Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА

АЛЫЕ ПАРУСА. ВОЗВРАЩЕНИЕ МИФА

Случилось так, что за нынешний сезон мне довелось посмотреть восемь спектаклей по повести Александра Грина «Алые паруса». Происходило это само собой, в поездках по России. Коллекция пополнялась, азарт нарастал, и теперь обидно, что не все «Алые паруса» «охвачены». Количество спектаклей по инсценировкам повести или по мюзиклам разных композиторов доходит до двадцати, включая ближнее зарубежье, и это говорит о важных процессах, происходящих в таинственных театральных недрах. Казалось, что эта повесть осталась где-то в советском отрочестве и современные молодые люди вряд ли читают ее по собственной воле. (Правда, в школах она входит в летний список книг.) Но в последние годы (начиная с 2007-го) явно что-то произошло. Гриновская шхуна под названием «Секрет» поплыла по всем театральным рекам. Успех везде грандиозный! И секрет «Секрета» пока не разгадан.

В моей коллекции кораблей есть спектакли-мюзиклы с музыкой Максима Дунаевского (РАМТ, Вологодский ТЮЗ, пермский Театр-Театр, Новосибирский «Глобус»), музыкальная феерия композитора Фаустаса Латенаса (Самарский театр драмы), мюзикл Валерии Лесовской в Музыкальном театре Кузбасса. Есть «Пристань алых грез» в Иркутском театре кукол «Аистенок» и драматический спектакль «Алые паруса» в Кировском «Театре на Спасской».

Повесть Александра Грина любима в нашей стране. Но, мне кажется, в основном ее любят взрослые женщины, точнее, не ее, а свое воспоминание о времени, когда они тоже ждали. Не все, прямо скажем, дождались. Мужская половина населения больше вспоминает юную Анастасию Вертинскую в сладком до приторности фильме Александра Птушко. Это был настоящий символ мужской мечты. Кого бы из знакомых я ни спрашивала о повести Грина, все уклончиво отвечали, что когда-то читали, но она им не очень. Еще бы она им «очень»! Ведь в ней подробно рассказано, как должен потрудиться мужчина, чтобы завоевать девушку, случайно увиденную на берегу. Как много усилий и, что немаловажно, как много денег нужно потратить. Не говорю уже о том, что нужно иметь как минимум приличное плавсредство, на которое можно прикрепить искомые паруса.

В чем причина сегодняшнего успеха этой красивой сказки, написанной в голодном двадцатом году в петроградском Доме искусств? Грин тогда бедствовал, не имея никаких литературных заработков. Сын ссыльного поляка, он был призван в Красную армию на войну с белополяками (какая ухмылка судьбы!) и дезертировал оттуда. И везде таскал с собой повесть о девочке, которую поманила мечта и которую все считали сумасшедшей.

Что же такое авторы мюзиклов, пьес и инсценировок уловили в нашей жизни, которой вдруг понадобилась романтическая, странная, с оттенком мрачного фатализма проза Александра Грина? Что они высветили в ней, что добавили и от чего отказались? И чем отличаются три мюзикла друг от друга? (О музыке писать не смею, только о смыслах, хотя мне больше по душе версия Дунаевского.)

Сцена из спектакля. Театр «Глобус» (Новосибирск). Фото В. Дмитриева

Сцена из спектакля. Театр «Глобус» (Новосибирск).
Фото В. Дмитриева

В либретто М. Бартенева и А. Усачева (музыка М. Дунаевского) нет истории Грея. Ему оставлены только пара сцен и глубокое жизненное разочарование. Грей «небрит, изрядно потрепан жизнью» и всего лишь капитан старенькой шхуны. Да и паруса приходится красить вином. Никаких двух тысяч метров алого шелка. Авторы мюзикла изо всех сил пытались уйти от истории юноши-аристократа со странными фантазиями, фамильным замком и кучей денег. А настоящий волшебный корабль с алыми парусами появляется исключительно в театральной реальности и улетает в зал. Или в вечность — как уточняют авторы либретто. Это уж в зависимости от бюджета спектакля.

