Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ЭСТЕТИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ ТЕАТРА

«МАТЬ ИИСУСА» АЛЕКСАНДРА ВОЛОДИНА ГЛАЗАМИ БИБЛЕИСТА

Пьеса-притча Александра Володина «Мать Иисуса» самим своим названием говорит, что основана она на евангельских событиях, и развития этих событий ожидаешь. Однако, когда пытаешься осмыслить философскую (по-человечески) и источниковую (уже профессионально) глубину этого не совсем обычного произведения, возникает множество как размышлений, так и вопросов. Попробую рассмотреть пьесу на фоне русских драматических произведений на библейские темы и — на фоне собственно Библии.

Облачное Успение. Начало XIII в.
Государственная Третьяковская галерея

Тексты Священного Писания привлекали внимание драматургов с самого возникновения русского театра, более того, именно библейские сюжеты были положены в основу первых пьес придворного театра царя Алексея Михайловича в семидесятые годы XVII в. Пастор Немецкой слободы И. Г. Грегори написал «Артаксерксово действо», в основе которого книга Есфирь, и «Комедию из книги Иудифь, или Олоферново действо» (премьеры — 1672 и 1673 гг.). Обе пьесы написаны на исторические темы библейских книг, в которых женщины-героини (Есфирь и Иудифь) спасают еврейский народ от поработителей. Кроме них в репертуаре театра Алексея Михайловича были утраченные или сохранившиеся лишь частично пьесы «Комедия о Товии Младшем» (по книге Товита), «Жалостная комедия об Адаме и Еве» (по книге Бытия), «Малая прохладная комедия об Иосифе» (также по книге Бытия) и «Комедия о Давиде с Голиафом» (по 1-й книге Царств). Эту же традицию продолжают Симеон Полоцкий пьесами «О Навходоносоре царе, о теле злате и о триех отроцех, в пещи не сожженных» и «Комедия притчи о блуднем сыне» и Димитрий Ростовский «Комедией на Рождество Христово».

Нравоучительные драмы на темы священной истории были популярны в школьном театре, это «История о Давыде и Голиаде» шляхтича Степана Чижинского, а также семинарская пьеса из библейской истории. Их тексты до наших дней не дошли. К 1720-м гг. относятся «История о царе Давиде и сыне его Соломоне Премудром» и «Действо о князе Иефае Галаатском, како принесл дщерь свою единородную на жертву Богу». Их источниками были 3-я книга Царств и книга Судей Израилевых. В Петровское время у русских драматургов также был популярен сюжет о Есфири.

За исключением двух пьес Симеона Полоцкого и Димитрия Ростовского, внимание драматургов было сосредоточено на ветхозаветной истории. Выбор именно этих сюжетов не случаен: кроме того, что они красочны и захватывают внимание, они не приводили к конфликту с церковными богослужениями, поскольку эти книги во время служб не использовались.

Однако с созданием в 1721 г. Священного Синода пьесы на сюжеты Священного Писания постепенно уходят из официального в народный театр. Так, как минимум три памятника связаны с именем библейского мудреца царя Соломона. В 1730-е гг. в среде студентов Славяно-греко-латинской академии игралась интермедия о «Соломоне и Гаере», она же представлялась в московским балаганном театре в 1760-е гг. под названием «Царь Соломон и Маршалка». В балагане разыгрывалась в 1749 г. комедия на тему суда царя Соломона. Во второй половине XVIII в. александрийским стихом была написана переделка народной драмы — пьеса «Царь Соломон». В конце XVIII в. появляется еще одна устная народная драма — «Царь-Ирод», несущая следы влияния украинского вертепа.

Богоматерь Иерусалимская. XVI в.
Вологодский государственный историко-архитектурный
и художественный музей-заповедник

Обращения драматургов к библейской тематике после начала работы Священного Синода стали эпизодическими, практически сошли к минимуму. Например, в 1807 г. Г. Р. Державин пишет трагедию «Ирод и Мариамна» (изначальное название «Ирод Великий»), премьера которой на музыку С. И. Давыдова состоялась в 1808 г. Однако в предисловии к сочинению Державин подчеркивал, что его непосредственным источником была «История Иудейской войны» Иосифа Флавия и он изображает историю иудейского народа, но не библейскую. Отмечу, что «Ирод и Мариамна» — опера, этот момент будет важен для второй половины XIX в.

