Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

ЧАСТЬ РЕЧИ

ВРОДЕ СВОЯ, А ВРОДЕ — ЧУЖАЯ

Беседу с Натальей Ворожбит ведет Александра Тетерина

В драматургию Наталья Ворожбит вошла в период становления новой драмы, когда только-только возникли фестивали «Любимовка» и «Новая драма».

Вернувшись после десятилетнего периода обучения и работы в телевизионных проектах из России в Украину, работала главным редактором на ТВ. В 2011 году организовала фестиваль «Неделя актуальной пьесы», а в 2015-м — документальный «Театр переселенца».

Сейчас Наталья Ворожбит живет и работает в Киеве. Является одним из руководителей сообщества «Украинская новая драма» и реализует новые кино- и театральные проекты.

Александра Тетерина Хоть и банально, но хочется начать с истоков: как состоялось знакомство с театром? Какие детские впечатления формировали представления о нем?

Наталья Ворожбит В театре я, честно говоря, в первый раз побывала лет в 14. Это был Театр им. Леси Украинки. Сейчас уже не помню, что там шло, но точно помню: театр меня ничем особо не поразил. А первым спектаклем, который действительно впечатлил, стали «Служанки» Романа Виктюка, которых он привез в Киев. Красивая музыка, оголенные мужчины произвели на меня тогда колоссальное впечатление! Когда человек — чистый лист, незамутненное сознание, можно вкладывать в него что угодно. Сейчас я, разумеется, понимаю, какая это пошлятина, а тогда именно такой театр мне понравился. Потом я решила поступать в театральный, на театральную критику. Начала ходить по театрам: покупала билеты на все подряд и ходила — «удивлялась». В театральный я в итоге поступать не стала, решила: не возьмут. Тогда меня по знакомству мама определила в местный институт культуры.

Н. Ворожбит. Фото А. Железновой

Тетерина Почему же вдруг возник литературный институт? Как вы начали заниматься драматургией?

Ворожбит Есть такой драматург Анатолий Дьяченко из Севастополя. Сам он военный, служил 15 лет в ВМФ, а потом начал писать пьесы и ставить их. В 1990-х он приехал в Киев и создал центр современной драматургии и режиссуры. В этот центр случайно попала и я. Шел второй год моего обучения в институте культуры, и было ощущение, что занимаюсь какой-то ерундой. Вот тогда-то в моей жизни и возник Дьяченко. Пошла к нему в качестве актрисы: читать тексты. Потребности в актрисах не было, поэтому мне предложили попробовать придумать (написать) что-нибудь новое. Я начала придумывать. И ему очень понравилось! Когда я принесла ему свой первый текст, он меня так хвалил, что выросли крылья за спиной («я, девочка с окраин, без знакомств…») и я решила — это шанс! Теперь можно смело сказать, что Дьяченко изменил мою биографию. До этого, конечно, представить себе не могла, что буду драматургом. Вообще не знала, что есть такой вид искусства. Спустя некоторое время Дьяченко предложил мне поступить в Литинститут, в котором и сам учился. Я поехала. Это была возможность что-то поменять в жизни.

Тетерина С Киевом пришлось на какое-то время расстаться. Что заставило вернуться?

Ворожбит Десять лет я провела в Москве: пять лет училась и еще пять — жила там после института. Очень сильно скучала по дому. Поводом вернуться послужил первый Майдан в 2005-м. Мы тогда с мужем уже три месяца как были в Америке. Оттуда сразу же поехали в Москву, забрали все вещи и вернулись в Киев.

Документальный день в «Театре переселенца».
Фото А. Железновой

Тетерина Спустя почти десять лет случился еще один Майдан. Изменилось ли что-то после него? Появилось ли больше свободы слова?

Ворожбит В независимой Украине всегда была свобода слова, в кино и театре точно. Просто у отдельных людей ее нет, вместо нее — страх и самоцензура. Какой-то необъяснимый (или объяснимый) страх говорить правду, говорить на острые темы и на личные. Кроме того, это нужно делать со вкусом, с чем у нас в театре проблемы, так как мало смотрим хороший театр, нам его не привозят, а сами мы за ним не ездим.

