«Человек-невидимка». Г. Уэллс.
Ростовский молодежный театр.
Режиссер Роман Габриа, художник Николай Слободяник, художник по свету Андрей Лебедь, композитор Владислав Крылов.

Почти за 130 лет со дня выхода в свет романа Герберта Уэллса история Гриффина переосмысливалась не один раз. И ничего сверхординарного нет в том, что Роман Габриа написал новую пьесу с тем же названием. По моему впечатлению, Уэллс тут ни при чем: хотя в пьесе и действуют Гриффин, Кэмп, Марвель, две супружеские пары, часовщик, это совсем другие люди. И Гриффин здесь вовсе не главное лицо. Или точнее: не единственное главное.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

В одной из прежних версий его возлюбленную уже сочиняли, и Р. Габриа выдвигает на первый план новую героиню — Рут (Александра Гусева, в другой вечер Наталья Закоптелова), которая предпочла Гриффину его друга Кэмпа (Алексей Пайвин). Невидимка в этой пьесе вовсе не собирается, как в романе, терроризировать весь город, а является, видимо, для того, чтобы излить свой гнев и обиду на то, что был предан. Но об этом позже, а пока все внимание забирает средневековая мрачность декорации, уместной для событий готического романа, а он здесь с привкусом то слэшера, то буффонады. Может, он перед нами и разворачивается. Но не напрямую, а через видения Рут, погруженной в гипнотический сон.

Некое подобие туннеля из металлической сетки окружено черной тьмой и едва видимыми боковыми стенами. В призрачном свете проема возникают люди, которые, кажется, еще не выбрали свой путь. Наплывающая точно из потустороннего мира музыка настраивает на ожидание тревожных событий, не сулящих этим людям ничего хорошего. Сомкнувшись, стены отсекают туннель и черноту, и местом действия оказывается комната не совсем жилого вида, а скорее лабораторного свойства, с длинным столом, на который ставят колбы. Впрочем, в какой-то момент стелют скатерть, и похожая на механическую игрушку горничная Кэти (Юлия Саюшкина) ставит кушанья. Граммофон поет голосом Армстронга «Долли не покинет нас опять». В одном углу — еще один столик с лампой, в другом — кровать, на которой мучительные сны Рут станут окном в ее подсознание. Такое озадачивающее сочетание предметов лишает догадки о хозяевах этого жилища.

А сны Рут обострят реальность и поразят обстоятельствами, которые прежде неверно оценивались или не замечались вовсе. Рут увидит себя в подвенечном платье, но не счастливой, а бесстрастной, молчаливо-замкнутой, и люди рядом — сами по себе, не имеющие к ней отношения. Увидит Кэмпа, который не находит себе места. Рваная пластика сильнее слов свидетельствует о его метаниях. Еще бы: Гриффин не остался в прошлом, он здесь. Предметы отзываются на его прикосновения, а потом он и прямо вторгнется в их жилище.

Сцена из спектакля.
Фото — Татьяна Божко.

Сны трансформируют дневную жизнь, в них люди ведут себя по-другому. Полицейский записывает показания свидетелей на стене. В общем хороводе хозяин театральной лавки прижимает к себе тряпичную куклу. (Вообще все эпизодические фигуры детально проработаны.) Спящей Рут посылаются знаки, которые будоражат. Наколотый лед, который кладут в аквариум, обычно толкуется как попытка разрешить конфликт. А его градус уже зашкаливает.

Кажется, психоанализ теснит художественную задачу.

Между тем, городок, где происходит из ряда вон выходящая история, живет своей немудрящей жизнью. Его обитатели цепочкой, взявшись за руки, будут, пританцовывая, огибать прозрачные стены, уходить в зазеркалье и возвращаться. А позже замрут группками-соглядатаями, безразлично наблюдая за разборками главных действующих лиц. Очень странные люди дают показания, кажется, единственному адекватному, бесконечно терпеливому человеку, расследующему дело Невидимки, — полковнику Эдиссону (Борис Вернигоров). Супруги Галль (Светлана Садикова и Юрий Филатов) твердят одно и то же, она заполошная, он квохчет в ее поддержку. Забавная пара марионеток с потоком слов, напоминающих запись с заезженной пластинки. И другая пара: мистер и миссис Боунтинг (Вячеслав Кусков и Екатерина Лунева), застрявшая на слове «шлеп», и бестолковый часовщик (Сергей Гуревнин) — все эти фигуры, вполне годные для ночного кошмара, в действительности, надо полагать, все-таки существовали. Может быть, и в таком утрированном виде.

А явление Гриффина (Иван Травин), обозленного и беспощадного, но и глубоко страдающего, подобно землетрясению. Бросив вызов самой жизни, он признается, что сделал бесполезное открытие, и теперь остается один на один с этим горьким прозрением. Перед нами сталкер, осознающий свой проигрыш, но предъявляющий счет другим людям.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Как известно, один российский ученый еще в 30-е годы доказал, что по законам оптики Гриффин, достигнув невидимости, должен был стать незрячим. Вот Невидимка в ростовском спектакле и ведет себя так, будто действует наощупь, остро реагируя лишь на звуки, и от этого его ярость не знает границ. А пришел-то зачем, чего хотел? История обрывается, потому что на эти вопросы, которые ему и задал Кэмп, ответа нет. Тупик. Понять самого себя — задача, решить которую не хватило жизни. Знаменитая теория Ницше о вечном возвращении, лишающая человека надежды на избавление от своей фобии, явила свое трагическое лицо в этой частной истории. Напрасно Армстронг пел о том, что Долли не покинет нас опять.

P. S. «Побочная» мысль, наверняка не имеющая отношения к авторской идее: надо ли столь радикально вмешиваться в замыслы господни, а не оставаться тем, кем создан? Если вспомнить Ихтиандра, Дориана Грея, Элину Макропулос, то ведь никто из них не был счастлив.