В 1810-е гг. к библейской тематике обратились А. А. Шаховской («Дебора, или Торжество веры», в соавторстве с Л. Н. Неваховичем, 1810) и П. А. Корсаков («Маккавеи», 1815). Оперные образы вдохновительницы и руководительницы войны еврейского ополчения против ханаанейского царя Явина Деборы (книга Судей) и Маккавеев, возглавивших восстание против ига сирийских греков, которое завершилось полной независимостью Иудеи (1-я и 2-я Маккавейские книги), явно навеяны Отечественной войной 1812 г.

В середине 1820-х гг. В. К. Кюхельбекер пишет либретто «Возвращение Товии» к одноименной оратории Гайдна, созданной в 1775 г., а в списке драматургических замыслов А. С. Пушкина 1826–1828 гг. значится «Иисус», но эта запись, по определению Ю. М. Лотмана, «остается загадочной».

В 1820-е гг. по поручению Синода в России началась работа по переводу Библии на современный русский язык (так называемый Синодальный перевод). Перевод издавался по частям, по мере завершения работы над отдельными книгами, до 1875 г., а в 1876 г. был выпущен в свет и полный текст. Публикация книг Священного Писания на русском языке вызвала всплеск интереса к ним в драматургическом отношении.

16 мая 1863 г. на сцене Мариинского театра состоялась премьера оперы А. Н. Серова «Юдифь», написанной по материалам только что опубликованной на русском языке книги Ветхого Завета. В 1867 г. на стихи Дж. Байрона, написанные по сюжету 37 главы книги пророка Исаии, М. П. Мусоргский создает хор «Поражение Сеннахериба». Год спустя после публикации Синодального перевода Маккавейских книг (1873) появляется опера А. Г. Рубинштейна «Маккавеи», написанная, правда, по драме О. Л. фон Мозенталя и поставленная впервые не в России, а в Гамбурге. В 1877 г. Мусоргский пишет второй хор — «Иисус Навин», в котором, по его собственному признанию, неуклонно следовал библейскому тексту. На сюжет книги Руфь в 1887 г. одноименную оперу создал М. М. Ипполитов-Иванов. Несколько десятилетий спустя, в 1915 г., появляется кантата С. И. Танеева «По прочтении Псалма» на стихи А. С. Хо-мякова по мотивам 49 Псалма.

Всех скорбящих Радость (с грошиками).
XIX в. Государственный исторический музей (Москва)

Как мы видим, в Синодальный период Русской Церкви театральное переложение библейских сюжетов возможно было только в музыкальных произведениях (исключение — две пьесы, написанные по случаю Отечественной войны 1812 г.) и исключительно на ветхозаветные сюжеты. Нам не удалось найти документов относительно синодального запрета на библейские драматические постановки, однако очевидно, что церковный институт не поддерживал «лицедейские» представления священных для христианства сюжетов, их можно было только воспевать. Подтверждение этому — история с не состоявшейся в России постановкой пьесы Уайльда «Саломея». Русский перевод пьесы в 1904–1908 гг. выдержал шесть изданий, однако осуществить постановку на сцене удалось лишь после значительных изменений текста и под названием «Танец Семи Покрывал». Просьбы режиссеров, в том числе и К. С. Станиславского, разрешить поставить пьесу в менее измененном виде были безуспешны, и только в 1908 г. Николаю Евреинову удалось получить разрешение на постановку в театре В. Ф. Комиссаржевской. Однако и Евреинов убрал из пьесы все, что напоминало бы о ее библейском сюжете, поменял имена персонажей, переименовал пьесу в «Царевну» — и 27 октября 1908 г. прошла генеральная репетиция. Но даже после множества изменений, включая название, будучи полностью готовой, пьеса была запрещена к постановке за несколько часов до премьеры.

Только в 1914 г., то ли в преддверии, то ли после начала Первой мировой войны (даты написания разнятся, по одним источникам январь, по другим — декабрь) к сюжету книги Судей в пьесе «Самсон в оковах» обращается Леонид Андреев, но опубликована она была только после смерти автора — в 1923 г. в альманахе «Эпоха», с указанием 1915 г. как даты создания.

«Мать Иисуса» Александра Володина выглядит уникальным явлением. Действительно, написанная по евангельским мотивам пьеса для драматического театра, созданная в мирном 1970 году в более чем нерелигиозной стране…

«Мать Иисуса» предельно локализована по месту и времени. Именно с уточнения места и времени действия она и начинается: «Тридцать третий год нашей эры. Дом Марии, матери Иисуса». Более того, это не просто «тридцать третий год нашей эры», а — лишь один день этого года, день Воскресения. К Марии, хозяйке дома, один за другим приходят разные люди, приносят Ей — еще не подтвержденную, кажущуюся фантастической — весть о Воскресении Ее Сына, наполняют Ее сомнениями, ждут от Нее чудес, преисполняются отчаяния и равнодушия… Володин погружает читателя и зрителя в обстановку двухтысячелетней давности, но при этом не играет историческими реалиями, взывая к человеческим — и материнским прежде всего — чувствам.

