ФЕСТИВАЛЬ-ФОРУМ МОЛОДЕЖНЫХ ТЕАТРОВ ВО ВЛАДИМИРЕ
В городе Владимире, откуда всего около
200 км до Москвы, где трепетно берегут
белокаменную старину, а полчища суетливых
итальянских туристов сменяются отрядами
невозмутимых японцев с фотоаппаратами,
есть всего один драматический театр.
Не правда ли, странно? Но именно поэтому
для такого города, как Владимир, Фестиваль-форум
молодежных театров обернулся центральным
событием первой недели сентября.
Едва ли не каждый вечер театр осаждали тележурналисты.
Хоть в 12 дня, хоть в 7 вечера,
будь то вторник или воскресенье, зрители
заполняли зал на все 100. А молодые актеры
из Калуги, Брянска и Тулы исправно посещали
мастер-классы педагогов по движению
и речи из Москвы и Петербурга. Но, пожалуй,
куда большим событием этот фестиваль
стал для самого Владимирского театра.
Для того чтобы понять почему, надо немного
знать контекст. «Театральные города» России
разбросаны по ее карте весьма прихотливо. Кажется, рядом — Москва, а еще ближе
— такой театрально-педагогический гигант,
как Ярославль. Владимир же до недавних
пор был «белым пятном». Актеры театра
рассказывали хорроры про прежнего
директора, руководившего театром около
5 лет. Про разрушающиеся гримерки без
воды и отопления, про вынужденную изоляцию
(театр многие годы не выезжал на гастроли),
про репертуарный произвол (по принципу
— есть ли в них роль для директора,
который по совместительству оказался еще
и актером).
Так или не совсем так, но ситуация начала
меняться именно после прихода нового
директора — Бориса Григорьевича Гунина.
Собственно, он и выступил главным инициатором
фестиваля. Конечно, форум во Владимире
наследовал вполне традиционную схему.
Утром — мастер-классы, вечером — спектакли
и обсуждения их критиками из Москвы
и Петербурга. Ночью — актерские капустники
и фуршеты. На критические разборы,
кстати сказать, исправно собирались все (актеры,
режиссеры, директора) — даже если
обсуждали не их. Для Владимирского Драматического
сентябрьский съезд театров оказался
чем-то вроде капельницы, поставленной,
чтобы разогнать застоявшуюся в венах
кровь. Правда, и «проколы» были заметны
невооруженным глазом. В первую очередь
— на уровне отбора. На первый фестиваль
позвали всех — кто мог и захотел доехать.
Доехали — Воронеж, Тула, Тверь, Калуга,
Элиста, Москва.
С выбором спектаклей определялись
сами театры. И он, надо сказать, поражал
своей парадоксальностью. Дело даже не
в том, что учебные (дипломные) работы актерских
курсов из Владимира, Брянска и Калуги
соседствовали с репертуарными спектаклями,
некоторым из которых исполнилось
по
при театрах, эти же дипломные спектакли,
входя в репертуар, автоматически становятся
первыми профессиональными. Во
Владимир привезли целый ряд работ откровенно
не фестивального уровня. Например,
положенная на Майкла Джексона, блестящая
от мишуры «Русалочка» из тверского Театра
для детей и молодежи.
Не случайно фестиваль открылся выпускным
спектаклем учеников актера Владимирского
театра Николая Горохова — «Власть
тьмы» Л. Н. Толстого. Для Горохова этот курс
стал педагогическим дебютом. Для театра —
первым опытом обучения актерской молодежи
на базе театра (официально студенты
получат дипломы Владимирского университета).
К материалу Горохов и его ученики подошли
подчеркнуто серьезно — даже совершили
паломничество в Оптину пустынь. Мягкий
бытовой колорит спектакля противоречил
чрезмерной аффектации и героическим
позам. Кое-кому из молодых актеров «возрастные» роли явно оказались не по росту.
Толстого можно было разыграть без бород,
палок, армяков, согбенных спин, вологодского
говорка и прочих приемов, только дистанцирующих
молодых актеров от их героев.
Зато — не было того, мимо чего вряд ли бы
прошла столичная сцена: нарочитого смакования
«власти тьмы», хрустящих косточек новорожденного.
Был лик Христа, символизирующий,
что свет может зажечься в душе любого,
кто способен к покаянию.
