«Война и мир. Начало». Л. Киселев.
Рэп-театр в Культурном центре ЗИЛ.
Режиссер Давид Саакян, художник-постановщик Никита Запаскин.

Суперспособность Рэп-театра — снимать с пьедесталов классические тексты, превратившиеся в памятники самим себе, и не затем, чтобы утопить их за бортом корабля современности, а чтобы пригласить на дружескую рэп-вечеринку: такую классную, что она придется по вкусу зрителям самого далекого от классики возраста и бэкграунда. Так уже дважды произошло с романами Достоевского, а теперь виртуозный рэп-ремикс получил Лев Николаевич Толстой: на сцене-конструкторе КЦ ЗИЛ состоялась премьера мюзикла «Война и мир. Начало».

Сцена из спектакля.
Фото — Ксения Карпова.

Спектакли по четырехтомной эпопее Толстого, будь то драматические или музыкальные, обычно длятся по четыре-пять часов. Одноактная версия Рэп-театра укладывается в полтора. Достигается это, ожидаемо, благодаря тому, что от разветвленного сюжета отщипнут лишь небольшой кусок. Здесь автор песен Лев Киселев и режиссер Давид Саакян следуют примеру американского автора Дэйва Мэллоя, создавшего в 2012 году мюзикл «Пьер, Наташа и великая комета 1812 года», который с тех пор был поставлен по всему миру, от Бродвея до Китая, и только до России не сумел добраться. Пришлось импортозамещать самим, и примерно по той же схеме: мюзикл Мэллоя концентрируется на линии отношений Наташи с Анатолем Курагиным, оставляя Андрея Болконского за кадром; мюзикл Рэп-театра обращается к той же части таймлайна романа, но уделяет больше внимания семьям Болконских и Курагиных, и главной героиней становится не Наташа Ростова — а Софья Андреевна Толстая.

Сцена из спектакля.
Фото — Ксения Карпова.

Ее роль в спектакле называется Рассказчица (исполняет актриса Дарья Рыжанкова). Временами беря на себя эпизодические роли, она своими ремарками сшивает фрагменты вынужденно дискретного действия, а рамкой к нему в лаконичных формулировках повествует о своей изувеченной жизни и своих нераскрывшихся способностях. Она не требует — спустя столько лет — от аудитории жалости, но не может не вызывать сострадания пополам с бессильной яростью за судьбы других таких же спутниц-служанок мужчин, признанных выдающимися. Мы никогда не узнаем, что могли бы создать сами эти женщины. Но если бы Софья Андреевна не обслуживала мужа, «Война и мир» едва ли увидела бы свет, так что решение подчеркнуть ее вклад — верное и этически, и стратегически, ибо позволяет еще и задать сюжетную интригу, которая будет раскрыта к финалу: мини-детектив с кражей чужого персонажа.

Сценография, как всегда у Рэп-театра, лаконична и мобильна: свет художника Михаила Глушкова да пять жестких каталок, перемещать и переворачивать которые приходится самим артистам. Эти каталки складываются в окно, на котором пьет Долохов, и в другое — с которого Наташа мечтает взлететь в звездное небо; они — смертные одры и пиршественные столы, и они же — экраны для теней от профилей двух героев, главенствующих внутри повествования: это Пьер Безухов и князь Андрей. Два друга, два философа, две партии, исполнители которых, как и Рассказчица, не переключаются на другие роли.

Сцена из спектакля.
Фото — Ксения Карпова.

На остальных шестерых артистов приходится 15 афишных партий — и бессчетное количество переодеваний. Художник по костюмам Виктория Макаркина и портная-модельер Надежда Лепеха одевают каждую семью в свой цвет: синий бархат у Болконских (и у мадемуазель Бурьен как части их домохозяйства), зеленый — у Курагиных, бежевый велюр — у Ростовых. Внединастийный Пьер ходит в символичном белом. Менее значимые персонажи, даже Кутузов, минимально выразительны по цвету и крою. А когда на недолгое время в кадре появляется война, то участники Аустерлицкого сражения оказываются одеты в нарочито невнятные лохмотья. Ибо все обман, кроме этого неба.