И когда я слышу после спектаклей: «Грея, конечно, нет», — хочется ответить всем разочарованным женщинам: «Хотите Грея из повести Грина? Так читайте ее или смотрите старый фильм с Василием Лановым». Конечно, Грей у всех зрительниц свой, но уж точно не тот, который придуман Бартеневым и Усачевым. А правы-то они. Я знаю десятка полтора Греев разного возраста, и ни один из них на Ланового не похож. А на некоторых исполнителей этой роли — похож. Например, на интеллигентного, разочарованного в жизни, усталого капитана в исполнении Вячеслава Чуистова (Театр-Театр). Или на мужественного, явно с успехом закончившего речное училище Грея — Виктора Харжавина (Вологодский ТЮЗ).

Н. Уварова (Мэри). РАМТ. Фото Е. Меньшовой

Н. Уварова (Мэри). РАМТ.
Фото Е. Меньшовой

В мюзикле появилась линия Меннерса-младшего. И оказалась весьма современной. По крайней мере в двух спектаклях (из всех виденных мной) этот герой превратился в фигуру драматическую и явно близкую Ассоли. Его душа тоже тоскует, и он действительно любит эту странную девушку. И, может быть, достоин ее не меньше, чем Грей. И, может, она погорячилась? Такая опасная мысль закралась в голову после спектаклей РАМТа, где Меннерса-младшего сыграл Денис Баландин, и Вологодского ТЮЗа. В Вологде и старший Меннерс сыгран Владимиром Бобровым как герой неднозначный и не такой уж отвратительный. Мелькнуло подозрение, что он влюблен в Мэри или по крайней мере завидует Лонгрену. Поэтому младший Меннерс в остром темпераментном исполнении Тимура Миргалимова совершенно в духе традиции должен был влюбиться в ее дочь.

В мюзикле появился священник, не очень внятная и вполне функциональная фигура. Есть поселок Каперна, в котором происходит действие; значит, в нем должен быть и священник (это сюжетная подпорка). Благодаря сцене с ним, поколебавшимся в вере, Ассоль выглядит более сильной и цельной. Очень красиво эта сцена поставлена в Перми. Дмитрий Васев в роли священника смотрится почти так же странно и одиноко, как Ассоль. Их объединяет отчаяние.

Встреча Ассоли и Грея здесь почти случайна. Она происходит в ночном притоне, и ее могло не быть, если бы вера Ассоли не пошатнулась. Ведь она приходит в притон, чтобы заработать деньги для освобождения отца. Но один долгий взгляд Грея решает все, и она убегает. Конечно, наивно и не очень внятно, но, видимо, этот жанр требует простых решений.

В тексте и музыке очень важен образ рыбацкого поселка Каперна, угрюмого, ненавидящего все на него не похожее, зависящего от властных прихотей моря. Александр Грин, живший почти всю свою жизнь в окружении таких людей, очень хорошо знал то, о чем писал. Не впускающий никого чужого в свой «блистающий мир», он чем-то был похож на Лонгрена и его дочь. В повести образ Каперны написан с жестокой правдивостью и неприязнью. И в мюзикле эта важная для Грина тема подхвачена и заострена.

Сцена из спектакля. Театр-Театр (Пермь). Фото А. Гущина

Сцена из спектакля. Театр-Театр (Пермь).
Фото А. Гущина

Четыре спектакля на музыку Дунаевского разительно отличаются друг от друга. В РАМТе (режиссер Алексей Бородин) Ассоль в исполнении Александры Розовской — это девочка-дикарка. Всклокоченная, одетая во что-то напоминающее кусок паруса, порывистая, угловатая. Она хороша в начале, где Ассоль — подросток. Но ей мало удаются драматические и лирические сцены. И она до конца так и остается пацанкой, чей странный каприз непонятно почему исполняет взрослый мужчина Грей (Александр Рагулин). В этом спектакле очень интересна Мэри в исполнении Нэлли Уваровой. Вот она действительно другой крови, в ней есть странность, которую не удалось сыграть исполнительнице Ассоли.

