У искусства театра своя витальность. Она проявляется
в спектаклях, но и не только в них. Историки
театра знают, что сцена, как Феникс, способна к преображению,
возрождению.

Петрозаводскому Русскому театру драмы вот-вот
исполнится сто лет; музыкальному театру полвека.
Они существуют под одной крышей. Сейчас и самую
крышу, и всю великолепную начинку Театра-храма
(восьмиколонный портал, скульптурные группы
С. Т. Коненкова на фронтоне) капитально ремонтируют,
реставрируют, модернизируют.

Для театра (три труппы в одном флаконе, плюс
ор кестр, плюс цеха) настало время перемен. Нет в городе
места, куда передислоцировать эту армию. Жесткие
сокращения были неизбежными… В тылу своего
Театра, в нижнем этаже театральной гостиницы
«Маска», оборудовали театрик — со сценой и публикой,
репетиционным залом и цехами. Компактнее
некуда.

Это впечатляет. В «Маске» — существование почти
катакомбное. Сравнение не случайное. Люди работают
с истовостью первохристиан. Драматическое
положение коллектива, по-видимому, еще и как-то
созвучно самой материи театра.

В чем драма? Новое официальное название театра — «Музыкальный театр Республики Карелия».
Драматическая труппа, минимализированная, но весьма дееспособная, в преддверии столетия лишена
статуса и, разумеется, живет в надежде его восстановить.

Петрозаводск — интеллигентный город (на перекрестках
машины останавливаются перед пешеходом).
Административная идея «русская драма в городе
уже есть» (имеется в виду куда более молодой
театр «Творческие мастерские») вызывает ассоциацию
с анекдотом о милиционере, у которого «книга
уже есть». Театральную ситуацию в городе делает
широкое театральное предложение. Подарите
вторую книгу «милиционеру» — следующие он купит
сам.

За четыре декабрьских дня 2006 года я увидела
в театре девять постановок. Они дают реальное представление
о творческом тонусе и профессиональных
возможностях коллектива. Театрализованный
концерт по страницам опер и оперетт — это и счастье
меломана, и каталог, вполне представительный,
опытных и начинающих артистов, и, главное, заклинание
о скорейшем открытии основной сцены — там
будет где развернуться.

«Рита». Сцена из спектакля. Фото В. Голубева

Другое дело «Рита» Г. Доницетти, она вполне в нужном
формате. В петрозаводском варианте с либретто
Юрия Димитрина опера стала двухактной и обрела
четвертого персонажа. «Любовь на четверых» — основное название спектакля (на мой взгляд, не самое
удачное). Это премьера — и очевидный успех.
Ста ринная «комическая опера» была сыграна и спета
с настоящим комедийным азартом. «Рита» вчетвером — это два мастера Нина Болдырева и Вячеслав
Терентьев и два начинающих артиста — Сергей Ермолаев
и Надежда Павлова. Игра темпераментов
и притязаний, их неожиданные квипрокво, укрощение
строптивых и буйство кротких — сия классическая
буффонная игра осложнена перекличкой
поколений, их взаимным мягким ироничным остранением.
Молодой режиссер Дарья Модзалевская (Петербург)
сумела создать внятную и звонкую, пронизанную
юмором «музыкальную историю». У портативной
сцены своя прелесть: оркестр — участник
игры, и стоит оценить артистизм дирижера Сергея
Инькова, проявляющего заинтересованность в перепетиях
любовного «квадрата» героев. Кстати, в переделанной
партитуре не хватило еще одной инкрустации,
чтобы синьора Фуриози (обаятельнейшая Нина
Болдырева) получила наравне с другими развернутый
вокальный номер.

Вся четверка героев индивидуализирована, артистично
очерчена. Главное открытие — тенор Сергей
Ермолаев в роли Беппо (артист еще учится в Консерватории).
Радостно было встретить хороший вокал,
слитый со сценическим образом, попасть под обаяние
искренности в комедийной, вполне рискованной
роли «забитого мужа» (бурный финальный реванш
его кроткого героя так же удался артисту).

Балет был убедительно представлен спектаклем,
две части которого прозвучали как диалог эпох:
стилизованная архаика «Оживленный сад» (по мотивам
«Корсара» Петипа) и современная композиция
«Парижское веселье» на музыку Ж. Оффенбаха
(хореография Кирилла Симонова). Буколическая
метафора ожившего сада цветов сменилась метафорой
вселенского Аэропорта, с его жестким вихрем
встреч и расставаний, суетой и мигами эмоциональных
потрясений. И вновь рядом с мастерами
(Лариса Иванова, Олег Щукарев) молодые солисты —
Иван Азанов, драматически экспрессивная Наталья
Галсанова.

Старожил репертуара балет «Три поросенка» Сона
ты Кибировой (либретто и хореография Минтая
Тлеубаева) вполне держит форму. Он не утратил контакта
с детьми, которые заинтересованно следят за
перековкой хищного Волка в вегетарианца. На «лесной
лужайке» оркестр не посадишь, звучит фонограмма.
Но у спектакля явно есть шанс дожить до переезда
в основное здание (с новой, расширенной оркестровой ямой).