Язык романа, опять-таки как водится у Льва Киселева, максимально сохранен, все знаковые цитаты на местах либо узнаваемо перефразированы — при всей сконденсированности действия, которое начинается в салоне Анны Павловны Шерер и заканчивается появлением кометы, то есть охватывает два тома эпопеи, а не часть второго, как у Мэллоя. Разговорными сценами спектакль не злоупотребляет, а музыкальные номера требуют не столько читки, сколько вокала. Хореограф Ксения Карпова, как и в мюзикле «Идиот», ставит артистам не только танцевальные движения, но и каждое перемещение вообще: даже в моменты разговоров все взаимодействия просчитаны и простроены, как в балете, — места и времени на произвольность в этом туго закрученном спектакле просто нет.

Сцена из спектакля.
Фото — Ксения Карпова.

Мюзикл мог бы называться не «Война и мир», а «Любовь и ее противоположность»: именно эти материи он исследует прежде всего. Быстрым калейдоскопом здесь представлены разные грани любви и того, чем она часто подменяется — сознательно или неосознанно. Колоссальный потенциал христианской любви внутри Пьера раскрывается в невероятно теплом голосе Василия Шутько. Князь Андрей — застегнутый на все пуговицы оловянный солдатик (Денису Криштопову очень идет военизированная пластика), — влюбляясь в Наташу, превращается в живого человека.

Сосредоточенная на романтической любви, но глобально эквивалентная Пьеру Наташа в исполнении Нины Колосовой воплощает нежность и хрупкость так беззаветно, как в наше время уже и не принято. А перевоплощаясь в Анну Друбецкую, артистка мастерски старит голос.

За любовь чувственную и темперамент в различных проявлениях отвечает прима Рэп-театра Кристина Ковалюк: она играет хищную Элен Курагину, оппортунистку мадемуазель Бурьен, а также авторитарную Марью Дмитриевну Ахросимову. Исполнитель роли скользкого князя Курагина Рамиль Ахмеров, накинув косуху, перевоплощается в брутального Дорохова. Потасканный Анатоль Курагин даже притвориться влюбленным убедительно не пытается — всю работу за него делает собственная потребность Наташи любить; по контрасту вторая роль Михаила Ушурелу — предельно корректный с совсем юной Наташей Борис Друбецкой.

Сцена из спектакля.
Фото — Ксения Карпова.

Забитая Марья Болконская обретает силу и уверенность, когда получает возможность проявить любовь к брату или к будущей невестке (Валерия Рощенко также исполняет роли Шерер и Сони Ростовой). А за родительскую любовь в разных ипостасях отвечает Сергей Рогачков — он Илья Ростов, князь Болконский, а также Кутузов.

Несложный, но остроумный реквизит: плюшевый мишка с лямками на спине — в роли медведя, с которым связывает городового пьяная компания Безухова и Дорохова; рюкзак в узнаваемую клетку Louis Vuitton вмещает завещание графа Безухова; Наташа-девочка таскает смешную и жуткую вязаную куклу с конечностями-щупальцами. Все эти маркеры нашей реальности добросовестно выполняют свою часть работы по пресловутому «приближению» Толстого к нынешней аудитории, но являются лишь вспомогательным элементом на фоне того, что удается достичь артистам. Их увлеченность уничтожает все барьеры: проблемы живших двести лет назад дворян оказываются ничуть не дальше от нас, чем проблемы героев какого-нибудь современного сериала. И огромная роль в этой доступности принадлежит рэп-музыке, которая из всех стилей сегодня обладает оптимальным для восприятия сочетанием пафоса и искренности.

Сцена из спектакля.
Фото — Ксения Карпова.

Среди всех форм любви, о которых говорит спектакль, налицо еще одна, и ее бессмысленно декларировать словами — нужно показывать, причем наглядно и убедительно. Это — настоящая, внеконъюнктурная любовь к классической литературе. Только она способна превратить одиозный гигантомантский текст, прочно ассоциирующийся с общеобразовательным принуждением, в живую и нужную историю живых людей.