Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА

СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ: ПРО МУЖЧИН, ЖЕНЩИН, ИДИОТОВ И БОГОВ

Восьмой международный фестиваль современного танца «На грани»

После двухлетнего перерыва и за год до своего десятилетия в Екатеринбург вернулся фестиваль современного танца «На грани». Возникший по инициативе генерального директора Свердловского академического театра музкомедии Михаила Сафронова (который видит свой театр как некий творческий холдинг) и критика Ларисы Барыкиной (она наблюдает за отечественным contemporary уже много лет), поддержанный областным Министерством культуры и Союзом театральных деятелей РФ, сегодня екатеринбургский форум — пожалуй, самый обстоятельный в России. Здесь есть на что посмотреть и над чем подумать. И поэтому с каждым новым фестивалем растет не только число участников (в этом году их было 25 из России и зарубежья), но и корпус экспертов-критиков, которые съезжаются сюда для обязательных на этом фестивале ежедневных обсуждений и штудий.

«Девъ / девять». Театр «Центр режиссуры и драматургии». Москва. Фото Г. Махнева

Восьмой «На грани» проявил очевидный сдвиг к междисциплинарному спектаклю, где contemporary dance не самоцель; все более сильную потребность авторов отказаться от музыкального коллажа в пользу оригинальной и даже живой музыки; уход от умозрительности и холодноватого концептуализма в сторону «человека на сцене». Разнообразная программа фестиваля дала понять, что современный танцтеатр может не только «загружать», но приносить сильные эмоции, среди которых — даже радость и смех.

ВЗГЛЯД ИЗВНЕ

Например, таллиннский танцтеатр «Fine 5» — давний друг и участник «На грани». Всегда новый и неожиданный. На сей раз труппа буквально ворвалась в зрительный зал со спектаклем «Дивный», навеянным недавней поездкой танцовщиков в Индию. Не эзотеричная и мистическая, но обезоруживающе открытая, наивная и счастливая (как песни и пляски болливудских блокбастеров, как праздничные шествия новообращенных кришнаитов с их караталами, мридангами и флейтами) — такой предстала Индия в кажущемся спонтанным и безыскусным действе эстонских артистов. Весь спектакль — с шумными явлениями всей компании, с танцами (от безбашенного диско до более сложно организованных комбинаций), с отчаянным хором монологов (каждый торопится рассказать нам, сидящим в зале, свою, очень важную и очень личную историю) — призыв быть… просто людьми. Уметь радоваться жизни, понимать другого и дарить ему свое тепло. Призыв самый нужный в ситуации зашкаливающего накала политических страстей, ежедневных угроз и агрессии.

Гости из Италии, труппа «Cantieri Teatrali Koreja», представила мультимедийный спектакль для подростков «Тряпичная опера». Под Пуччини и Верди актеры на наших глазах создают трогательную историю о первой любви и пробуждающейся нежности. Добавляя к своей более чем выразительной пластике и мимике все новые и новые образы, они на глазах у публики создают импровизированных «кукол» из белого полотна.

Французская «Compagnie Propos» представила мрачновато-занятную историю простых обывателей, неких Альбертины, Чарльза и Гектора, оказавшихся в аду. Трое танцовщиков работают с тремя ростовыми куклами, не только одушевляя их, но и вступая с ними в пластический диалог. Сам ад мы не столько видим (актеры работают на авансцене. а сзади — чернота), сколько слышим, что делает его еще более пугающим. За шумы и звуки преисподней, вопли и шепот демонов, завораживающие потусторонние песни и прочий адский саунд отвечает восхитившее зал трио: два виртуоза-битбоксера и вокалистка с диапазоном и магнетизмом аля Диаманда Галас.

Спектакль «Возьми меня за руку» («Компания Алпо Аалтоски», Финляндия) напомнил культовый «Kontakthoff» Пины Бауш: несколько мужчин и женщин встречаются на танцплощадке. кто-то — чтобы просто развлечься (нынче в Финляндии одно из излюбленных хобби людей всех возрастов — исполнение старых добрых парных танцев), кто-то — чтобы найти партнера и убежать от одиночества. Хореограф тонко смещает акценты с внешнего действия — на внутренние переживания своих героев, меняя ритмы и па фокстрота или вальса на сложное взаимодействие тел в комбинациях современной хореографии.

THE PLACE

Основу отечественного блока составили екатеринбургские труппы и исполнители, что и удобно, и логично: Екатеринбург и по сей день — в известном смысле особенное место для отечественного contemporary.