В пермской постановке Бориса Мильграма сначала появляется Ассоль в детстве (ее исполняют Эва Мильграм и Елизавета Фролова). И это существо из породы эльфов незаметно и очень эффектно превращается в исполнении Анны Сырчиковой (на «Золотую маску» была номинирована Ирина Максимкина, но я не видела ее) в девушку, не просто стойкую в вере, но этой верой одержимую. У Сырчиковой очень хороший вокал, который признают даже музыкальные критики, а для тугого на ухо критика драматического — это просто чудо. Но, как мне кажется, в ее Ассоли нет той воздушной легкости, которая должна в этой роли присутствовать. Уж слишком она сильна и непоколебима. В ней есть твердость упорной девушки из народа, которая всего добьется сама.

В спектакле «Глобуса» (режиссер Нина Чусова) Ассоли тоже две. Взрослая Ассоль (Мария Соболева) слишком уж обыденная. Она мила, обаятельна, но в ней нет внутреннего драматизма, и никому в голову не придет назвать ее не только сумасшедшей, но даже странной. Впрочем, Чусова, кажется, и не ставила про это.

В Вологодском ТЮЗе (постановка Бориса Гранатова) Ассоль одна. Алена Данченко сыграла сначала девчонку-подростка в тельняшке, способную и постоять за себя, а потом взрослую Ассоль. Ее героиня вроде бы и выросла, но осталась доверчивым ребенком, обмануть которого просто невозможно. Данченко хорошо поет, но поет (как и все в этом спектакле) как хорошая драматическая актриса, и это прибавляет спектаклю обаяния и теплоты. Все-таки мюзикл — это машина, это технология, а в музыкальном драматическом спектакле, не претендующем на чистоту жанра, появляется какая-то бесшабашная легкость: что не допели, то доиграли.

Не буду говорить о четырех Греях, уж очень мало места им оставлено авторами. Будь я Ассолью, уплыла бы с Греем из Вологодского ТЮЗа. Виктору Харжавину не очень идет шлягер, обнаруживающий кризис среднего возраста: «Вот и все, потонули дельфины». Во-первых, потому что он настоящий отважный капитан, причем молодой. А во-вторых, потому что он не аристократ. Ведь не приведи господи уплыть с гриновским Греем: это как же потом соответствовать его эстетическим требованиям?

Но главное, что отличает эти четыре спектакля, — это, конечно, взгляд режиссера и художника на всю эту историю, отношение к Каперне. От этого зависят и все линии в спектаклях.

В РАМТе Станислав Бенедиктов построил мир Каперны из ржавых листов железа, напоминающих борт корабля. Режиссер Алексей Бородин решительно отошел (это лишь моя догадка) от своих представлений о Грине. Мир поселка — это сегодняшний, злой, обесчеловеченный мир, в котором таким, как Лонгрен, Мэри и Ассоль, не место. Это пространство без красок, серое, черное, ржавое. С грубыми людьми и жестокими шутками. Не все зрители принимают такое решение. Все непременно хотят, чтобы на сцене было не так, как в жизни. И именно этому театру принадлежит мудрый компромисс со зрителями, замечательная находка, когда весь зал накрывает огромный алый парус.

А. Данченко (Ассоль). Вологодский ТЮЗ. Фото из архива театра

А. Данченко (Ассоль). Вологодский ТЮЗ.
Фото из архива театра

В Вологодском ТЮЗе художник Степан Зограбян и режиссер Борис Гранатов пошли примерно по этому же пути. На сцене у них тоже своеобразный «остров погибших кораблей» (по точному замечанию критика Динары Хусаиновой). Хотя, может быть, вологжане не так агрессивно играют массовые сцены, где льется «пена да вода», как москвичи, но в Москве и реалии другие. И, пожалуй, только в вологодском спектакле такая важная, неформальная роль отведена Эглю (Александр Межов), который не просто путается у всех под ногами, но очень активно связывает нити судьбы. Его и ненавидишь за то, что он опутал девочку явной выдумкой, и постепенно прощаешь, потому что все сочиненное честно исполнил. Здесь Эгль самый главный провокатор и режиссер чужих судеб.

