О IV Международном театральном фестивале Biken Fest

Дорога в юго-восточный город Казахстана Талдыкорган занимает три часа от Алматы. По мере движения по ней открывается восхитительный вид на горный хребет со снежными вершинами, который плавно перетекает в причудливые скалы, обтесанные ветровой и водной эрозией. В этих предгорьях Джунгарского Алатау и расположился город, получивший свое название благодаря обилию ивовых рощ в этой местности: «тал» переводится как «ива», «талды курган» — «ивовый курган». Монументальное театральное здание Талдыкорганского казахского драматического театра имени Б. Римовой с величественными колоннами, построенное в 2018 году (сам театр был основан в 1975-м), расположено на центральной площади города и фасадом смотрит на эти живописные предгорья. Здесь в четвертый раз прошел Международный театральный фестиваль Biken Fest.

Сцена из спектакля «Мещанская свадьба».
Фото — архив театра.

В этот раз директор театра и фестиваля Ерлик Тлеукулович Жуасбек расширил географию участников. К формированию программы были привлечены казахстанские театроведы, что благотворно повлияло на афишу фестиваля — в Талдыкорган приехали театры из Узбекистана, Грузии и Турции. В итоге фестиваль заявил о себе как яркий и масштабный форум с крепкой программой. К слову, в этом году номинации не вручались, это была своего рода олимпиада лучших спектаклей, приехавших в «ивовый курган».

Одним из таких показательных спектаклей стала постановка «Той» по комедии Б. Брехта «Мещанская свадьба» Мангистауского музыкально-драматического театра имени Н. Жантурина. Режиссер спектакля Дина Жумабаева поставила пьесу в форме театральной клоунады, где сам ритуал свадьбы превращается в балаган. Сценограф и художник по костюмам Айнур Есболатова построила на сцене комнату из белого картона с нарисованными на стенах дверью, выключателем, часами: чистое пространство с аккуратно расставленными белыми стульями вокруг белого стола. Лишь разноцветные воздушные шары и протянутые по потолку флажки говорят о предстоящем празднестве.

Сцена из спектакля «Мещанская свадьба».
Фото — архив театра.

Постепенно дом заполняется людьми, а стол посудой и яствами. Актеры с выкрашенными в белый цвет лицами и утрированным гримом, в париках, с вставными поролоновыми носами, животами, ягодицами, возникают в проеме двери и, словно заведенные роботы, медленно, карикатурно проходят к столу. Без грима лишь Жених (Еркебулан Бекен) и Невеста (Алия Бисенбиева). Их чистые лица выражают брехтовскую идею, заключенную в столкновении поколений: молодые не хотят жить по правилам и традициям мещанского общества с его примитивными и обывательскими интересами, поэтому они визуально отличаются от остальных. Пока еще другие, настоящие, живые — они стремятся строить свою жизнь самостоятельно, собственными силами изготовляют мебель, чтобы хотя бы не спать на кровати, на которой умер дед. Но столкновение неизбежно.

Постепенно с треском ломаются стулья, гаснет свет, с неприятным звуком лопаются воздушные шары, еда разлетается по планшету сцены, пол печально покрывается разноцветными конфетти, гости ссорятся, а стены комнаты с грохотом обваливаются прямо на глазах у зрителей.

Свадьба не складывается уже в начале, когда Отец невесты (Рамазан Актаев) — грустный клоун в белом пиджаке в полоску и черных брюках, в круглых очках и с растрепанными волосами — посреди застолья пытается рассказать историю о том, как однажды его дядя поперхнулся рыбой. Не жалует невестку свекровь — Жена (Гюль Зиятова), явно недовольная поспешным браком. В черном облегающем платье, с игрушечным тигром через плечо и с мухобойкой в руках, только войдя в комнату, она распространяет вокруг себя агрессивную энергию. Безвольный Муж (Нуржан Мусаев) все действие молчит и только ближе к финалу раскрывается в бурном монологе о несвободе. Мать невесты (Майра Бакбердиева) судорожно суетится вокруг стола, вынося то одно блюдо, то другое — с намеком на обильные казахские застолья. Друг жениха (Мерей Жолдыбаев) ведет себя напыщенно, широкими шагами, по-хозяйски расхаживая в чужом доме, демонстрирует господство и силу. Гротескно представлены Молодой человек (Нуржан Касымов) с сиреневыми волосами и Сестра невесты (Эльмира Керимбаева) с длинными, как у куклы, ресницами.

