Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

К ЧИТАТЕЛЯМ И КОЛЛЕГАМ

Вообще говоря, грех жаловаться на прошедший питерский сезон. Необыкновенно странные и радостные происшествия были замечены в нынешнем сезоне.

И начало худруковства в цирке Чинизелли Славы Полунина.

И назначение Андрея Могучего в БДТ.

И открытие новой сцены Мариинки.

И открытие новой сцены Александринки.

Нет, определенно, петербургский театральный климат вовсе не так гадок, как его принято считать. Радостное соседство в нынешнем Питере Могучего, Бутусова, Полунина дает явную надежду на цветение «чистой театральности» и активный парад аттракционов. Что касается психологического театра с его сложносочиненной внутренней жизнью, то тут перспективы неизвестны: ни на Невском проспекте, ни в Питере вообще. Разве что поехать за мост Володарского…

А в центре нет теперь ничего лучше новой сцены Мариинки. Но это если не рассматривать в Интернете фотографии тяп-ляп построенного здания…

Лучше пойдем еще ближе к Невскому. Да что там, на сам Невский. Потому что нет теперь ничего лучше новой сцены Александринского театра, открывшейся 15 мая.

Чем только не блестит этот построенный на совесть дивный учебный и творческий комплекс, воздвигнутый на месте мастерских театра и образцово вписанный в местный петербургский ландшафт архитектором Земцовым!

Я знаю, что ни один из бледных режиссеров и прочих петербургских жителей не променяет теперь ни на какие блага возможность что-то поставить здесь, поиграть бесшумными плунжерами, интернет-трансляциями, испробовать все виды видео. Не только кто имеет двадцать пять лет от роду, прекрасную бородку и кофту-кенгуруху, но даже тот, у кого на подбородке выскакивают белые волоса и голова гладка, как серебряное блюдо, в восторге от новой александринской сцены и низко кланяется ее осуществителям — Валерию Фокину и Андрею Могучему, набирающим теперь первых магистрантов.

Здесь классы для занятий, к дверям которых опоздавший вертопрах может приложить личный смартфон и, имея код, мигом получить через Интернет полную картину идущего за стеной урока или даже репетиции. Да и сама репетиция через 56 каналов трансляции тут же попадает в онлайн-интернет — и вот уже вся Русь, от края и до края, словно входит в блестящее стеклянное здание прямо с Фонтанки и поднимается по удобной лестнице в уставленные живыми растениями рекреации. Словно вся творческая театральная молодежь идет коридорами, поднимается на прозрачных лифтах и творит новое искусство…

15 мая в 17:00 новая сцена была наполнена лицами, имеющими свои занятия, свои заботы, свои досады: театральный люд двух столиц почти в полном своем объеме и максимальной значительности наводнил сцены и фойе. Местные чиновники по особым поручениям с суетливыми советниками, министерские замы, директора театральных заведений и худруки, кажется, всех без исключения театров, критики обеих столиц всевозможных конфигураций. Сновали студенты четырех факультетов театральной академии в белых санитарных одеждах, играла арфистка, а молодежь оживляла видеофигуру Достоевского, обретшего способность к современному танцеванию посредством кинекта: ты поднимаешь ножку — и Федор Михайлович точь-в-точь повторяет за тобой несвойственное ему при жизни движение…

Длинноногие модели, возвышаясь над пространством, сопровождали сотрудников СПбГАТИ, от профессоров до аспирантов, и только мужчин (!), которые вели экскурсии по новому блистательному чертогу. Мы шли на цыпочках, боясь нарушить сакральное тестирование пространства…

Все было посвящено Достоевскому в виде спектаклей «Справедливость», «Милосердие», «Наказание» и «Выбор», варьирующих темы Ф. М.

Четыре сцены, одна за одной, открывались нашему взору.

На одной шла «Справедливость»: на двух смежных площадках Юлия Марченко и Виктория Ротанова горячо произносили какой-то текст, а вокруг них метались люди с надоевшей уже всем до смерти следящей видеокамерой — и каждая героиня видела другую только на мониторе…

На другой («Милосердие») Алеся Михайлова, современная Сонечка Мармеладова, горячилась малоталантливым текстом про то, что у них с Раскольниковым будут дети. Технический замысел спектакля, согласно аннотации, замысловат: в зале только девушки, а лица нескольких мужчин, следящих за действием на мониторах из другого пространства, отражаются на экране за спиной Сонечки…

На третьей сцене («Наказание») четыре начинающих драматурга в режиме онлайн писали пьесу, и на большом экране отражалось их синхронное драматургическое плаванье: мы могли видеть, как рождается «Маша открывает дверь и говорит: „Здравствуй, Ваня…“»

На четвертой Инженерный театр АХЕ представлял предсмертные видения Свидригайлова, призванные своей ирреальной природой продемонстрировать реально фантастические возможности этой сцены («Выбор»).

