Сатина, Барона, Счастливцева,
Несчастливцева, Гамлета, Пушкина,
Онегина, Треплева, Заречную, Мировую
душу и запах серы.

Ларин — как раз тот самый Артист, которому
для создания театра нужен только
зритель, а уж если в его распоряжении
вместо пресловутого коврика окажется
платок или цветы — о, тут мы сполна насладимся
изощренным лицедейством, колдовскими,
завораживающими и пугающими
превращениями Игоря Ларина в Татьяну
Ларину, затем в ее беззубую няню, шамкающую
стихи утешения, затем опять в Мировую
душу… в Станиславского… и снова
по кругу, до тех пор пока не пропоет трижды
петух на заре.

Свойство ларинской личности и режиссуры
таково, что наряду с исключительным
актерским дарованием он обнаруживает
рефлексию по поводу любого текста,
любого слова и интонации, он сам — рефлексия,
разрушающая даже намек на гармонию
и целостность мира. В чрезвычайно
насыщенной творческой биографии Игоря
Ларина есть роль, которая объединяет
распадающуюся череду рефлексий одной
темой, — роль Максудова в телеверсии
«Театрального романа» М. Булгакова.
Спектакль «Разбился я с театром…» —
это трагический сон Максудова, сон, в котором
ночные кошмары о том, что забыл
текст на сцене или опоздал на свой выход,
прерываются дневными воспоминаниями,
обрывками разговоров, воображаемыми
спорами с кумирами, учителями,
врагами и благодарными потомками. Сон,
в котором горячечная жажда успеха или
милосердия заканчивается ужасным крахом,
сон, который ни на час не дает забвения
действительности, а крик петуха на рассвете приносит жуткую догадку о том,
что все это действительность и есть.

Бесконечный театральный роман Ларина
продолжается, и, несмотря на разные
названия, разных авторов, разные города,
страны и сцены, главное в этом романе — пронзительная, утопическая, ожесточенная
мечта об идеале, мечта, которая
заставляла и заставляет тащиться всех несчастных,
отравленных ядом театра, по разбитой дороге из Вологды в Керчь, надеясь
на лучшую — где? в Керчи? в Москве?
на Бродвее? — долю.