Н. Ершова (сестра), Т. Кулиш (мать Иисуса), С. Сытник (старший брат). Александринский театр. 1991 г. Фото В. Красикова

Александр Володин, внимательный читатель, следует Евангелию. В первую очередь это относится к ближайшему окружению Марии — Ее, а значит, и Ее Сына родственникам.

Действие начинается с того, что в дом Марии приходит Ее «младшая сестра». Возможно, имеется в виду Мария Клеопова, ср. Ин. 19:25: «При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина». В Мф. 13:55.56 упоминаются братья и сестры Иисуса — дети Марии и Иосифа: «Не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? и сестры Его не все ли между нами?..» Перифразом этого звучат слова пьесы: «…Боялись, что люди увидят его с нами и скажут: а не плотников ли это сын? Да вот же его мать и братья, мы же их всех знаем, чем же он от них отличается? И начнут сомневаться в нем. А Он Божий сын! Он Божий сын! Божий сын!»

Т. Кулиш (мать Иисуса). Александринский театр. 1991 г. Фото В. Красикова

Характерно, что, хотя в Евангелии названы четыре имени Его братьев, у Володина они, как и сестра Марии, безымянны, — чтобы воспринимать их обобщенно. В пьесе действует «старший сводный брат Иисуса» — по всей вероятности, это сын Иосифа от первого брака, в противном случае он не мог быть назван старшим, поскольку Иисус был первенцем: «…Иосиф поступил, как повелел ему Ангел Господень, и принял жену свою, и не знал Ее. Как наконец Она родила Сына Своего первенца, и он нарек Ему имя: Иисус» (Мф. 1:24–25). Не будучи родным, он называет Марию исключительно по имени («Здравствуй, Мария, — сказал он и почтительно поцеловал Марию») и на правах старшего защищает и оберегает Ее: «В душе у нее чисто, — сказал старший брат. — Она Иисуса родила! Не забывайте все же, куда вы пришли!» Ко времени действия пьесы очевидно, что Иосифа Обручника, супруга Марии, уже не было в живых; полагают, что он скончался в возрасте около ста лет, вскоре после посещения Иерусалима с 12-летним Иисусом, поскольку после этого его имя в Евангелиях не упоминается. Из контекста пьесы видно, что «сводный брат» остался старшим мужчиной в доме — и он пытается организовать жизнь семьи, сохранить ее в мире и благополучии, стараясь не допустить конфликта (многократно повторяемое «тихо, тихо») и самой возможности чего-то внеземного («…А для нас он просто Иисус. И были у него обыкновенные человеческие недостатки. И достоинства. И были у него завихрения. А что касается меня, то я далеко не во всем с ним согласен. Случалось с ним и поспорить»). Возможно, он не мог понять и принять Божественную природу Иисуса, о которой ему напоминает Мария: «…Я, во всяком случае, старший. — Не ты старший, не ты. Старшего дома нет, — сказала Мария».

Похвала Богоматери с Акафистом.
XIV в. Успенский собор Московского Кремля

Не меньшую роль играет и «настоящий брат Иисуса» — «мальчик лет шестнадцати». Он по-юношески постоянно голоден и увлечен возможностью прикоснуться к «великому», как ему кажется, — общаться с римлянином и даже посетить Рим, и, как и старший брат, далек от постижения истинной природы Иисуса. Шестнадатилетний мальчик — в то время как Иисусу было тридцать три — по замыслу Володина, он, без сомнения, должен был быть сыном Иосифа и Марии. Правда, обращает на себя внимание некоторая несогласованность его возраста и даты предполагаемой смерти Иосифа, случившейся двадцать один год назад; «мальчику» должно было быть как минимум двадцать. Однако его возраст — шестнадцать лет — символичен.

Кроме него, единственный человек, о возрасте которого заходит речь, — сама Мария. Вопрос «Тебе сколько лет?» задает безымянный ученик Иисуса. И сам же на него отвечает: «Уж под пятьдесят, наверно», — Мария подтверждает: «Да, уж скоро». Согласно апокрифу «История Иакова о рождении Марии», на момент Рождества Ей было шестнадцать лет, и, соответственно, к распятию и Воскресению Иисуса Ей уже исполнилось сорок девять. Однако в иконографии Богородицы неизвестны изображения Ее лика в старшем возрасте, не исключение из этого даже иконы Успения. В продолжении диалога Володин акцентирует на этом внимание: «…А ты все такая же, как прежде. — Когда — прежде? — Когда ты Его родила». То есть в природные сорок девять лет Богородица сохраняла внешность, как в день Рождества, — молодой шестнадцатилетней женщины, по возрасту равной Ее младшему сыну. Близкие привыкли к этому: «…Я как-то не обращала внимания, — сказала сестра», за исключением того мальчика, ровесницей которого выглядела его мать: «А я обращал внимание. Думаю, что такое? — сказал мальчик». Он единственный, кто удивлен Ее внешностью, окружающие удивлены иному — ее истинному возрасту: «Вам пятьдесят лет? — удивился римлянин. — Хотя, конечно… Ну да, меньше и быть не может… Да вас надо показывать римским дамам!..»

