Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ ПЕТЕРБУРГА

С РАЗУМОМ И С ЧУВСТВОМ

В.-А. Моцарт. «Cosi fan tutte».
Зальцбургский музыкальный фестиваль.
Музыкальный руководитель и дирижер Йоана Мальвиц, режиссер Кристоф Лой

Отметивший в этом году свое столетие Зальцбургский музыкальный форум стал единственным из крупных фестивалей, кто решился в прошедшем сезоне принять публику и представить зрителям пусть усеченно-измененную, но все-таки полноценную программу с двумя оперными премьерами. Фестиваль открылся «Электрой» в постановке Кшиштофа Варликовского, а следом за ней показали «Так поступают все женщины» в режиссуре Кристофа Лоя. Общеизвестная опера-буффа превратилась у Лоя в глубоко драматичное и вовсе не смешное повествование.

Б. Волков (Феррандо), Э. Драйсиг (Фьордилиджи).
© SF / Monika Rittershaus

В основе оперы Моцарта лежит интрига с переодеванием. Дабы доказать эфемерность добродетели верности, пожилой философ Дон Альфонсо заключает пари с юношами Феррандо и Гульермо, которые должны измениться до неузнаваемости и за сутки завоевать сердца подружек друг друга, сестер Дорабеллу и Фьордилиджи. В наши дни Альфонсо принято показывать скучающим циником, девушек изображать «прелесть какими дурочками», а завоевание сердец сводить к завоеванию тел. В либретто Лоренцо да Понте смешного не так уж много, поэтому сценичность «Cosi» обычно держится на утрированно комедийном поведении персонажей, самым смешным из которых является служанка Деспина. Кристоф Лой не поддерживает ни один из упомянутых стереотипов. Его герои, наши современники, лишены буффонадной комичности, ведут себя предельно естественно и играют то и дело в серьезное кино или в спектакль драматический, а не в комическую оперу. В большинстве постановок «Cosi» образы главной четверки персонажей нейтральны, у Лоя каждый герой — индивидуум. С сестрами Дорабеллой (Марианна Кребасса) и Фьордилиджи (Эльза Драйсиг) зритель знакомится во время увертюры. Девушки молоды, хороши собой и лишены какого-либо жеманства, словно рекламируют уходовую линию Chanel, обильно сдобренную дорогой пудровой отдушкой. В их спокойных манерах и элегантной пластике чувствуются не столько беззаботность и отсутствие материальных проблем, сколько хорошее воспитание и образование. Выводя на первый план явно положительных героев, располагая к ним публику, Лой с самого начала устанавливает интонационный вектор постановки, рассчитанный больше на сопереживание и сочувствие, нежели на смех.

Еще до того, как мужчины вступили в борьбу за женские сердца, зрителю дают понять, что каждая из сестер питает симпатию не только к своему жениху. В самом начале второй сцены первого действия, когда девушки восторгаются избранниками, Лой меняет адресатов комплиментов и его Фьордилиджи, глядя на медальон сестры, восторженно описывает достоинства Феррандо (Богдан Волков), а Дорабелла восхищается медальонным изображением Гульермо (Андре Шуэн). Это не единственный перевертыш в новой постановке. Большинство сцен с участием главных героев лишились здесь привычного комедийного акцента если не полностью, то в существенной мере. Потеряла комическую окраску ария страданий Дорабеллы «Smanie implacabili», «Come scoglio» сыграна Эльзой Драйсиг с такой эмоциональной отдачей, что следующий за ней обморок не вызывает улыбки. Серьезность происходящего замечательно отыграна в сценах, где мужчинам приходится рассказывать о своих любовных победах/поражениях. В их интонациях нет никакого хвастовства, наоборот, они с трудом подбирают слова. Шутка с переодеванием неожиданно обнажила чувства, о которых они раньше не подозревали. Взгляд на сюжет через оптику драматурга Нильса Наутена и режиссера Кристофа Лоя дает интересный шанс иного восприятия хорошо знакомого музыкального текста. То, что раньше казалось карикатурными терзаниями и шутовским притворством, вдруг обрело волнующий и проникновенный смысл.