Вампиловского «Старшего сына» выпускники
из Брянска сыграли бойко, в жанре
«забавного происшествия» и не переутруждая
себя драманализом. Самая «легкомысленная» пьеса Вампилова еще со времен популярного
фильма В. Мельникова с Караченцовым
и Леоновым располагает к такому
прочтению. Теперь же тенденция «анекдотизации» Вампилова приобрела «эпические»
масштабы. И по студенческим площадкам
бродят развеселые толпы репризных «Старших
сыновей» — с обаятельными Сильвами,
бесцветно-хорошенькими Ниночками и чудаковатыми
недотепистыми Сарафановыми.
Фестиваль показал, что для провинции
проблема современной драмы не менее актуальна,
чем для Петербурга. Если «Мотылек» П. Гладилина — армейская баллада про
рядового, превратившегося в девушку, —
блюдо, которое ничто не может спасти, будь
оно приправлено хоть Андреем Толубеевым
(БДТ им. Товстоногова), хоть сильным и честным
Юрием Овчинниковым в роли полковника
Кинчина (Воронежский ТЮЗ), то «Трепетные
истории» К. Драгунской (Тульский
ТЮЗ), странный гибрид выморочного текста
и попыток вскрыть его традиционными «станиславскими» ключами, тем не менее свидетельствует
о поисках театром нового содержания.
В расплывчатых «чеховских мотивах»,
унылом лейтмотиве «все проходит», автоцитатах
и самодовольном лирическом эксгибиционизме
этой не лучшей пьесы Драгунской
режиссер Владимир Шинкарев попытался
найти человеческие отношения. У фантомных
героев — обнаружить прошлое и социальные
связи. В результате же средоточием
зрительского «страха и сострадания» оказалась
живая черепашка, на протяжении
двух часов безуспешно пытавшаяся уползти
со сцены и упорно возвращаемая туда
актерами.
К сожалению, немногие зрители «с улицы»
смогли увидеть «Не про говоренное» (режиссер
М. Покрас) Центра драматургии и режиссуры
п/р А. Казанцева и М. Рощина. В столице
высказывание от первого лица, без остраняющей
художественности — почти штамп.
Провинции, где молодые герои так и не избавились
от эстетических ходулей, оно пока
еще в диковинку.
Наиболее приятно-полновесное впечатление
произвел «Забавный случай» Гольдони
дипломников из Калуги, воспитанных на
базе РАТИ (руководитель курса — А. Б. Плетнев).
«Забавный случай» о том, как сметливая
купеческая дочь, желающая выйти замуж за
бедного французского дворянина, проводит
серьезного и простодушного отца. Музыкальные,
пластичные, фактурные актеры
разыграли Гольдони с азартом, как по нотам,
четко расставив и «передвигая» персонажей,
как фигуры на шахматной доске амплуа. Но
эта ставшая уже нетрадиционной на столичных
сценах отрадная «традиционность» Гольдони
не отменила ни живого эмоционального
наполнения, ни игровых выходок. Правда,
молодые актрисы все-таки оказались на полшага
впереди своих партнеров. Больше других
запомнились исполнительница роли наивно-
лукавой служанки Марианны (Галина
Стадникова) и нелепо-пылкая Констанция
(Елизавета Лапина) — подруга главной героини
и строптивое орудие ее интриг.
Собственно, планка была задана лишь
в последние дни. Театрами, которые скорее
почетные гости, чем участники фестиваля.
«Собаки» Театра у Никитских ворот Марка
Розовского и «Стая» Калмыцкого Республиканского
ТЮЗа залакировали шероховатости фестиваля. Мюзикл Аркадия Манджиева,
в отличие от множества шоу, именующих
себя «мюзиклами», действительно — чистый
образец жанра. Танцы и песни здесь —
не вставные номера, а двигатели сюжета. Что
до самого сюжета, то он не оригинален. Режиссер
якобы погружает зрителя в маргинальную
молодежную среду Элисты (героев-любовников
зовут Джан и Лана), а по сути —
заимствует перипетии и мотивы «Вестсайдской
истории» и других западных первоисточников.
К реальной элистинской действительности
(о которой мы, слава богу, наслышаны)
этот глянец, с имитацией молодежного
слэнга («шнурки в стакане»!) и лаково-мелодраматичными
текстами, — отношения не
имеет. Красиво, неплохой вокал, пластичные
солисты — но все портит привкус фальши,
неизбежный, когда орденоносные дяди
из придворных театров сочиняют сентиментальные
истории про хищных зверьков мегаполиса.
Владимирскому фестивалю хочется пожелать
художественного успеха — пока авансом.
А «политический» прорыв он уже совершил.
Может, через пять лет, может, через десять
это мероприятие внесет кое-какие коррективы
в ставшую чересчур привычной театральную
карту России.
Комментарии (0)