Во время и после Майдана все художники почувствовали темы. Их оказалось так много, что это качественно повлияло на искусство в целом. Майдан и война многим добавили смелости и правильной творческой злости, а кого-то, наоборот, загнали в рамки — уважение перед событиями настолько сильное, что некоторые потеряли способность к критическому мышлению. Я понимаю этот процесс и стараюсь в себе с ним бороться.

Тетерина Чем время, когда вы входили в драматургию, отличается от нынешнего? Когда свободы творчества было больше?

Ворожбит С тех пор многое изменилось, появилась новая драма с определенными признаками. Сейчас мне, например, с первой ремарки понятно — современная пьеса или нет.

Когда я начинала писать, критериев для современной драматургии не было вообще, кроме разве что даты написания. То есть если очередная дачная пьеса под Чехова была написана в 1995 году, то она считалась современной. Свобода творчества была, это же 90-е, только никто не знал ее пределов. Все (почти все) писали по инерции так, словно существовали потолок и стены, которых на самом деле не было. Свободу творчества надо воспитывать, убирать внутренние рамки, избавляться от пиетета перед классикой.

Тетерина Вы теперь узнаваемы в Украине, однако складывается впечатление, что в России о вас знают больше. Почему так сложилось? В Украине не приживается современная драматургия вообще или вы сами не хотите «ставиться» на родине?

Документальный день в «Театре переселенца».
Фото А. Железновой

Ворожбит Меня, конечно, уже знают в театральных кругах — и там, и здесь. Хотя в России ко мне как-то особенно хорошо относятся, любят, ставят, а здесь очень долго к этому приходят: вернулась из Москвы и как чужая теперь. С другой стороны — своя ведь. Конечно, еще из финансовых соображений не ставят. Мне ведь нужно будет платить деньги. Чехову вот, например, платить не надо. Много вы тут видели современной драматургии? Нет! Потому что надо платить. Авторские права, а это все страшно не любят. И современные темы не любят.

Тетерина А где в творческом плане комфортнее лично вам, в России или в Украине?

Ворожбит Во всех планах мне комфортнее здесь, в Украине, даже когда совсем не комфортно. Более востребованной я раньше была в России, но сейчас это не так, что естественно в нынешней политической ситуации. Во многом я препятствую своей востребованности, когда, например, мне звонят несколько раз в год с первого канала и предлагают работу. Я не езжу туда и не заключаю контракты. Здесь я стараюсь писать такие тексты, какие смогут поставить только смелые и честные люди в России.

Тетерина Как вы видите то, что происходит сейчас в России? К чему это может привести?

Ворожбит В России врут, манипулируют сознанием, отбирают свободу у своих граждан и у чужих, взращивают нетерпимость ко всему, что имеет признак свободы. Не знаю, к чему это ведет. К кровавому восстанию или к абсолютному подчинению, принятию такой чудовищной, но во многом удобной модели.

Тетерина Постепенно, пусть очень медленно, создается определенная театральная среда в Киеве: новые проекты, новые деятели…

Ворожбит Это мы (имеется в виду тандем с Георгом Жено. — А. Т.) еще революцию совешили за последний год! До этого вообще все было мертво, а сейчас — где-то что-то уже намечается. В этом году сразу несколько небольших театров открылось: Дикий, «Театр переселенца», PostPlay — все в один год. Спектакли идут на «ура», продаются все билеты — все очень хорошо, хотя эти театры не имеют постоянной площадки, но они интересны людям, молодежи в частности, а ее сейчас ходит в театр немало.

«Вий». Сцена из спектакля. Театр им. Ф. Волкова (Ярославль). Фото Т. Кучариной

Тетерина Но пока таких театров — на порядок меньше. Что делать с остальными? С теми, что замерли в своем развитии? У них-то как раз есть огромные здания, ресурсы, в отличие от «новых».

Ворожбит Ой, я не знаю, что с этим делать! Я отказываюсь об этом думать, потому что я ничего с этим сделать не могу. Надо делать свое. Хотя, конечно, «свое» без площадки — сложно.

Есть у нас одна мечта — создать, условно говоря, Институт драмы, куда вольются различные проекты (документальные и не документальные), где будет организован лекторий, будут постоянно проводиться какие-то «живые штуки». Место, куда можно будет кого-то/что-то привозить, обучать по всем театральным отраслям, проводить лаборатории, экспериментировать. Но пока все очень тормозится, как раз таки из-за отсутствия помещения.