Сцена из спектакля. © SF / Monika Rittershaus

Образ Дона Альфонсо (Йоханнес Мартин Кренцле) в новой постановке не так значителен и читается довольно тяжело. Когда оператор берет крупным планом его невротическое лицо маньяка-убийцы, кажется, что внутри него происходит неистовая борьба противоположностей. Посланник ли он света, дающий героям шанс еще раз подумать и разобраться в своих чувствах, или тьмы, разрушивший их возможное счастье, — неясно, но на скучающего философа или прожженного циника он мало похож. Его истинные намерения угадываются с трудом. Материальная сторона пари его мало интересует. Камера показывает, как Альфонсо отдает Деспине (Леа Десандр) все выигранные деньги и даже приплачивает из своих. Деспина у Лоя лишена того блеска бытовой смекалки, над которым любит посмеяться публика. Пандемические требования к фестивалю исключить антракты и секвестрировать партитуру привели к тому, что ее ария «In Uomini In Soldati» стала одним из фрагментов, которыми пришлось пожертвовать. У Деспины остались переодевания в Доктора и Нотариуса, но этим комическим сценам, к счастью, не удается перенаправить спектакль из драматического русла в комедийное.

Сцена из спектакля. © SF / Monika Rittershaus

Нельзя сказать, что Кристоф Лой первый среди оперных режиссеров удачно распорядился бесхитростным комедийным сюжетом и на его основе современным языком рассказал публике о сложностях взаимоотношений. Его главный идейный сосед — постановка Клауса Гута «Свадьба Фигаро» (зальцбургская премьера 2011-го), суть которой сводилась к тому, как непросто может быть устроена сердечная жизнь. Спектакль Лоя о том же самом. Даже визуально он похож на спектакль Гута как две капли воды: черно-белая гамма костюмов, минимализм сценических декораций, из которых — лишь белая стена с двумя дверьми да белая лестница. Но называть его эпигоном будет крайне несправедливо. При сходстве подходов к материалу это очень разные истории. В постановке Гута характеры не эволюционировали во времени, их сердечное хождение по мукам с чего начиналось, тем примерно и заканчивалось, а герои Лоя в значительной степени меняются по мере развития сюжета. Из непростого испытания, устроенного Доном Альфонсо, они выходят с разным, очень индивидуальным багажом разума и чувств. Произошедшее делает их эмоционально богаче, что не означает, к сожалению, счастливее. Финал спектакля открыт. Несмотря на то, что пары хоть и неуверенно, но воссоединяются в первоначальном сочетании, достичь мира и согласия им вряд ли удастся. За время, проведенное в образе соблазнителя, Феррандо успел страстно влюбиться в Фьордилиджи, которая прошла через сомнения в чувствах к Гульермо и вряд ли теперь забудет полный трепета взгляд Феррандо. Дорабелла испытывает интерес к Гульермо, а для самолюбивого характера Гульермо, кажется, большее значение имеет сам факт возвращения к нему Фьордилиджи, чем любовь как таковая.

Сцена из спектакля. © SF / Monika Rittershaus

Кристоф Лой и дирижер Йоана Мальвиц рассказывали, что быстро пришли к единому мнению не делать разницы между истинными любовными клятвами и притворством героев, принимая все чувства за подлинные. Идея превосходно легла на музыку, которая, независимо от ситуации, полна в «Cosi» искренней меланхоличной лирики и скорее подходит рассказу о любви, чем рассказу о притворстве. Трактовка Мальвиц показалась временами излишне торопливой. В некоторых моментах хотелось большего внимания к той самой лиричности, учитывая, что концепция постановщиков выстроена на теме искренности чувств. Солисты, все как один, показали впечатляюще цельные актерские работы, о чем можно написать отдельный текст. Труднее приходится с оценкой их вокальных и стилистических достоинств. Лучше всех в партии вписались яркое звонкое меццо Марианны Кребасса и густой темный баритон Андре Шуэна — оба не новички в Зальцбурге, оба чувствуют стилистические особенности материала, хотя тут им есть к чему стремиться. В арсенале победительницы Опералии-2016 Эльзы Драйсиг легкие, красивые верха соседствуют с провальной серединой, иногда неточным интонированием и небрежностью колоратуры. Богдан Волков при общем неплохом впечатлении испытывает явный недостаток стиля. Характерное для Моцарта звучание с красотой кантилены, подвижностью голоса не освоено им в полной мере, что усугубляется проблемами с колоратурой, как, впрочем, у большинства солистов-мужчин. Но если все же раздавать награды за сценическое мастерство, то приз надо поделить как раз между Волковым и Драйсиг.

Октябрь 2020 г.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.