Е. Дурова (дочь), А. Каменкова (мать), С. Тарамаев (младший сын). Театр на Малой Бронной. 1988 г. Фото Г. Несмачного

Человеческую природу Иисуса подчеркивает эпизод, в котором старший сводный брат старается найти что-нибудь из Его личных вещей, что можно было бы показать или даже подарить пришедшему в дом римлянину — почитателю Иисуса. Старший брат говорит: «Здесь полка, которую он собственноручно выпилил. Довольно интересный узор, несколько национальный, может быть… На чердаке сохранилась кроватка, в которой он спал в детстве, можно подняться, посмотреть». Кроватка — возможно, лишь напоминание о Вифлеемских яслях, но «полка, которую он собственноручно выпилил», — явное свидетельство того, что не только Иосиф Обручник был плотником, но и Иисус был обучен этому мастерству (Мк. 6:3). «Мария, давай подарим ему полочку. … — Полочку — нехорошо, — сказала Мария. — Как будто специально дождались и вот распоряжаемся его вещами». Старший брат предлагает: «Тогда подарим эту палку. Палку, надеюсь, жалеть не будем?» — «Это его дорожный посох, он с ним ходил, нельзя». Имеется в виду пастушеский посох Иисуса, с которым Он изображается на иконах «Добрый пастырь». Нельзя подарить даже Его ремешок от сандалий — ибо это тоже вещь символичная, ср. Ин. 1:26–27: «…Я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете. Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня. Я недостоин развязать ремень у обуви Его». В отношении к личным вещам Иисуса и в запрете их отдавать Мария словно вновь подчеркивает двойную природу Иисуса: для Нее Его вещи и память о Сыне, и святыни, которых касался Он. Впрочем, для каждой матери эти вещи неразрывны: свято все, что касается сына.

А. Каменкова (мать). Театр на Малой Бронной. 1988 г. Фото Г. Несмачного

В пьесе немного общих исторических реалий. Володин не заостряет на них внимание, лишь эпизодически вводя в текст.

Еще не зная о Воскресении Иисуса, Мария в тоске произносит: «Лягу на гробницу, полежу». Что имеется в виду? Гроб Господень — типичная гробница периода Второго Храма, высеченная в природной скале. Тело Иисуса было положено на каменное погребальное Ложе ногами на восток, головой на запад. Изначально вокруг Ложа существовала погребальная пещера, но она была разрушена вместе с храмом в 1009 г. по приказу халифа Аль-Хакима. Сохранились лишь само Ложе, часть стен пещеры и входа. Сейчас пещеру заменяет устроенное внутри Кувуклии небольшое помещение, почти половину которого у северной стены занимает Ложе.

Богоматерь Вифлеемская. Вифлеем. Храм Рождества

О подчиненном положении Иудеи (с 63 г. до н. э. Иудея стала вассалом Рима) говорит пришедший в дом Марии римлянин, причем характерно, что не местные жители жалуются на притеснения со стороны завоевателей, а сожалеет один из представителей Римской империи, который «Иисуса… почитает и сам возмущен этой бессмысленной казнью». «Владычество Рима — тяжелое бремя… Римлянам смешно рассчитывать на любовь порабощенной страны».

И наконец, последний небольшой фрагмент, который может быть отнесен к описанию исторической обстановки времени распятия и Воскресения Христа: «В дом вошла молодая женщина, усталая, с дальней, видимо, дороги. Обратилась к Марии». Вполне может быть, что Володин был знаком с апокрифами, согласно которым на самой заре своей христианство было в большей степени женской религией, а первой христианкой — Мария Магдалина, первой удостоившаяся видеть Воскресение Христа.