Тетерина А на киностудии имени Довженко, где сейчас базируется «Театр переселенца»?

Ворожбит Нас оттуда, скорее всего, выгонят ближе к осени: мы же ничего не платим. Будем снова искать — где. Надеюсь, к тому времени что-то сдвинется с мертвой точки, и с Институтом драмы чтото прояснится. На самом деле мы меньше чем за год уже немало наработали, с одним только «Театром переселенца».

Тетерина Как вообще возникла идея этого театра?

Ворожбит Началось все с первой нашей поездки на восток и со спектакля «Николаевка». Когда был фестиваль «Донкульт» во Львове, нам предложили провести что-то вроде лаборатории. Тогда-то мы и придумали этот проект с переселенцами. Работали в течение двух недель и в конце фестиваля представили результат этой работы. Дети рассказывают со сцены свои же истории, из чего, в общем, и сложился спектакль. По возвращении в Киев решили, что нужно продолжать заниматься этим проектом.

Тетерина «Театр переселенца» стал всецело документальным театром. А как, на ваш взгляд, применимо ли вообще к театру понятие «документальный»? Ведь если документ обработан, он перестает быть документом в чистом виде, а если нет, то это — не театр.

Ворожбит Это не документ в чистом виде и не театр, это — синтез. Сведения собираются, отсеиваются, монтируются… Потому-то и называется — документальный театр, не просто документ или театр, это — объединение жанров, отдельное направление.

Тетерина Направление это по понятным причинам пользуется популярностью, но рано или поздно ресурсы будут исчерпаны, и «Театр переселенца», который так интересен сейчас, станет невостребованным. Что с ним будет потом? Исчезнет или перерастет в другой проект?

Ворожбит «Театр переселенца» как проект, скорее всего, вольется в Институт драмы, какое-то время еще просуществует, но не думаю, что долго. Эти душещипательные темы действительно сейчас должны звучать, но, надеюсь, со временем все както более или менее наладится, и не будет потребности про это говорить.

С. Иванова-Сергеева, И. Сухорецкая в спектакле «Саша, вынеси мусор». Центр им. В. Мейерхольда.
Фото Н. Базовой

Я совершенно не хочу заниматься переселенцами бесконечно. Так же и документальный театр — только одно из направлений, которые меня увлекают. Постоянно заниматься только им одним — неинтересно.

Мне, например, нравятся тексты современных украинских драматургов.

Тетерина Много сейчас таких?

Ворожбит Когда мы начали делать фестивали, материала не было вообще. Сначала нам присылали тексты люди, которые, судя по всему, о театре и знать не знают: уйма странных текстов, пьес… Позже стали возникать довольно интересные авторы. И чем дальше — тем лучше.

Тетерина Все эти люди учатся на драматургов? Или «из ниоткуда»?

Ворожбит Это люди со всей Украины, в основном к театру не имеющие никакого отношения. Но они пишут интересные вещи! Взять тот же шорт-лист «Любимовки»: туда последние годы по 5–7 наших авторов попадают. И на фестивале, который мы делаем, будем продолжать собирать современную драматургию. Современные тексты должны ставиться! В планах, конечно, различные лаборатории: драматургические, режиссерские, их объединения.

Тетерина Часто ли проводятся лаборатории? Распространен ли в Украине такой формат?

Ворожбит Они не часто возникают, но в целом все понимают, что это такое.

Тетерина А фестивали? Насколько это движение развито? Ворожбит Из всеохватывающих существует только один — «ГОГОЛЬfest» (он не «чисто театральный»). А из более узкоспециализированных — пять лет назад родился фестиваль «Тиждень актуальної п’еси» («Неделя актуальной пьесы»), потом «Донкульт». Хотя второй больше кинофестиваль, там есть довольно насыщенная театральная программа. Он будет проходить в октябре.

В Украине пока нет налаженного драматургического процесса. Но необходимо постоянно стимулировать его: устраивать конкурсы, семинары, серьезные, с хорошим финансированием, чтобы через годы усердных стараний в попытке создать драматургическую среду созрели (может быть!) первые плоды. В России около шести крупных фестивалей современной драматургии: «Новая драма», «Любимовка», «Действующие лица», «Володинский». А здесь ситуация трагическая.