И только у вологжан такой Лонгрен (в исполнении Игоря Рудинского), который поет, как хороший драматический артист, создавая настоящую музыкальную миниатюру из шлягера «Я почтальон пустых бутылок», а колыбельную для Ассоли исполняет так, что каждой женщине в зале хочется немедленно приголубить его вместе с дочкой. Словом, мир Каперны у вологжан конечно неприятен, как в мюзикле и написано, но история Лонгрена и Ассоли показана так нежно, лирично, что начинаешь понимать: везде есть хорошие люди.

Уникальный случай: и пермский, и новосибирский спектакли были номинированы на «Золотую маску» музыкальным экспертным советом в жанре мюзикла в нескольких номинациях — кажется, впервые в истории фестиваля эксперты сдались и проявили мудрость, потому что захват чужой территории драматическими театрами принял характер постоянного процесса, а не одиночных вылазок. И обе постановки получили национальную премию: Алексею Людмилину (Новосибирск) вручена награда как лучшему дирижеру, Борис Мильграм получил «Маску» за лучшую режиссуру. Но как поразительно отличаются эти спектакли!

На «Алых парусах» новосибирцев не сразу понимаешь, что это хорошо знакомый «Глобус», который на этой же «Маске» был представлен и в жанре драматического спектакля малой формы («Август: Графство Осейдж»; Марат Гацалов получил награду за лучшую режиссуру). На сцене — дивной красоты виртуальное море. Оно волшебное, пугающее и очень реалистичное. Просто как на картинах Айвазовского. (Кто видел огромное количество его полотен в феодосийском музее, поймет меня.) Художники Анастасия Глебова и Владимир Мартиросов постарались принарядить и сцену, и рыбаков, и рыбачек. Каперна в спектакле Нины Чусовой очень симпатичная, напоминающая отличную опереточную массовку. «Волны», в отличие от черных бесполых и страшноватых фигур у Мильграма, прелестные юноши и девушки в нежных пастельных одеждах. Рыбаки и рыбачки — не звери какие-нибудь, а просто веселящаяся театральная толпа. Никто никому здесь не враг. Ну, объявляют Ассоль сумасшедшей, но это так, народная молва, которая, как известно, переменчива. Зато и порадуются потом все вместе. Общая атмосфера спектакля какая-то невероятно праздничная, театральная. И разговаривают герои не как драматические артисты, а как артисты театра оперетты, такими, знаете, специальными голосами. Тем не менее зрелище это очень по-своему качественное, хотя совершенно лишенное драматизма.

И господи, что же творилось на спектакле «Глобуса», показанном на «Золотой маске»! Тысячный зал театра им. Н. Сац был забит до отказа, и в финале зрители только что не запели вместе с героями. Овации были такими долгими, что находящаяся в полуобмороке директор театра Татьяна Людмилина, кажется, успела прийти в себя. Мой коллега Александр Вислов сказал, что вообще не помнит такого зрительского единения на спектакле провинциального театра в Москве, да и на столичных спектаклях это тоже нечасто бывает. Драматические критики были в одиноком недоумении: опять народ был не с нами. Или мы не с ним.

В пермском спектакле сценография Виктора Шилькрота — это безусловный художественный прорыв в жанре мюзикла. С помощью постоянно двигающихся серебристых штанкетов ему удалось создать безличную грозную силу, которая напоминает не только море, но вообще океан жизни. Сила эта холодная и даже не враждебная человеку, а просто пугающе безразличная. Рыбацкий поселок у Мильграма (художник по костюмам Ирэна Белоусова) отвратителен в своей выразительности. Я часто слышала вопрос от людей, не видевших спектакль: «Правда, что там у всех женщин страшные отвисшие груди?» Да, правда. Но не у всех. В отличие от критика с нежной душой Марины Райкиной, написавшей в «МК» рецензию на спектакль пермяков в жанре гневной отповеди, меня это не покоробило. Рыбачки Каперны — сильно действующий образ, в духе живописи Отто Дикса.