Отношение к Марии Магдалине и ее свидетельстве Воскресения у действующих лиц неоднозначно. Старший брат говорит римлянину: «Магдалина — одержимая женщина. При ее отношении к Иисусу — весьма понятная галлюцинация». В этой фразе ощутим намек на апокрифическое Евангелие от Филиппа, согласно которому Иисус и Мария Магдалина состояли в любовной связи: «…Спутница Сына — это Мария Магдалина. Господь любил Марию более всех учеников, и он часто лобзал ее уста. Остальные ученики, видя его любящим Марию, сказали ему: Почему ты любишь ее более всех нас? Спаситель ответил им, он сказал им: Почему не люблю я вас, как ее?» В канонических Евангелиях присутствует лишь женщина-блудница с алавастровым миром, помазавшая Христа, с которой в католической традиции отождествляется Мария Магдалина (см. Мф. 26:6–12, Мк. 14:3–9, Лк. 7:37–88, Ин. 12:1–8). Ответ римлянина у Володина необыкновенно человечен и прост: «Значит, она больше всех Его любила, если первая увидела!»

Апостол Петр упоминается в тексте как свидетель Воскресения, а также — «первый друг, Петр, первый и отрекся». Тема отречения Петра развита во всех канонических Евангелиях.

Л. Богославская (мать). «Мать Иисуса». Режиссер К. Худяков. 1990 г. Кадры из фильма

За исключением Петра и Марии Магдалины, в пьесе безымянны и ученики Иисуса, причем характерно, что они названы друзьями: «Ну кто теперь не боится! Тоже дрожат. Самые верные друзья попрятались. Все куда-то исчезли, никого не найти» — ср. Мк. 14:50–52: «Тогда, оставив Его, все бежали. Один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них».

Не имеет имени и ученик, пришедший в дом к Марии, — «человек в пыльной дорожной одежде. У него ясное, сильное лицо. Это один из учеников Иисуса». В разговоре с ним вновь возникает тема, что «все куда-то исчезли»: «На дорогах ни души. Иду по улицам Галилеи — никого, тишина, никто не работает, лавки заперты, все сидят по домам. Выглядывают в окошки, чего-то ждут. А чего ждать? Все, что должно было произойти, уже произошло». Он первым сообщает Марии о Воскресении Ее Сына: «Для того я пришел сюда, чтобы сообщить, что произошло. Потому что тебе теперь предстоит совсем другая жизнь. Теперь, Мария, ты будешь жить иначе». И — рассказывает: «Вечером все мы, Его ученики, собрались как прежде за трапезой, чтобы вместе вспомнить Учителя. Двери были заперты. Как вдруг Он появился среди нас — никто и не заметил как, когда — и сказал: „Мир Вам“. Только два слова, больше ничего не сказал. На руках и ногах Его были раны от гвоздей. Но мы ничего не смогли сказать Ему в ответ. Мы растерялись. Хотя Он сам говорил нам при жизни: там, где соберутся во имя Его, Он будет между ними». Рассказ ученика представляет собой компилятивный пересказ двух евангельских фрагментов, Ин. 20:19–20: «…Вечером, когда двери дома, где собирались ученики Его, были заперты из опасения от Иудеев, пришел Иисус, и стал посреди, и говорит им: мир вам! Сказав это, Он показал им руки и ноги и ребра Свои»; и Мф. 18: 20: «…Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Последнюю мысль позже высказывает и шестнадцатилетний «настоящий брат» Иисуса.

Л. Богославская (мать). «Мать Иисуса». Режиссер К. Худяков. 1990 г. Кадры из фильма

Мария, в свою очередь, отвечает ему пересказом Евангелия от Луки: «А хотите знать? …Если бы Он пришел сюда еще раз, вы бы снова предали Его и стояли бы в сторонке и смотрели, как Его распинают!» — ср. Лк. 23:49: «Все же, знавшие Его, и женщины, следовавшие за Ним из Галилеи, стояли вдали и смотрели на это».

После распятия Иисуса ученики должны были обладать некоей частью Его силы — и «люди оборотились к ученику. Теперь уже к нему простирали свои руки. — Благослови! Ты был с Ним, ты Его ученик, благослови! — просили люди, окружали его. …Ученик не сразу решился, затем коснулся одного, другого». Исцеляя словом, он вспоминает о Нагорной проповеди Иисуса: «Блаженны страдающие, ибо утешатся. Блаженны милосердные, чистые сердцем, только они войдут в царство Небесное» — ср. Заповеди блаженства: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся. …Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. …Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:4–10). Далее в той же речи мы видим аллюзию к 1-му Посланию к Коринфянам апостола Павла: «Бог избрал вас, бедных, униженных, смиренных, чтобы посрамить богатых, надменных, переполненных собой, мир вам…» — ср. 1Кор. 1:27: «…Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное». В этом фрагменте — явный анахронизм, поскольку Послания никак не могли быть написаны ранее казни Иисуса.