«Призрак розы». «ТанцТеатр». Екатеринбург. Фото Г. Махнева

Титульная российская труппа «Провинциальные танцы» представила обновленную версию золотомасочного спектакля «После вовлеченности II». «ТанцТеатр» (экс-«Балет Плюс», также возникший еще в начале 1990-х), тяготеющая к неоклассике труппа Олега Петрова, — парафраз спектакля дягилевского репертуара «Видение розы». Хореограф француженка Кристин Ассид (ученица Охада Наарина) оттолкнулась от романтического раздвоения мира на реальность и мечту. Более ста лет назад у Фокина было примерно так: запах розы кружит голову девушке (ее исполняла Тамара Карсавина), вернувшейся с бала, а затем и ее саму — в вальсе, превращаясь в таинственного и неуловимого кавалера (Вацлав Нижинский). И все это за двенадцать минут бравурной пьесы К. М. Вебера «Приглашение к танцу». В протяженном спектакле «ТанцТеатра» много разных музык, в первую очередь техно и актуальный электронный эмбиент (хотя Вебер тоже присутствует в финале), и много хореографии. Не менее виртуозной, но более изощренной, чем сто лет назад. Четверке элегантных и легких «розовых ароматов» (две балерины и два танцовщика — все в светлых узких джинсах и в шапочках, напоминающих головной убор костюма, созданного некогда Бакстом) контрастирует «черный человек»: депрессивный молодой человек реальности. Лексика хаотично теснящих друг друга эпизодов (от рафинированно-отвлеченных со сложными красивыми поддержками и синхронами — до азартной лезгинки) вырастает из культовых поз и па фокинского юноши-цветка.

Хореографу Александру Гурвичу присущ ироничный и одновременно сочувствующий взгляд на человека, теряющего себя в повседневной борьбе за место под солнцем, размываемого бесконечными потоками самой разной информации. Его герои — в постоянном и безнадежном поиске собственной «точки сборки». В «Режиме ожидания» (екатеринбургская танцевальная компания «Окоём») этим героем становится женщина. Даже четыре. Их потухшие глаза, механические движения-судороги — реакция организма на безостановочный ритм жизни в большом городе и одиночество. И они ждут счастья. Женского счастья, как подчеркивает в аннотации автор. С самой экспозиции, когда каждая из танцовщиц по очереди «выплескивается» в соло — серии широкоамплитудных и многоуровневых комбинаций-росчерков, становится понятно: не дождутся… Безысходность ситуации подчеркнута приемом аккумулятивности, используемом в спектакле: героини танцуют порознь, танцуют вместе, синхронно и несинхронно; они весьма агрессивно взаимодействуют друг с другом, в какой-то момент замирают, грозят и манят пальчиком (кому-то и кого-то). Мы как бы с разных сторон рассматриваем одну и ту же ситуацию, которая никуда не движется, но состояние взвинченности и неудовлетворенности нарастает.

ПРО МУЖЧИН И СНОВА ПРО ЖЕНЩИН

Исследованию Гурвича «про женщин» симметричен стильный, ироничный спектакль Ольги Горобчук (омская «нОга») про мужчин. Ее «Five» (номинант прошлогодней «Маски») — несколько фаз последовательного «разоблачения» мифа о крутых современных мужиках. В первом эпизоде, одетые в дорогие костюмы с галстуками и с достоинством офисно-планктонного супермена, дефилируют они от задника к авансцене. Здесь для пущей важности совершают устрашающие пассы, выбрасывая руки-ноги в диковатом танце. В следующем эпизоде — уже размахивают галстуками, «расслабляясь по полной» на брутальной мужской вечеринке. Теряя детали одежды и вместе с ними глянцевый лоск и уверенность, герои обнажают, чем дальше, тем больше, свою беззащитность, одиночество и тоску. Эта тоска толкает их в петлю из собственного галстука (рискованный трюк на глазах у зрителей), а затем заставляет, полуголых и дрожащих от холода, сбиться в подобие волчьей стаи… Что, в конце концов, и делает их людьми.

«Дивный». «Fine5». Эстония. Фото Г. Махнева

Еще один спектакль из цикла «женщина — о мужчинах» «Коллекционер» Ксении Михеевой. Звезда экстанцовщицы «Провинциальных танцев», пару лет назад вернувшейся домой, в Санкт-Петербург, взошла стремительно. Представленный ею опус, где трое мужчин, попадая в некое странное место, проходят весьма опасные испытания-инициации (по атмосфере напоминающий триллер Алана Биркиншоу «Кровавая маска смерти»), номинирован на «Маску». Тела исполнителей, подготовленных для сцены в студии самой Михеевой, не слишком танцевальны, но выразительны и фактурны.

