«Великий комбинатор». По мотивам романа И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок».
Театр «Ленком Марка Захарова».
Режиссер Владимир Панков, художник-постановщик Алексей Кондратьев.

Спектакль Панкова по роману Ильфа и Петрова «Золотой теленок» называется «Великий комбинатор» (неизбежно вспоминается чаплинский «Великий диктатор», но он тут явно ни при чем). Правильнее было бы назвать спектакль Ленкома во множественном числе, так как комбинаторов в нем двое — Бендер, которого играет Антон Шагин, и Корейко в исполнении Максима Аверина. Оба героя любят деньги — Бендер романтически, идеально, Корейко расчетливо и трусливо. Оба деньги получают, и оба ничего не могут с ними сделать — исполнение мечты о миллионах приводит обоих к краху: потере любви, одиночеству и поражению.

Сцена из спектакля.
Фото — Полина Королёва.

Это становится ясно к финалу, почти целиком сочиненному неизвестным автором инсценировки. Корейко, по сюжету спектакля подружившись со своим могучим преследователем, все же предпочитает приключениям скромную судьбу счетовода в вечном ожидании перемен. Бендер же пробует вернуть себе любовь красавицы Зоси, а заодно пытается осчастливить хоть кого-нибудь из полюбившихся ему бывших товарищей, но терпит в этом неудачу. Лишившись любви и дружбы, он в отчаянии погибает на румынской границе, так и не познав сладости богатства, но вдоволь испробовав его горьких корней.

Но до финала еще надо добраться. Спектакль идет три с половиной часа, в нем много музыкальных и танцевальных номеров, шума, крика, красивых девушек, гэгов, есть даже живой гусь и натуральный старинный автомобиль. Но движется действие с трудом, тормозит вставными номерами, цепляется трюками, скрежещет неясными мотивировками, колышет страусовыми перьями танцовщиц.

Владимир Панков — режиссер, придумавший для России жанр «саундрамы», возглавивший направление в ГИТИСе, которое с 2022 года называется кафедрой саунд-драмы, — подчеркивает, что новый синтетический жанр прежде всего отличается свободной импровизацией, это нечто вроде джаза в театральном искусстве. Но приходится признать, что в этот раз в Ленкоме Панков ставит обычный мюзикл.

Сцена из спектакля.
Фото — Полина Королёва.

Мюзикл в наших широтах не очень приживается, мюзикл — дитя конвейера, индустрии развлечений, его механика — в безукоризненной машинерии исполнительского искусства. Это не наш метод — у нас все превращается в переживание, в длинный медленный монтаж, слабую технику. Присутствие на сцене большого количества статистов кажется связанным исключительно с необходимостью занять молодую часть труппы. Веселья и настроения праздника не получается, но когда спектакль переходит в стадию печали, он становится лучше.

В самом конце все участники запевают старую песню рано ушедшего из жизни Анатолия Крупного — «Но я, я остаюсь. Там, где мне хочется быть.
И пусть я немного боюсь, но я, я остаюсь», — что получается искренней, чем заводные шансонетки, танго и блатные частушки, но остается вопрос, от чьего лица она исполняется: героя уже нет, и значит, поют жители той самой России, дождавшиеся ухода коммунистов, но ставшие ли от этого счастливей?

Сцена из спектакля.
Фото — Полина Королёва.

Антон Шагин сыграл Бендера упитанным, жизнерадостным лидером, легко жонглирующим человеческими слабостями. Милосердие иногда стучится в его сердце, но людей он не любит, а трое недалеких его помощников — Балаганов, Паниковский и Козлевич — нужны ему как зрители, признающие его превосходство и недостижимый уровень. Он в какой-то момент видит себя кем-то вроде Воланда, всесильного демона, окруженного свитой, и даже Гелла из романа Булгакова оказывается рядом с ним, чтобы вытирать пот со лба мессира. Кота, впрочем, не показали.

Но Бендер устает от одиночества раньше, чем достигает своей цели — миллиона рублей на блюдечке с голубой каемочкой. Поэтому в спектакле у него появляется еще один шанс — Корейко, который в исполнении Аверина сначала кажется почти идиотом, но потом волшебным образом оборачивается расчетливым и осторожным игроком, выжидающим смену режима, чтобы развернуться. Обычный вор, на радость сослуживцам совершающий в уме сложные арифметические вычисления, осторожный влюбленный, не рискующий сделать подарок девушке своей мечты, чтобы не выйти из роли обычного служащего с окладом в 46 рублей, на мгновение предстает достойным партнером энергичному жулику, но узкой его души не хватает на настоящий размах. Да и сам Бендер быстро понимает, что без денег ему жилось веселее, у него были цель, помощники и надежда. Оба комбинатора не знают, что им делать со своей добычей.

Сцена из спектакля.
Фото — Полина Королёва.

Подумать над показанным, конечно, хочется. Но некогда. Три часа и сорок минут спектакля так заполнены движениями, звуками, яркими костюмами и бесконечными сменами картин, что не до размышлений. Вперед, какой там «постой паровоз, не стучите колеса» — «наш паровоз, вперед лети, в коммуне остановка», задумываться не стоит, стоим, где стоим, и хотя нам немножко страшно, мы все же остаемся при своем.