Л. Богославская (мать). «Мать Иисуса».
Режиссер К. Худяков. 1990 г. Кадры из фильма

Учению Иисуса Володин отводит в пьесе особое место, вкладывая цитаты из него и напоминания о нем в уста не только ученика, но и самых разных персонажей. Более того, первую цитату Мария слышит в гомоне толпы, собирающейся вокруг Ее дома: «Других не надо судить. Тогда и тебя судить не будут». Это — отсылка к Нагорной проповеди, ср. Мф. 7:1: «Не судите, да не судимы будете…». В ответ на это — язвительное: «Мы, говорят, ученики. Учились, учились, ничему не научились», и далее: «Живой был — за ним толпы ходили, а казнили — никого нет…»

Сестра Марии провозглашает: «Быть осужденной за учение Иисуса — для меня только радость. „Вас будут ненавидеть! За одно только имя мое!“ Вот что Он сказал!» В приведенной сестрой Марии цитате — пересказ Евангелия: «Вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое» (Мф. 24:9). Римлянин ей отвечает: «А я тебе другие слова Его напомню: „Всякая власть — от кого она? От бога!“» — однако в Новом Завете эти слова принадлежат не Иисусу, а апостолу Павлу, причем важно, что обращены они как раз к римлянам: «…Нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13:1). У Володина римлянин — христианин и цитирует Иисуса, обращаясь к иудеям.

Мария обращается к римлянину с монологом: «Вы, наверное, много путешествовали, нагляделись всего? Тщеславие, гордыня, злословие. Вино пьют уже не для веселья, а из-за распущенности. А веселья все равно становится все меньше. Многие живут только завистью друг к другу. Ради своего превосходства некоторые жертвуют всем, даже жизнью. Хорошо ли это? Каждый хочет отделиться от других, впадает в уныние. А Он что говорил? У Него все слова были простые. Только простые слова, я их часто слышала. Сострадание. Милосердие. Братство. Любовь. Не просто любовь жены и мужа, а вообще любовь к ближнему, это значит к любому человеку. Вот и все почти слова. Ну еще — терпение, это понятно. И главное, это не ради кого-то, но ради собственного же блага, для своей же радости и покоя. А у кого в душе есть радость, тот и с другими может поделиться». В первой части этой речи аллюзия к главным христианским грехам — основным порокам, лежащим в основе других грехов, в православной аскетике это чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Им Мария противопоставляет христианские добродетели, слова о которых — на протяжении всего Нового Завета, например: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, [так] и вы да любите друг друга» (Ин. 13:34).

Л. Богославская (мать). «Мать Иисуса». Режиссер К. Худяков. 1990 г. Кадры из фильма

Пришедший в дом Марии ученик Иисуса решает отказаться от своего прошлого и следовать Его учению. Он напоминает сестре Марии слова Нагорной проповеди: «Если глаз твой соблазнит тебя, вырви его и брось от себя» — ср.: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну» (Мф. 5:29). И далее: «…Ради того лишь, чему Он учил: оставьте дом, и братьев, и сестер, и жену ради меня и взамен получите во сто крат больше» — практически точная цитата из Евангелия: «И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 19:29). Затем он вспоминает: «Однажды мать Иисуса и братья стояли у дома, где Он беседовал с людьми, и хотели поговорить с ним. Он же, узнав о том, проговорил: кто мать моя и братья мои? И указал рукой на учеников своих: вот мать моя и братья мои! Ибо кто будет исполнять волю Отца моего Небесного, тот мне брат и сестра, и мать!» — это также почти дословная цитата: «Когда же Он еще говорил к народу, Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним. И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф. 12:46–50).

Тему кровных и духовных родных ученик развивает еще одной цитатой: «…Он совершал пасху у чужих людей, а потому что они были ему роднее, чем родные! Он как говорил? Я пришел разделить человека с отцом его и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее! И враги человеку домашние его! Кто любит отца и мать более меня — тот не достоин меня!» — ср. Мф. 10:35–37: «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня».