Бьющая наотмашь суггестия обряда — в названном как магическое заклинание («Девъ / девять») спектакле Екатерины Кисловой. В нем занято девять исполнительниц: пять танцовщиц так называемого «героического поколения» 1990-х (они прекрасны, их профессиональная форма исключительна) и четыре энергетически-мощные певицы (московский фолькорно-этнографический ансамбль «Народный праздник»). С первой пластической реплики, когда из группы «закликающих» певиц, в черных сарафанах и кичках, в сверхинтенсивном жесте-позе вырывается танцовщица (Наталья Фиксель), поющие и танцующие едины в концентрированном пространстве-времени действа. Теласути, телаиероглифы «расчерчивают» пространство, соединяясь с вокальными линиями причетов, заклинаний, частушек, лирического многоголосья и различными акустическими ухищрениями. В спектакле, основанном на принципах саунд-драмы, — никакого фольклорно-лубочного умиления. Перед нами — Страсти тела женского, во всех его ипостасях: от взросления и влюбленности — до зачатия и родов; от сверхчеловеческого усилия, пахоты за мужчин, ушедших на войну, — до старения и смерти. Все строго, жестко, по-настоящему; спектакль апеллирует к глубинным, генного уровня ассоциациям и воспоминаниям, архаическое входит в жизнь неотъемлемой частью.

«Стол». Танцевальный театр «Фора». Екатеринбург. Фото Р. Арыкова

Алене Захезиной не подходит слово «хореограф» или «художественный руководитель». Она — харизматичный и бескомпромиссный лидер интригующего танцевального проекта. Ее «Фора» (квартет танцовщиц, которые и в серьезном искусстве, и в шоу — вместе уже семнадцать лет) — открытие «На грани-2017». Глубоко личный спектакль «Стол» (стол — как центр жизненно важных событий; за ним собираются самые близкие люди) концентрирует в тринадцати броских мизансценах (на фестивале был показан сокращенный вариант) переломные фрагменты жизни четырех участниц. Все начинается предельно жестко: маленькая девочка остается одна, «без семьи, без мечты». Это не назовешь театром. doc — то, что делает «Фора», ближе к новому цирку, с его органичным сочетанием внешней эффектности — и непридуманной многозначительности, где пластику вышколенных тел оттеняет точность жеста. Образ каждой героини доведен до типажа-маски: в ярко-красный сачок попадает Наивная; в красном кресле на колесиках мечется, оказавшись в ситуации выбора, Неистовая; делает па на пуантах Поэтичная; призывает к кровавой вендетте Решительная… Но всех примиряет Новый год и… обязательный ритуал — лепка пельменей. В полной версии спектакля — два захватывающих момента: вертикальный взлет танцовщицы под колосники и абсолютно невероятный «бумажный дождь», в котором утопает сцена.

КАРТИНЫ РУССКОЙ ЖИЗНИ

«Тяжеловесы» отечественного контемпорари Александр Пепеляев и Ольга Пона не нуждаются в особом представлении. Пепеляев любит «взрывать» литературные нарративы эволюциями поставленных в ситуацию постоянного риска тел. В золотомасочном «Кафе Идиот», созданном для «Балета Москва», эти «тела», одетые в ярко-алые костюмы (ироничный парафраз модных силуэтов XIX века) не просто двигаются — «летают» над сценой, по отдельности и «стаями». Они имперсональны: по несколько исполнителей «отвечают» за Мышкина, Рогожина, Аглаю и Настасью Филипповну, и каждый может стать то участником истории, то наблюдателем за столиком кафе.

