Г. Доницетти. «Палата № 7, или Сумасшествие по заказу». «Санктъ-Петербургъ опера».
Музыкальное сопровождение ансамбль «Ма. Гр. Иг. Ал.».
Постановка, сценография, костюмы Юрия Александрова

Д. Пуччини. «Тоска». «Санктъ-Петербургъ опера».
Дирижер Михаил Виноградов, режиссер Юрий Александров,
сценография, костюмы, свет Вячеслава Окунева

«Санктъ-Петербургъ опера» представила в этом
сезоне две премьеры полярных жанров: комедию
«Палата № 7» Доницетти и драму «Тоска» Пуччини.

Если второе название публике хорошо известно,
то первое в списке опер и вовсе не фигурирует.
Метаморфоза, которая произошла с комической оперой
Доницетти «I pazziter progetto» («Сумасшедшие по
заказу») — это метаморфоза вдвойне. Новое либретто
написал Юрий Димитрин, а музыку аранжировал
для ансамбля «Ма. Гр. Иг. Ал.» Игорь Пономаренко.
Вместо оркестра звучат, и весьма, нужно сказать,
«вкусно», балалайка, домра, баян, контрабас, рояль.

Мало того, спектакль идет в фойе театра на выгороженной
площадке и между зрительскими столиками
с шампанским, при этом «Ма. Гр. Иг. Ал.» со своими
инструментами располагается позади.

«Палата № 7». Сцена из спектакля. Фото В. Барановского

Но эпатирующее действо начинается гораздо
раньше, при входе: билеты проверяют строгие медбратья
и сестры в белых халатах и тут же прописывают
стол и диету. Зрители сразу становятся свидетелями
будней лечебницы для душевнобольных — на
площадке парадной лестницы особняка стоит убогая
железная кровать с примостившимися на ней
больными — маньяками и буйнопомешанными, которые
горланят советские песни под гармошку или
режутся в карты. В верхнем коридоре-фойе более
интеллигентная «тихая» больная что-то рисует на
полу, и так далее в том же духе. Среди помешанных
бродит свирепый доктор, еще более ненормальный,
чем его больные. Обстановка шокирующая, актеры
(а среди них много студентов консерватории) «оттягиваются» по полной программе, и зрителям нужно немало выдержки, чтобы адаптироваться в этом
бедламе.

В фойе со сценической площадкой их ждет новая
пьеса Димитрина с современными персонажами,
полная «экстравагантных» сюжетных ходов, фарсовых,
на грани вульгарности, шуток, и переизбыток
певческого текста, который довольно трудно понять.
Впрочем, в этом нет суровой необходимости:
для желающих творение драматурга представлено
в специальном буклете. А в принципе все происходящее
в сумасшедшем доме — только повод для веселой
игры с публикой, демонстрации артистичности
и раскованности молодой труппы, а временами
просто виртуозного пения, особенно у Екатерины
Кудрявцевой, которая и актерски весьма преуспела.

Такая полукабаретная форма театрального представления,
конечно, не новость, да и переделок классики
на современный лад сейчас не мало. Но когда
это сделано живо, остроумно, на отличной музыкальной
основе («Ма. Гр. Иг. Ал.» под управлением Пономаренко
и практически все певцы производят самое
благоприятное впечатление), почему бы и не внести
разнообразие в репертуар? Юрий Александров любит
и умеет шутить.

«Тоска» же сделана в лучших традициях театральной
мелодрамы. Характеры очерчены ярко,
повороты в поведении героев отчетливы. Злодей
Скарпиа жесток, коварен и берет силой все, что хочет.
Никакой рефлексии, никаких чувств. Просто
властное мужское желание. Каварадоси — художник
в любой момент жизни. Первая его ария звучит как
квинтэссен ция художнического мировосприятия
(а не как обычная «выходная»). Он и Тоску любит потому,
что воспринимает ее как прекрасное произведение
природы. А в тюрьме перед расстрелом не может
удержаться, чтобы не набросать на клочке бумаги
портрет прелестной маленькой девочки.

Сама Тоска — стопроцентная актриса, женщина,
всегда ощущающая себя на сцене, не привыкшая сдерживать
эмоции. Ее отношения с Марио Каварадоси
непросты, и ревность, возможно, не беспочвенна.

Таков расклад, когда в спектакле заняты Татьяна
Луцко, Сергей Алещенко, Сергей Калинов, все трое
с прекрасными голосами, хорошей манерой пения
итальянской музыки и актерским «попаданием»
в образы.

«Тоска». Сцена из спектакля. Фото Н. Разиной

Но какой бы из трех исполнительских составов
ни фигурировал, стилистика спектакля постановщиками
четко определена. Это красивый презентабельный
спектакль, поставленный на актеров-певцов
с красивыми голосами, темперамент которых
великолепно выявлен Александровым.

Диву даешься, как Вячеслав Окунев умудрился
выстроить на крошечной сцене такие масштабные
декорации! Причем оформление трех актов — без
глобальных перемен, но смотрится по-разному благодаря
свету, которым распоряжается тоже Окунев:
притвор собора св. Петра дает ощущение грандиозности
строения, уголок кабинета Скарпиа интимен.
А в третьем акте постановщики предлагают красиво
подсвеченную, несколько более абстрактную декорацию,
усиливающую театрально-мелодраматический
эффект самоубийства Тоски. Весь фокус в прозрачных
цилиндрах, с помощью которых художник
создает разные композиции, иллюзии, настроения.

В костюмах Окунева эпохи смешаны, но сделано
это корректно, и остается ощущение, что перед
нами спектакль, демонстрирующий уважение к традиции.
Однако есть здесь особый поворот постановочного
сюжета. Вначале героиня одета в блестящее
платье с разрезом от талии, шляпу, мех через плечо.
Шикарная женщина, умеющая носить дорогие
вещи. Во втором и третьем актах она предстает в тяжелом
платье наполеоновского ампира и в диадеме,
надвинутой на лоб, — некая униформа трагической
актрисы театра высокого стиля, которая может восприниматься
и как элемент стилизации классического (или даже классицистического) спектакля. На
подобную идею работает и нетрадиционный финал:
Тоска не бросается с высоты знаменитой римской
крепости Сант-Анжело (что вполне органично для
веристского спектакля), а закалывает себя на сцене
красиво-театральным жестом.

Может, конечно, показаться, что на такое решение
финальной сцены постановщиков толкнули условия
маленькой и неудобной сцены, но нет: режиссер
и художник достаточно изощрены в выдумках. Здесь,
я думаю, дело именно в отношении к материалу.

Александров, лихо актуализирующий любую оперу
прошлых времен, автор великолепно-дерзкого
«Евгения Онегина», положившего начало режиссерскому
свободомыслию в обращении со святыней
русского оперного театра, превративший, и достаточно
убедительно, Виолетту Валери в девушку с панели,
а Чио-чио-сан — в жительницу Нагасаки после
атомного взрыва, показал в «Тоске», что традиционный
музыкальный спектакль может быть увлекательным
и современным зрелищем.

Оркестр театра под управлением Михаила Виноградова — вполне в рамках культурной корректности.
Заботливо поддерживая певцов, он в оркестровых
tutti производит впечатление даже внушительное.
Впрочем, театр Александрова — вотчина
режиссуры и певцов, никаких музыкантских открытий,
если не считать шалости с Доницетти, здесь и не
ожидаешь.

Февраль 2007 г.