Л. Богославская (мать). «Мать Иисуса». Режиссер К. Худяков. 1990 г. Кадры из фильма

Нагорной проповеди Володин уделяет особое внимание. Вспоминает о ней и «человек с нервным лицом», пришедший в числе просителей в дом Марии. Принимая учение Иисуса, он не может уверовать, будучи человеком ученым — и, как следствие, обладающим исключительно рациональным умом: «Но — загробная жизнь? Вероятно, поверить в нее мне мешает образование, знание конкретных наук». Он сокрушается (отметим, насколько отличается его речь от других персонажей, в частности, он обращается к Марии на «вы»): «Я непрерывно думаю о ближних, как выражается ваш сын, жертвую ради них самым дорогим. Но потом и очень скоро именно из-за этого начинаю тяготиться, бежать именно от тех самых людей. Ваш сын учил: давайте и воздается вам. Но если ты отдал самое дорогое свое человеку скверному, который надменно принял это и теперь смотрит на тебя сверху вниз? Правда, ваш сын говорил: любите врагов ваших. Но как этого добиться?..» Иисуса он цитирует по Нагорной проповеди: «Давайте, и дастся вам: мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше; ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам» (Лк. 6:38).

Всех скорбящих Радость. 1707 г. А. И. Квашнин.
Государственная Третьяковская галерея

Практически дословно по Евангелию от Луки сестра Марии рассказывает фарисею Притчу о мытаре и фарисее: «Он говорил: два человека вошли в храм помолиться, один — фарисей, другой — мытарь, который выколачивает подати у бедных людей, — сказала сестра. — Фарисей молился так: „Боже, благодарю тебя, что я не такой, как прочие люди — грабители, обидчики, прелюбодеи или как этот мытарь!“ Мытарь же, ударяя в грудь, говорил и говорил только одно: „Боже, грешен я! Будь милостив ко мне, грешному!“ И ушел оправданный! А фарисей так и не получил прощения!» (ср. Лк. 18:10–14).

Конечно, для дня Воскресения, в который происходит все действие пьесы Володина, тема Воскресения является важнейшей. Евангельский момент «Его нет здесь — Он воскрес» (Мф. 28:6) разбит на две реплики: «настоящего брата» — «В гробнице Его уже нет» и женщины-христианки — «Твой сын! Он воскрес!» Первое описание пещеры-гробницы представляет Марии и ее сестре мальчик: «Женщины пошли к пещере, а камень отвален. Пещера открыта, и никого там нет». Канонические Евангелия содержат более пространное описание этого эпизода, например: «В первый же день недели Мария Магдалина приходит ко гробу рано, когда было еще темно, и видит, что камень отвален от гроба. Итак, бежит и приходит к Симону Петру и к другому ученику, которого любил Иисус, и говорит им: унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его» (Ин. 20:1–2). В диалоге с сестрой Марии мальчик продолжает рассказ: «Какие женщины ходили? Припомни, кто это видел? — настаивала сестра. — Магдалина ходила и еще кто-то. …А если Петр видел то же самое? Только потому, что я это говорю, мне не верят! — Постой, что они видели там? Просто пустая пещера? — Просто пустая пещера. И только пелены лежат, в которые Он был обернут. Белые пелены в крови». Параллели этой части рассказа находятся только в Евангелиях от Луки и — более пространно — от Иоанна: «Они взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи. …Тотчас вышел Петр и другой ученик, и пошли ко гробу. Они побежали оба вместе; но другой ученик бежал скорее Петра, и пришел ко гробу первый. И, наклонившись, увидел лежащие пелены…» (Ин. 19:40, 20:3–5).

«Мать Иисуса». Сцены из спектакля. Мирнинский драматический театр. Фото из архива редакции

Второй эпизод, в котором речь идет о пустой гробнице, включен в речь римлянина — поклонника Иисуса: «Сначала ей [Марии Магдалине] тоже не верили. Но другие женщины, которые тоже ходили к гробнице, рассказывали, что видели там ангела в белом одеянии. А некоторые говорят, что им явилось два ангела! Они и отвалили камень от гроба, чтобы Иисус мог встать и уйти». Этот краткий фрагмент содержит квинтэссенцию соответствующих отрывков канонических Евангелий, например: «По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия… войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь» (Мк. 16:1–6; см. также Ин. 20:11–12).

О чудесах, которые творил Иисус, в пьесе упоминается трижды. Слепой, пришедший за помощью к Марии, вспоминает об исцелении прокаженного: «При мне к твоему сыну однажды подошел человек в проказе. Иисус очистил его. Все это видели!» — это пересказ Мф. 8:1–3. Дважды о чудесах говорит ученик, причем первый раз — абстрактно: «Кто истинно верит, тому не надо видеть». Говоря о чудесах, ученик отсылает к уверованию апостола Фомы в Фомино воскресенье (на Антипасху), которое произойдет неделей позже дня действия пьесы и в которое Господь сказал: «…Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин. 20:29).