Тетерина Какие перспективы у фестиваля «Тиждень»?

Ворожбит «Тижднем» я больше вынужденно не занимаюсь. Но я желаю фестивалю долгой и плодотворной жизни. Он очень нужен Украине, на нем действительно поднимаются все современные вопросы и создается сообщество современных театральных художников.

Тетерина Чего еще остро не хватает украинскому театру?

Ворожбит У нас нет театральной критики. Вообще. Можно по-разному относиться ко всей этой политической ситуации, но то, что мы теряем кадры, сказывается на театральном процессе. Нам очень нужны люди, тем более квалифицированные. Критики нет. Уровень обсуждений такой, что за голову хватаешься. Ужасно. В феврале, например, в театре им. Франко была встреча «Судьбы новой драмы». Потом — обсуждение. Это было бездарно.

Тетерина Почему так сложилось? Ведь в театральном институте им. Карпенко-Карого есть отделение театроведения?

Ворожбит В Карпенко все печально — по всем параметрам. Может, и найдется педагог более-менее вменяемый, который не очень искалечит студента, но в целом — нет.

Тетерина Вы работаете над различными театральными проектами/фестивалями, пишете пьесы. А как пришли к написанию сценариев? Это был только заработок или — еще одна форма самовыражения?

Ворожбит Сначала — только заработок. После института (еще в Москве) меня попросили написать сценарий к какому-то фильму, потом были молодежные сериалы, у меня довольно легко это получалось, так я стала нормально зарабатывать. Очень быстро меня стали брать главным автором на разные телевизионные проекты, куда я в итоге написала миллионы текстов: где-то что-то запустилось — пишу туда, в другом месте — туда, тогда же только возникла Амедиа, так что работы было достаточно. Разумеется, набила руку и по возвращении в Киев сразу же устроилась на СТБ директором творческого департамента. Параллельно я продолжала писать для Москвы.

Тетерина Не мешало это театру (драматургии)?

Ворожбит В театре я отдыхала. Он был отдушиной, местом, где я совершенно свободна, где делаю, что хочу. Да, это всегда — не большие деньги, но — возможность высказаться. Я к этому и относилась как к высказыванию. А сценарии, заказы… За три года мне это страшно надоело, и я перестала писать для кино и работать на телевидении вообще — был очень сильный передоз. Сейчас ситуация изменилась: я могу позволить себе выбирать какие-то интересные лично мне проекты, писать о том, о чем хочу.

Тетерина Например, об аэропорте1. Уже идет работа над фильмом?

Ворожбит Да. Я уже познакомилась с военными, которые там были, взяла интервью у тех, кто воевал, и — написала. А дальше самое сложное — снять. Съемки будут ориентировочно зимой. Когда выйдет, не знаю, наверное, еще через год.

Тетерина В 2015-м ведь уже выходил фильм про аэропорт («Аэропорт» Шахиды Тулагановой)?

Ворожбит Да, «типа документальный», чтото вроде документальной реконструкции: события, участники… Очень низкого уровня, на мой взгляд. Больше шума было вокруг этой картины. А зритель, знавший не понаслышке о тех событиях, выходил из кинотеатра и говорил «Фу», потому что это — плохое документальное кино. То, что снимаем мы, — кино художественное. Посмотрим, каким оно будет. Может, зрители выйдут и тоже скажут «Фу», но надеюсь, что нет. Очень переживаю, потому что около года этой темой жила, сильно погрузилась в материал, очень старалась.

Тетерина А что планируется ближайшее время в театре? Слышала, вы ищете героев для нового проекта о Крыме.

Ворожбит Идея была сделать документальный проект о Крыме к годовщине его «отсоединения». Но к марту не успели. Я дружу с Ахтемом, который будет снимать про аэропорт. Он крымский татарин, живет и работает в Киеве. К нему-то я и обратилась. Он, конечно, идею поддержал, но, так как каждый день занят на съемках, поймать его удается с трудом. Так что в каком-то смысле я выступаю в качестве режиссера. Премьеру планируем осенью в Крымском доме.

Май 2016 г.

1 Многосерийный фильм про защиту донецкого аэропорта, режиссер Ахтем Сеитаблаев, сценарий Натальи Ворожбит.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.