17 актеров, каждый по минуте, произносили строчки из свидригайловского морока, 17 плунжеров бесшумно поднимали и опускали говорящих, за их спинами шла параллельная проекция сюрреалистических движений того же актера — и вся эта картина центровалась вокруг Максима Исаева в черной бороде, пишущего в углублении площадки алхимические письмена… Мы видели его сидящим безмолвно перед пустым столом, он, можно сказать, спал наяву и бодрствовал во сне, но в какой-то момент чернобородый собрал нити сновидения в кулак, каждый из персонажей стал притягиваться и отторгаться создателем ирреального мира… Красиво, умело, «сновидчески» построенная сцена вовремя закончилась: поднялся экран, закрывавший арьер, — и герои сна рассеялись в дневном свете, ускользнув в серую непроясненность петербургского пейзажа…

Что за прелесть стала эта сцена при дневном освещении стеклянного окна во всю ширину арьера! Сколько чудных постановок сразу замерещилось тут! Послышались людские шепоты, забрезжили лица…

Дефилируя на этом празднике, трудно было вообразить себе, что театральный сезон прошел в окопах. Сперва отстреливались от ярлыка «неэффективная» из окопа родной Академии театрального искусства — СПбГАТИ (отбили). Потом забаррикадировались и отбивались от наездов цензуры Смольного в подвале «Петербургского театрального журнала» (отстрелялись, но теперь город денег не дает!). Дальше заставляли Смольный вернуть театрам сокращенное на 200 млн рублей субсидирование (вернули!). Затем ходили в суды и пытались спасти ON.ТЕАТР от выселения из подвала на Жуковского, от наездов пожарных, Роспотребнадзора и соседа — генерала МВД (результат по генералу неизвестен, а пожарникам дело проиграно). Сейчас период спасения РИИИ (пока итог неясен).

Много удивительного в нашем городе. Вот намедни у майора Ковалева ушел нос — и тут же от г-на Калягина ушел Дом ветеранов сцены. Удивительные, удивительные творятся события…

Славный был ДВС у Александра Александровича! Отличнейший! А какая территория! Фу ты, пропасть, какая территория! Я ставлю бог знает что, если у кого-либо найдется такая! Чудотворец, угодник божий! Отчего же у меня нет такой территории! Ее приобрела еще Мария Гавриловна. Вы знаете Марию Гавриловну? Та самая, что создала СТД, которым руководит нынче Александр Александрович.

Прекрасный человек Александр Александрович! И все-то у него было, даже 5 млн долларов на ремонт прекраснейшего дома. А он возьми да не отремонтируй, а потом возьми да и подари домик Владимиру Владимировичу.

Прекрасный человек Владимир Владимирович! Он очень любит ДВС. Это его любимое кушанье. Как только он получает такие подарки, сейчас приказывает Дмитрию Анатольевичу сообразить что-нибудь этакое, что отремонтированный на славу Дом ветеранов сцены в документах становится Домом ветеранов государственной службы, а брат актер будет селиться там только по специальному представлению…

А какие богомольные люди Александр Александрович и Владимир Владимирович! Сократив дом на 50 комнат, отстроили и освятили при доме храм (вместо библиотеки, что ль). Взошедши в него, Александр Александрович буквально плакал от умиления, а ему пели осанну как спасителю ДВС, и это я точно слышала от своего духовника, храм освящавшего.

Между тем половина землицы, дом окружающей, по-прежнему принадлежит Александру Александровичу и отгорожена высоким заборчиком. То ли утаил он ее от Владимира Владимировича, то ли по забывчивости… И я уж, право, не знаю, как и лучше бы было… При любой конфигурации ветеранам по этому парку уже не гуливать, тропочки не топтать… Да и зачем им этот парк, коли дни напролет они смогут теперь грехи в храме отмаливать, поклоны земные бить и хвалу Александру Александровичу воссылать вместе с бывшими государственными чиновниками…

Фантомный город, все смешалось в его улицах и театрах. Развелось даже приличное количество троллей. Люди последнее время моментально сходят с ума и пропадают, а потом встречаешь на Невском знакомца, а он уже тролль и не скрывает этого…

И все же в белую ночь мы предлагаем вам прогуляться по некоторым театральным сюжетам. Нет ничего лучше первых сюжетов, хотя неплохи и вторые…

Белая ночь 2013 г.

Комментарии (1)

  1. Елена

    Поменьше бы троллей. Побольше таких людей, как Марина Дмитревская. Болеющих всей душой за свой город, за людей, отдавших искусству всю свою жизнь. Она не боится ни тех, кто обличен властью, ни тех, кто кланяется ей. Настоящая петербурженка! Утонченная, интеллигентная. Беспредельно любящая театр и все, что с ним связано. Служит и преклоняется пред его величеством. Всем бы нам так.

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.