Н. Коуард. «Сенная лихорадка». Театр
«Русская антреприза» имени А. Миронова.
Режиссер Наталья Колотова
Пьеса Коуарда — из тех, что в прошлом
веке принято было называть «милыми пустяками». В двадцатых-тридцатых годах прошлого
века эта комедия была чрезвычайно
популярна в Англии, поскольку полностью
соответствовала требованиям театрального
развлекательного жанра.
Сегодня же такая драматургия воспринимается
почти как классика интеллектуальная
— в ней есть «английская традиция»,
продолжающая мотивы Бернарда Шоу и Сомерсета
Моэма, ее можно назвать и комедией
положений, и комедией характеров, и комедией
идей.
По сюжету «Сенная лихорадка» перекликается
с романом Сомерсета Моэма «Театр»,
экранизированным на советском ТВ. Разница
в том, что там главная героиня не бросала
сцены, здесь же, в пьесе Коуарда, покинув
сцену, знаменитая актриса продолжает
играть, не может не играть. В жизни, в быту,
дома, в семье, с детьми, с мужем, с гостями
— ей нужна хоть какая-нибудь публика.
Она своей игрой может ввести в заблуждение
кого угодно, внушить что угодно и посмеяться
над чем угодно, неугасающая пылкость
чувств и живость ума — тоже предмет
и повод для розыгрыша и одновременно —
принцип жизни стареющей актрисы, которая,
увы, слишком рано ушла со сцены.
Это именно тот драматургический материал,
на котором можно «оттянуться» актерам,
тот «прелестный пустяк», который так
необходим и так подходит замечательной
петербургской актрисе Ольге Антоновой, номинированной
за исполнение главной роли
в этом спектакле на «Золотой софит». Вообще
тема «милых пустяков», драгоценных безделиц,
мимолетных жизненных впечатлений
вместо «крепких устоев», тема хрупкой и трагически
неуместной женственности и живости
— это сценическая тема Антоновой. Ее героини
всегда знали толк именно в «пустяках», умели — как никто — создавать из мелочей
жизни чудную и невероятную картину
мира, поражающую в итоге именно своей
глубиной и масштабностью.
К сожалению, театр сэкономил на оформлении
(или художнике), скудость и аскетизм
английской обстановки поражают даже закаленного
в коммуналках или на шести сотках
питерского зрителя. Иные элементы декораций
вообще необъяснимы: стульчики с вынимающимися
сиденьями, как в дачном сортире,
большой кусок рояля, выкрашенный
шаровой краской, — то ли авторы спектакля
намекают, что этот инструмент, словно военный
корабль, всегда готов к бою, то ли просто Балтийский завод по-спонсорски снабдил
театр дешевой корабельной краской: чтобы
не пропадала, покрасили рояль. Понятен
только натюрморт, нарисованный как продолжение
накрытого стола — обманутые натуралистичным
холстом, гости тычут в него
вилками, понятны чашки, приклеенные к переворачивающейся
столешнице, — вполне
удавшаяся попытка проиллюстрировать английский
юмор подручными пластическими
средствами.
Несмотря на этот «английский интерьер»,
к которому привыкаешь, поскольку ничего
больше не остается (реалии выживаемости
в условиях антрепризно-репертуарного самостоятельного
театра приходится учитывать),
спектакль замечателен актерским составом,
сыгранностью, прелестными неожиданными
и характерными интонациями Антоновой
и тем кайфом, который актеры сами
получают на сцене — а стало быть, величайшее
удовольствие получает и зритель.
Н. Колотова, ученица Л. Додина, не задавалась
целью найти новый сценический
язык, режиссура носит прикладной характер,
но зато она тактично помогает актерам «распределиться» — изящество и яркое своеобразие
главной героини, Джудит Блисс, ювелирно
и с юмором сведены в дуэтах с голосами
и особенностями других персонажей:
возникает ясная ансамблевая мелодия, в которой
у каждого прозвучит свое соло. Речевая
манера Антоновой, как всегда, завораживает,
«странность» парадоксальной Джудит
заразна — и рядом с нею все делаются немного
«с приветом», обнаруживая незаурядные
качества. Огромный и совершенно не
по-британски темпераментный сын Саймон
(И. Паршин), юная красавица дочь, будущая
достойная соперница своей маме (И. Волгина),
муж Дэвид, писатель-романист в исполнении
Р. Фурманова, дикция которого здесь
отлично «работает» на образ, — все они эксцентричны
и не вписываются в рамки общепринятых
норм. Каждый из неординарной
семейки приглашает на уикенд своего гостя,
совершенно не согласовав друг с другом
приглашение, в результате выясняется, что
гостевая «японская» комната всех вместить
явно не сможет, да и экономка, бывшая костюмерша
Клара, истинная англичанка (В. Высочина),
тоже не совсем готова к такому количеству
гостей, которых надо кормить.
Итогом «отдыха» в загородном доме становится
полная неразбериха чувств и симпатий
«несовместимых» между собой гостей.
Молодой поклонник мамы, неискушенный
в правилах хорошего тона спортсмен Сэнди
Тирелл (С. Дьячков), внезапно становится
женихом дочери, обворожительная светская
львица Мира (С. Письмиченко), приглашенная
сыном, заводит стремительную
интрижку с главой дома, который находчиво
использует приключение как материал
для своего романа. Дипломат Ричард Грэхем,
очень выразительно сыгранный Е. Барановым,
гость дочери, утонченный, но чопорный
и закомплексованный господин, обычно
обдумывающий каждое слово и не допускающий
опрометчивых действий, так очарован
талантом и внутренней свободой Джудит,
что признается ей в любви, хотя секунду
назад и не помышлял об этом. Милую же и
простодушную девушку Джеки (М. Мокшина),
прибывшую по настоянию мужа-писателя,
собственно, вообще никто не ждал. Предписанных
этикетом правил, установок и хороших
манер в этом доме не существует, здесь
свои законы, их выдумывает и устанавливает
постоянно играющая и интригующая Джудит,
которая у Антоновой и немного отрешена
— в качестве творца своей реальности, —
и в то же время активно включена в действие.
И если домашние не теряются в ее «игровом
пространстве», то гости временно утрачивают
всякие ориентиры и вынуждены
прибегать к помощи здорового эгоизма, чтобы
вновь обрести привычную почву под ногами.
Сыграно все это уморительно смешно
и тончайше-подробно, «не спеша», с опорой
на индивидуальности и органику, получился
великолепный актерский спектакль, комедия
и для ума, и для души.
Признаюсь, однако, что загадкой для меня
осталось точно переведенное авторское название
спектакля, которое, по нашим сегодняшним
понятиям, сродни аллергии, —
впрочем, если это и есть аллергия, то пусть
период цветения, ее вызывающий, длится
как можно дольше.
Комментарии (0)