Занятной картинкой (неожиданно конкретной, это для спектакля-то Ольги Поны!) начался премьерный спектакль Челябинского театра танца «Картон». Три абсолютно одинаковых "ботаника«фрилансера зависли над рабочими столами в идентично-тесных комнатках панельного дома. По сути, картонного, невсамделишного — как и жизнь персонажей, сосредоточенных на какой-то непонятной, «умственной» работе. И только попадая на улицу, вступая в сложные и далеко не лицеприятные отношения с «другими» (вот где пригождается виртуозная техника телесного моделирования «поновцев»!), самодостаточные итээры начинают «прозревать», испытывать боль, страх, надежду, потребность в «дружеском плече». Корректный европейский дизайн экспозиции сменяет вполне русская мизансцена в финале: посланник реальности, «парень с улицы», выставляет на авансцену бесконечные банки с консервированными огурцами и томатами. Судя по количеству закуски, горечь открывшейся жизни придется заливать изрядным количеством «горькой»…

КАРТИНЫ НЕРУССКОЙ ЖИЗНИ

Каждый спектакль Павла Глухова — это всегда новая, неожиданная идея и тотальная ревизия использованных им в других спектаклях средств выразительности. В занятном, ироничном «Мифе» современные буржуа, ведущие расслабленно-распущенный образ жизни, приравнены к олимпийским богам.

А боги эти оказываются банальными обывателями: сластолюбивыми и по-детски непосредственными. Архетипические фабулы измен, кровосмешений, чудесных превращений и мести неожиданно узнаются в банальных домашних сценах и адюльтере, риторических препирательствах наскучивших друг другу супругов, минутных соблазнах или муках доморощенного Пигмалиона… Топос действия внеисторичен (задник из белых картонных блоков — Парфенон, наше все в представлениях о Древней Греции), но и конкретен: апартаменты многозвездочного отеля. Атрибуты красивой жизни налицо: белая ванна-джакузи на авансцене (в прологе мы застаем здесь сразу всех персонажей в махровых белых халатах) и белый диван в глубине. «Изюминка» спектакля — огромные комичные «головы» из папье-маше на головах танцовщиков, напоминающие, разумеется, маски греческого театра. Движения гибких тел (они напоминают то неназойливые упражнения из области калланетики, то ненавязчивые танцы на гламурной вечеринке, а иногда превращаются в страстный, эротизированный партнеринг) усложнены этим атрибутом и требуют от танцовщиков дополнительной ловкости. Стерильный белый цвет спектакля лишь иногда нарушает тотальная световая заливка одним из ослепительно-неоновых тонов «Монро» Уорхола. Сама же проекция знаменитой картины возникает в финале вместе с золотым дождем-Зевсом из блесток. Превращение античных кумиров в образы поп-культуры, а человека — в изнеженного потребителя благ цивилизации, идущего на поводу собственных прихотей и сиюминутных желаний, — таков остроумный, но и грустный футуризм авторов.

МОЛОДЫЕ — ОНИ ТАКИЕ

Особенностью «На грани» является отсутствие конкурса, распределения мест и призов и потому — абсолютное равенство участников, маститых и начинающих. В их числе — Илья Манылов и его «Minogadance» (не путать с омской «нОгой»!). Фестивальный спектакль команды напомнил то ли эпатажные акции русских футуристов, то ли сцены из мрачных фантастических кинодрам про людей-клонов. Слово «Пиджин» (так назван спектакль) означает упрощенный язык общения двух разноязычных этносов. Впрочем, сам автор, напротив, пользуется усложненным словарем метафор (яркий восточный ковер, подвешенный над сценой; вибрирующие фитнесс-панели) и телесных эволюций. Месседж, мучительно артикулируемый телами четырех танцовщиков (их вывозят на сцену в тележках из супермаркета), одетых, словно сотрудники АЭС, в стерильные белые робы и респираторы, невнятен. Тревожность этого месседжа усилена взвинченной атональной музыкой, исполненной вживую (ансамбль InterText). Композитор Дмитрий Ремезов, уже хорошо известный успешными проектами с актуальными художниками, сочинял музыку (так же, как и хореограф — танцы), вдохновляясь графическими изображениями ДНК.

«Быть». Факультет современного танца. Гуманитарный университет. Екатеринбург. Фото Г. Махнева

Студенты факультета современного танца Гуманитарного университета представили три миниатюры, созданные его же выпускниками. «Быть» уже достаточно известной Zonk’и (Анна Щеклеина и Александр Фролов) — спектакль о том, как непросто быть, а не казаться; как необходимо всегда быть здесь и сейчас; как мучительно, но необходимо подчас быть самим собой.

Фрагмент спектакля «Запах полыни», посвященный связям рода, семьи, которые всю жизнь «не отпускают» человека, и захватывающая история отношений мужчины и женщины в дуэте «01» открыли еще одно имя. В работах Анастасии Мироновой, недавней выпускницы, а теперь — преподавателя факультета, специалисты отметили собственный авторский стиль и ценную способность «мыслить танцем».

Декабрь 2017 г.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.