«Мать Иисуса». Сцены из спектакля. Мирнинский драматический театр. Фото из архива редакции

Во второй раз ученик напоминает об изгнании торгующих из храма: «Речь идет не только о верящих в Него, а также о врагах! Когда Он изгонял торговцев из храма, они Его спросили: как ты докажешь, что имеешь право так поступать? Он должен был доказать это своими чудесами!» Этот эпизод есть во всех канонических Евангелиях, но более всего содержанию слов ученика соответствует Евангелие от Иоанна: «Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришел в Иерусалим и нашел, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели меновщики денег. И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. …На это Иудеи сказали: каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать? Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его. На это сказали Иудеи: сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его? А Он говорил о храме тела Своего. …Многие, видя чудеса, которые Он творил, уверовали во имя Его» (Ин. 2:13–23).

Благовещение Устюжское. XII век.
Государственная Третьяковская галерея

Если о чудесах Иисуса речь в пьесе идет только в прошедшем времени, если ученик, пусть с опаской, начинает уже творить чудеса сам, то чудеса Богородицы еще впереди. Пришедшие к Ней люди верят и ждут чудес, но Она опасается: «Женщина бросилась к Марии, опустилась перед ней на колени. Мария испугалась. …— Мария, ты Его мать, поймешь меня. …Мальчик мой, сын мой болеет. Все говорят, надежды нет. Устала я, устала. Укрепи меня в моей надежде! Благослови!» Это единственный в пьесе Володина случай, когда автор обращается к ветхозаветному тексту: в словах женщины — перифраз Пс. 118:116: «Укрепи меня по слову Твоему, и буду жить; не посрами меня в надежде моей». Очевидно, текст 118 Псалма вспоминается как обращение к праотеческим корням, чем подчеркивается, что просьба не к Иисусу, а к Матери Его. И тут же — предсказание будущих чудес от богородичных икон в словах ученика: «Теперь к тебе многие придут, Мать Божья. И те, кто не верил в Него, попозже, но придут». Напоминание о чудесах Иисуса, например, об исцелении больного в Ин. 5:9 или о бесплодной смоковнице в Лк. 13:6–9, — в неуверенных словах Марии: «Я не умею ничего… Если он больной. Или она бесплодная. Что же я могу поделать?». — «…Тем временем люди входили в комнату. Здесь горькие судьбы, скудные жизни, годы болезней, унижения». Мария еще не знает, сколько чудес Ей предстоит совершить…

Что будет впереди? Прощаясь с младшим сыном, «она отклонилась, посмотрела на мальчика внимательно и правой рукой — сверху вниз, потом слева вправо — осенила его крестом». Осенение крестным знамением намного древнее, чем крест как символ христианства. Символика креста восходит ко времени правления Константина Великого и обретения Животворящего Креста его матерью царицей Еленой. Крестное знамение как жест, утверждающий принадлежность к христианству, возможно, относится и к апостольским временам. Однако маловероятно, чтобы в этом смысле его употребляли уже в первые дни после распятия и Воскресения… Это — в будущем.

«Мать Иисуса». Ногинский драматический театр. Фото из архива редакции

Как и апостольское служение учеников: «Ты видишь, я нищ. И так проживу до конца своих дней. Не земных удовольствий мы ищем. Земную жизнь мы посвятим Ему. Хватило бы сил нести Его учение людям». Как и пророческое предсказание римлянина: «Может случиться, что последователи вашего брата когда-нибудь обретут власть и так же будут преследовать и казнить тех, кто мыслит иначе».

И главное — Пасхальное: «Твой брат воскрес! В такой день все могут целоваться! Иисус воскрес!»

Что может быть важнее для Матери, чем воскресение Ее Сына, которого она считала погибшим? Материнская любовь — и есть главная тема пьесы Володина. Как и одиночество, предательство, равнодушие, любовь и братство. Это и есть, как мне кажется, главное, о чем хотел сказать Володин. И именно в этом отличие его «Матери Иисуса» от всех предшествующих пьес на библейские сюжеты. До Володина драматурги представляли своего рода сценические иллюстрации к книгам Священного Писания. У Володина библейского сюжета нет, для выражения вечных тем он берет только материал вечной книги и, не противореча ни церковной, ни советской догматике, говорит о вечном. Быть может, именно это и позволило состояться нескольким, пусть немногочисленным, постановкам пьесы в советские годы.

«Мать Иисуса». Ногинский драматический театр. Фото из архива редакции

И еще. Словами «человека с нервным лицом» (а образ «нервного» часто ассоциируется с самим автором) он говорит, пожалуй, о самом главном, человеческом: «…Ведь можно быть свободным от религиозной веры и все же оставаться нравственным человеком. Делать добро и не терзаться суетой. Разумеется, для этого надо много сердца и ума. Но поначалу хотя бы понять!..»

Июль 2019 г.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.