Но в спектакле пермяков есть некая холодность, технологичность. Думаю, оттого, что артисты Театра-Театра освоили жанр мюзикла, в котором отточенность и пригнанность всех деталей машины предохраняет ее от сбоев. Машина способна вызвать восхищение своим ладным ходом, но тепла и сочувствия — никогда. Хотя, может, я недостаточно разбираюсь в машинах и мюзиклах.

Между прочим, когда я задала Михаилу Бартеневу некорректный вопрос, какой из спектаклей ему нравится больше, он ответил: «Поют лучше всех пермяки, а играют лучше всех в Вологде». (Правда, не знаю, все ли он тогда видел.) Конечно, у Вологодского ТЮЗа нет такого высокого бюджета и таких технологий, но искусство там присутствует в полной мере.

В Кемеровском музыкальном театре Кузбасса история совсем другая. Мюзикл по повести Грина, который написала Валерия Лесовская, поставил Дмитрий Вихрецкий (сценография Светланы Нестеровой). В спектакле были явно видны следы борьбы между талантливым режиссером и театром с традиционной музыкальной эстетикой. Силы были неравны, и победил театр. Это был традиционный спектакль, с мелодичной, сладковатой и незапоминающейся музыкой.

Важно другое: в этом мюзикле (автор либретто Л. Дремина) очень подробно дана история Артура Грея с его одиноким детством, с матерью Лилиан, появляющейся на экране, но как будто все время наблюдающей за ним, со служанкой Бетси, погребничим Польдишоком и с моряками из гриновской повести, которые участвуют в биографии Грея. Массовые сцены поставлены отлично, моряки — почти как настоящие. Юность и становление Грея даны более подробно, нежели история Ассоль. Как в повести, они идут параллельными курсами навстречу друг другу, пока не происходит фатальная встреча Грея со спящей Ассолью. Темой странной девушки, погруженной в свою мечту, здесь никто не увлечен. Ассоль в исполнении Кристины Валишевской нежная, мечтательная, как и положено, но без внутреннего надлома. Грей (Вячеслав Соболев) — молодой красавец, романтический герой в духе Ди Каприо. Он ни в чем не разочарован и твердо идет к своей цели (частично сохранен даже текст Грина, который воспринимается здесь несколько странно) на радость всем зрительницам, наконец-то увидевшим настоящего Грея. Эта пара совершенно из голливудских фильмов, и голоса звучат очень красиво.

Между тем в спектакле много несуразностей, приблизительности, которые обычны в музыкальных постановках. Сельский трактирщик Меннерс (Александр Хвостенко) почему-то является в цилиндре и в черном пальто и ведет себя как существо инфернальное. Некоторые второстепенные персонажи настолько колоритны, что, когда они переодеваются в других героев, кажется, что ты сходишь с ума.

Явно из детского утренника в спектакль просочились феи, эльфы и гномы, которые окружали спящую Ассоль, вызывая тревогу за судьбу беззащитной девушки, поскольку понять, что это за странные существа, было невозможно. Но молодые голливудские герои вызвали абсолютное счастье зрительного зала в суровом шахтерском городе Новокузнецке, где я смотрела этот спектакль.