Гипертрофированный мир клоунады очень точно передает состояние излома и бедствия общества, в котором Жениху и Невесте предстоит жить. В финале на порушенной сцене они останутся одни, чтобы снова начать строить дом. Вопреки и наперекор всему, зная, что придется защищать и оберегать его снова и снова.

Сцена из спектакля «Кто я...».
Фото — архив театра.

Государственный театр кукол города Алматы показал камерный и хрупкий спектакль «Мен кiммiн…» / «Кто я…» о маленьком человеке с добрым сердцем, гибнущем под ударами жестокого мира. Автор и режиссер спектакля Николоз Сабашвили использует прием «черного кабинета», создавая иллюзию того, что куклы двигаются самостоятельно. Техника актеров алматинского театра кукол безупречна и отлажена настолько, что не видно ни единого «шва», рук или тени кукловодов. Филигранная работа с миниатюрными куклами-марионетками с помощью точного светового решения погружает в волшебную атмосферу, вызывая зрительский восторг. Куклы словно парят в воздухе, двигаются сами по себе, появляются и незаметно исчезают.

Главный герой находится в экзистенциальном сломе, в поисках своей души и размышлениях о смысле бытия. В начале спектакля в правом углу загорается свет, где в живом плане возникает актер Болат Момынжанов, играющий душу главного героя. Он деликатно и ненавязчиво, спокойным и ровным голосом, без какого-либо надрыва погружает нас в свою историю. Свет гаснет, и внимание обращается в центр. Вот миниатюрная кукла приходит в офис, садится за рабочий стол, затем возвращается домой, ложится спать — и так каждый день, пока по доброте души своей не впускает к себе в дом нищего, который вкрадывается в доверие к хозяину, обводит его вокруг пальца и выгоняет из квартиры на улицу.

Спектакль о границах доверия и добре — ценностях, сегодня утрачиваемых. Невозможно забыть, как все предметы одновременно взмывали вверх, а вместе с ними отрывалась от земли и маленькая человеческая фигурка. Уязвим человек в большом и опасном мире, очень уязвим. Спектакль оставляет после себя чувство незащищенности и одновременно необъяснимого покоя: все бренно в этом мире, как будто говорит театр, вечны только душа и горячее сердце.

Сцена из спектакля «Кто я...».
Фото — архив театра.

Философскую тему о зыбкости и мимолетности человеческого существования продолжил Туркестанский музыкально-драматический театр, представивший на фестивале пластический спектакль «Кара сөз» / «Черное слово» в постановке Мадины Муратбековой по фундаментальному произведению казахского акына и просветителя Абая Кунанбаева. Слово «кара» ассоциируется с грустью и тяжелыми размышлениями, однако по тюркской традиции оно также означает нечто важное, первостепенное. Русское определение философского трактата — «слова назидания» — не совсем соответствует содержанию, ибо исповедальная интонация Абая лишена моралистичности, хотя в восточной культуре наставничество имеет огромное значение.

Спектакль, полностью построенный на пластике артистов балета Туркестанского театра, невероятно красивый и стильный, эмоциональный и страстный. Автор либретто Анель Ислямова разделила произведение Абая, состоящее из 45 небольших глав-притч, на 9 сцен. Каждая из них имеет определенный смысл и сюжет, объединенные единой кольцевой композицией: в начале появляется фигура поэта, который проходит через испытания, а в финале поднимается на монументальную лестницу (сценограф Нурлан Тулешов) с призывом слушать свое сердце, иметь волю и продолжать свой путь.

Девять сцен — это своего рода девять глав из жизни человека: от начала, цветения и пения птиц, когда танцовщицы завораживающе представляют ласточек — символов новой главы, до падения обессиленного и изнемогшего от долгой дороги человека в яму и, наконец, преодоления трудностей, смирения и жизнеутверждающего подъема. Казахи — жизнелюбивый и оптимистичный народ, они славятся своим гостеприимством и радушным отношением друг к другу. Для них жизнь — это праздник, песня, творчество, поэтому все их искусство пронизано витальной, жизнеутверждающей энергией, каким бы сложным ни был путь, — что и было с вдохновляющей силой продемонстрировано в спектакле.

Сцена из спектакля «Черное слово».
Фото — архив театра.

Необычный взгляд на пьесу С. Беккета «В ожидании Годо» предложил независимый театр из Турции — Theatre Painted Bird, по-новому переосмыслив театр абсурда в контексте восточной культуры, где звучат изречения Ходжи Насреддина, мысли Руми и Юнуса Эмре. Автор и режиссер Джале Карабекир вместе с актерами Пелин Оруч и Муратом Авни Юрекли преобразовали беккетовское «нечего делать» в «так много нужно сделать».