Драматическая труппа существует сегодня в безбожно
усеченном варианте и работает, как весь театр,
поразительно интенсивно. Спектакли находятся
в активном диалоге со зрителем. Две постановки
Снежаны Савельевой «Между жизнью и сновидением» и «СОС» — яркая метафора современного
состояния мира и человека, мастерски воплощенная
в форме клоунады. Узнаваемость здесь колющая.
Комизм не поверхностный. Ансамбль первого
спектакля по пьесе Э. Ионеско «Жертвы долга» настроен по камертону главной клоунессы —
Снежаны Савельевой. «СОС» — недавняя работа
по мотивам пьесы Б. Срблянович «Семейные истории» (в основ ном с той же командой). То, что в случае
с Ионеско было метафорой, здесь становится
угрожающе внятным образом узнаваемой реальности,
обступающей нас сегодня. Дети, играющие
взрослых (в исполнении молодых артистов), дают
пронзительный сплав агрессивности и человечности,
наивности и опустошенности, это сколок мира,
погруженного в хаос, хотя он и умещается в дворовой
песочнице. Молодые актеры растут на материале,
где остро-театральная подача связана и с драматической
наполненностью.

Е. Сапегина (Эллис), В. Весский (Ларри). «Близость». Фото В. Голубева

Премьера драматической труппы — первый спектакль
нового главного режиссера театра (после ухода
С. Верхоградского), выпускника ГИТИСа молодого
Николая Покотыло, по пьесе П. Мербера «Близость».
Вновь квартет героев. «Дурная бесконечность»
встреч и расставаний, попыток любви и ревности.
Спектакль показал готовность театра говорить
с молодым поколением без морализаторских клише
и ханжеских умолчаний. На мой взгляд, спектаклю
вслед за пьесой не достает драматургической внятности,
но это честный, без заискивания и снобизма,
разговор с залом.

«Зобеида, или 39 ночей». Сцена из спектакля. Фото И. Коноваловой

Особенный и характерный для этого театра репертуар — спектакли, в которых участвуют как драматические
артисты, так и музыкальные. «Зобеида,
или 39 ночей» Гоцци — идеальный случай для реализации
синтетических возможностей. Безусловная
удача в этом спектакле (режиссер Катя Поспелова) —
драматические актеры в ролях персонажей комедии
дель арте. Они импровизационно и свободно существуют
в стихии сказки Гоцци, они же посредники
меж сценой и залом. Их интермедии прослаивают
«высокий сюжет» о столкновении любви и вероломства.
Главные персонажи сыграны с драматической
убедительностью. Зло впечатляет — ему найдена
выразительная пластическая форма, сочиненная
Петром Базароном, исполнителем партии Синадаба.
Камерная сцена словно раздвигается, и не только благодаря видеопроекциям. У фьябы Гоцци — мистериальный
заряд, и спектакль дает ощутить этот
масштаб (чему способствует и замечательная музыка
Ираиды Юсуповой). Так, эпизод гибели отца героини,
Бедера (Виктор Пархоменко), решен как музыкальное
событие, маленький реквием…

И, наконец, еще одна осенняя премьера — «музыкальная
фантазия» Виктора Плешака по мотивам
«Ревизора» (либретто Олега Ернева, режиссер
Игорь Елькин). Вновь маленькая сцена кажется неожиданно
объемной, находится место и хору (гостей-купцов-мещан-просителей), и танцорам. Нужно
отметить талантливую работу художника Геннадия
Лавренюка: мобильный живописный домик-кабинка
Городничего — это сценическая машина для игры,
изящное решение, единое со всем взвихренным миром
плешаковского «Ревизора». Новый главреж Покотыло
выступает в роли Ивана Александровича
Хлестакова. Этот Хлестаков, чертом пролетающий
по спектаклю, задает ему ритм. Спектакль вздернут,
будто здесь все — Хлестаковы. Пестрая (отлично,
кстати, одетая художником) компания персонажей
легко «ведется» на Инкогнито из Петербурга и легко
отпадает от него в финале: темой спектакля становится
сама без-опорность существования, его безмысленность.
Но это еще и «приглашение к театру» —
профессионально сыгранный, спетый и станцованный
спектакль.

Жизнеспособность театра доказана — высокой
ис пол нительской и постановочной культурой, наличием
молодых артистов с серьезным потенциалом.
Существующий в экстремальных условиях театр создает
спектакли, в которых есть и живая комедийная
энергия, и современный драматический нерв.
Естественно, что публика проторила сюда дорогу.

Ремонт основного здания увел театр в катакомбы — и возникла парадоксальная ситуация. Фактически
театр оказался в некоем студийном положении,
что способствует мобилизации творческих
сил, свежести взгляда на свое дело, на профессию.
Обновление было необходимо, и оно происходит.
В 2009 году ремонт театра, надо верить, завершится,
люди работают с напряжением творческих сил,
строят репертуар будущих сезонов. Волю и усилия
директора театра, Ирины Русановой, трудно переоценить.

Если театр интересен зрителю, то таких театров
может быть в городе не один и не два. Петрозаводск
достоин того, чтобы театр со столетней историей
остал ся в городе и впредь.

Март 2007 г.