Сцена из спектакля «Пристань алых грез». Театр «Аистенок» (Иркутск). Фото из архива театра

Сцена из спектакля «Пристань алых грез». Театр «Аистенок» (Иркутск).
Фото из архива театра

В Самарском академическом театре драмы им. М. Горького «Алые паруса» поставлены в неопределенном жанре музыкальной феерии. Композитор — хорошо известный в столицах Фаустас Латенас. Автор инсценировки — Эдуард Гайдай, режиссер Раймундас Банионис. Художник Сергеюс Боцулло создал на сцене морской антураж. Здесь показан почти настоящий шторм, и матросы качаются на всех канатах и реях. Но так же, как и в кемеровском мюзикле, Каперна как мир враждебный Лонгрену и его дочери авторов этого спектакля не интересует. Некий ее знак — образ Меннерса, который, сидя на железных бочках, очевидно полных пива, явно смахивает на Адольфа Шикльгрубера, и это подчеркнуто даже полувоенным костюмом. Его тексты типа «я силен, и значит, я прав…» коробят своей банальностью.

Здесь тоже две Ассоли, но прелестная куколка настолько мала, что ей еще рано слушать сказки об алых парусах. (Да и вообще таких девочек не отпускают без взрослых.) Но нынешние спектакли полны поэтических условностей, и никто, кроме вредных критиков, не воспринимает это как неправду.

Зато взрослая Ассоль в исполнении Алины Костюк запоминается своей странностью, миловидным нездешним лицом и полной обреченностью. Девушке с таким интеллигентным лицом замуж здесь не выйти. Это ясно. Но кого же она дождалась? Грей в исполнении Андрея Белявского коренаст, уверен в себе и больше напоминает владельца яхты, чем капитана шхуны. Он вроде и не приплывает. Я не могу вспомнить, как он появился и под парусами ли. Но зато «на пароход пропускают по заслугам и без», то есть все имеют право на счастье. И все герои отплывают к иным берегам. В этом спектакле есть еще комедийная супружеская пара, очевидно, постаревшая Ассоль и ее супруг. Они периодически ругаются во время действия, но в конце тоже счастливы. Спектакль этот, я думаю, не раздражает взрослых, бдительно следящих за нравственным воспитанием подростков. Марине Райкиной, думаю, он бы понравился. Не остался в стороне от «Алых парусов» и театр кукол: в иркутском «Аистенке» Юрий Уткин поставил пьесу Александра Хромова «Пристань алых грез». Поскольку спектакль осуществлен при участии благотворительного фонда Михаила Прохорова, а условием помощи были инновационные решения и технологии, то все это на сцене присутствует в огромном количестве (выступление молодежной рок-группы театра, современный танец, видеоинсталляции).

В первом действии история маленькой Ассоли разыгрывается планшетными куклами. Восемь кукольных эпизодов — чудесная старинная сказка, заканчивающаяся гибелью растерзанной мальчишками чайки, которую девочка не смогла спасти. Во втором действии — Каперна наших дней. И действуют здесь уже живые артисты. В той же таверне Меннерса работает художница Мари (Диана Бронникова), которая в рисунках восстанавливает историю Ассоли. Эгль стал бессмертным волшебником, а бессмертие ему подарила Фрези Грант (героиня «Бегущей по волнам»). Эгль оберегает Мари, потому что она как бы новая Ассоль. Меннерс сделал из старинной истории коммерческий проект. Он каждый год проводит в Каперне конкурс «Ассоль года», где самая красивая девушка поднимается на борт корабля под алыми парусами, а встречает ее какая-нибудь рок-звезда. Куда потом деваются девушки, никто не знает. Но все верят, что они уплывают к своему счастью. Девушки-конкурсантки тоже присутствуют. Они дефилируют по помосту в показе мод. Мы видим из зала только руку Меннерса, который укрыт в ложе и дирижирует оттуда всем действием. За сто лет потомки Меннерсов стали еще прагматичнее, это и понятно.