Два актера, заблудившиеся в своих ролях и путешествующие по миру, размышляют вокруг вопроса «ждать или не ждать?», тем самым отсылая нас к Шекспиру. Ждать кого или чего? Театр не дает однозначного ответа на этот вопрос. Суть в том, что человек всю свою жизнь чего-то или кого-то ждет, забывая в моменте просто жить. С одной стороны, терпеливый Дервиш получает то, чего долго ждал; с другой — осла на веревке держит привычка, а привычка — это молот, который пожинает эмоции. Так рассуждают пахнущие соленым морем и жарким солнцем турецкие актеры, которые приходят к выводу: «Не ждать — вот в чем вопрос». Спектакль называется «Не в ожидании Годо» и смещает акцент от бездействия к движению, приглашая зрителей к действию, воображению и творческой свободе.

Театр юного зрителя Восточно-Казахстанского областного театра драмы и оперетты (Усть-Каменогорск) обратился к сложнейшему произведению известного казахского писателя, прозаика и публициста Мухтара Магауина «Jarmaq» / «Раскол». Несмотря на некоторые проблемы в инсценировке, режиссеру Мейраму Хабибуллину удалось раскрыть злободневные темы, заложенные автором в тексте. Сложность произведения заключается в том, что действие разворачивается одновременно в параллельных мирах эпохи 90-х годов, когда Казахстан начал абсолютно новую историю.

В центре сюжета — историк, ученый Мурат (Балташ Абылхаков), который в одно мгновение, из-за социально-политических изменений, оказался на обочине жизни. Как известно, переход к рыночным отношениям привел к сокращению научных кадров во всем постсоветском пространстве. Спектакль начинается с того, что жена Мурата, специалист с высшим образованием, умоляет мужа оставить научную деятельность и подрабатывать с ней на рынке, продавать вещи. Мурат категорически отказывается и расстается с женой. Оставшись один, он испытывает глубокий кризис: все, чем он так много лет вдохновенно занимался, в эпоху перелома вдруг обесценилось, превратившись в ничто. Постепенно он сходит с ума, и его сознание начинает разговаривать со своим двойником, Маратом (Думан Дулатулы), который в свое время не стал заниматься наукой, а пошел по другому пути, выбрав материальные блага. Происходит долгий разговор двух сторон одной личности, в котором оба проигрывают. Спектакль идет около трех часов, постепенно погружая зрителя в мучительные душевные страдания Мурата и размышления об исторических потрясениях.

Сцена из спектакля «Долгая дорога в рай».
Фото — архив театра.

Знаменитый театр «Жастар» из Астаны приехал в Талдыкорган со спектаклем «Долгая дорога в рай» по пьесе кыргызского писателя Султана Раева. Этот вечер останется в памяти зрителей еще и тем, что на сцену вышел сам Нурканат Жакыпбай — легенда казахского театра и кино, создатель театра «Жастар». Спектакль поставлен в жанре притчи, где масштабность темы, глубина ее философского постижения и свобода творческой мысли соединяются в сценическую полифонию.

Души умерших людей — Адам (Адил Ахметов), Тень (Бакыт Хаджыбаев), Старуха (Айнур Ракипова), Взрослый (Даурен Сергазин), Мальчик (Ербол Тлеукенов), Девушка (Назерке Серикболова), Поэт (Жандаулет Батай) — встречаются в некоем пространстве между небом и землей в поисках рая. Пьеса напоминает «Слепых» М. Метерлинка, где ведомые Священником слепые люди остаются без своего предводителя и не знают, куда идти. Здесь и умирает Адам, и герои также ждут кого-то, кто мог бы довести их до искомого места.

Словно в Ноевом ковчеге, вместе собираются представители разных сословий и возрастов, но всех объединяет одно — желание райской жизни. Дервиш Нурканата Жакыпбая в финале произносит важные слова: «Вы не поняли, что священная земля, которую вы искали, находится прямо перед вами — у вас под ногами». И снова восточный театр напоминает о вечном, незыблемом, первостепенном.

Biken Fest, таким образом, определил основные тенденции современного театра — стремление к иносказанию, притче, к форме клоунады и жанру абсурда, к условной театральности в театре и рефлексии вокруг авторского текста, — а также одну из ключевых тем, которая разрабатывается чуть ли не в каждом спектакле: человек в эпоху перемен. Как оставаться человеком? Как сохранить себя в меняющемся и неустойчивом мире? Искать опору в себе и помогать ближнему. Кажется, такой ответ я привезла из Талдыкоргана.