Рок-музыкант Артур (Роман Зорин) выводит на чистую воду Меннерса с его проектом и, пройдя через сложные перипетии сюжета, соединяется с Мари. Несмотря на путаницу и сюжетные нагромождения, несмотря на замедленное течение второго действия, спектакль этот невероятно красив. Он вспоминается картинами, как в волшебном фонаре. В нем прекрасны и черно-белые рисунки Мари, и все первое действие, где куклы, конечно же, переиграли всех живых артистов. И чувствуется тоска по несбывшемуся. Может, по воздуху свободы, а может, по испарившейся куда-то поэзии. Зачем авторам спектакля понадобилось посмотреть на эту историю сегодняшними глазами — понятно. Но второе действие так запутано и громоздко, что разобраться в сюжетных ходах почти невозможно. Благополучный финал выглядит как счастливая случайность. Может быть, авторы спектакля этого и хотели.

Сцена из спектакля. «Театр на Спасской» (Киров). Фото С. Бровко

Сцена из спектакля. «Театр на Спасской» (Киров).
Фото С. Бровко

Современный взгляд на эту повесть предложил и кировский «Театр на Спасской». Режиссер Борис Павлович выстроил драматический спектакль как коллективное чтение повести Грина. Куски текста то возникают на экране, то их разыгрывают артисты, то фразы порхают от одного к другому, то про текст вообще забывают и начинают размышлять вовсе не по поводу «алых парусов». Павлович посмотрел на сказку Грина глазами взрослого интеллигентного человека. И вместе с ним повесть так и эдак разглядывают артисты. Иногда это очень ироничный взгляд. Ассоль и здесь изгойка. Но бывает, что девочку ненавидят из-за красоты и неземной породы, а бывает — оттого, что она толстая и некрасивая, хоть и мечтательная. Мечтать-то никому не запрещено. Вот такая Ассоль жадно грызет яблоко и со слезами говорит о своем одиночестве. Смешно. И жестко. На моих глазах в этот момент женщина с полненькой девочкой-подростком вышли из зала.

В спектакле много исповедальных монологов артистов, которые возникают иногда к месту, а иногда и непонятно почему, как свободные ассоциации на тему. Ассолей здесь несколько, и есть смешной момент, когда Грей надевает спящей девице кольцо на пальчик и тут же все остальные Ассоли поднимают вверх мизинцы. Спят-то спят, но бдительность не теряют.

Повесть Грина здесь, на мой взгляд, не самая главная история. Это именно тот миф, в котором пытается разобраться театр. Спектакль — рассказ об отрочестве, о трагизме жизни, который так остро ощущается в этот период. И когда попадает в руки повесть Грина, как ее воспринимает подросток? И что остается от нее во взрослой жизни? Обида на то, что корабль так и не приплыл? Красивой и емкой метафорой стали алые страницы книги, на которых возникали строки Грина. Но вот что странно: об этом спектакле интереснее размышлять, чем смотреть его. Многие моменты так и остались литературным театром, что зачастую было скучно. Кроме того, в спектакле с такой громадой текста артисты должны бы говорить лучше.

Но все равно кировские «Паруса» заставили взглянуть на этот текст не через призму юношеских воспоминаний. Захотелось его перечитать. А перечитав, понимаешь, что во многом Павлович прав, но взрослые зрители никогда с его правотой не согласятся. Поэтому я бы посоветовала специально делать «сеансы для взрослых». Пусть они сами разбираются со своими проблемами.

Приветствовать ли возвращение мифа об алых парусах, о девушке, которая ждала и дождалась, о капитане, который решил устроить чудо своими руками? Вот уж не знаю. Я считаю, что эту повесть должны читать прежде всего мальчики. А с девочками я бы поостереглась. Уж больно много обиженных женщин сидит на «Алых парусах» и придирчиво приглядывается к капитану шхуны. И никто-то им не нравится!

Боюсь, что из повести Грина женщины всех возрастов выносят главное: за ними кто-то должен приплыть! Или прискакать. Или приехать. Если не под алыми парусами и не на белом коне, то по крайней мере в престижной иномарке. И как ни пытаются театры обратить внимание на то, что не все Греи красавцы и не у всех есть плавучая движимость, современные ассоли ждут того же, что их мамы и бабушки. И этот миф не умрет никогда.

Май 2013 г.

В именном указателе:

• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.