«Слабое сердце». Ф. М. Достоевский.
Магнитогорский драматический театр.
Режиссер Анна Потебня.

Короткий, как и ранняя повесть Ф. М. Достоевского, которую наверняка почти никто не читал, спектакль Анны Потебни похож на болезненный сон. Чувства предельно накалены, кожа содрана и совсем не защищает от внешних воздействий, кругом темно и туманно, голоса и пластика — будто в рапиде. Но все события происходят на самом деле, просто люди, с которыми они происходят, не приспособлены жить в реалиях даже того, «достоевского» времени, так что уж говорить о моменте выхода спектакля!

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Бедный переписчик канцелярских бумаг Вася Шумков не просто снимает скудное жилье совместно со своим другом Аркадием Ивановичем. Они душевно близки до такой степени, так слышат и понимают друг друга, как бывает в любые времена только у особых, очень тонких и беззащитных, обостренно совестливых и сострадательных натур. А тут еще событие — Вася помолвлен. Все зародыши будущей мощной «достоевщины» уже проросли в маленьком и раннем тексте Федора Михайловича. Вася стыдится своего счастья, чувствует вину перед другом. А Аркадий в режиме полнейшего альтруизма содействует Васиному благополучию и одновременно терзается неизбежной утратой их тесной дружбы. Вдобавок Вася, по самую макушку тонущий в своих переживаниях, совершенно не в состоянии работать, не выполняет срочное задание, благодаря которому смог бы избежать призыва на армейскую службу. Конечно же, подобные истории не имеют счастливого финала.

Анна Потебня берется исследовать высочайшую степень человечности в момент, когда мы вошли в зверский период расчеловечивания. При этом «достоевский» императив, эту авторскую взвинченную и, с точки зрения психологии, заезжающую за норму чувствительность людей «без кожи» она тоже имеет в виду. В мрачном, наполненном сырыми петербургскими туманами пространстве спектакля незримо висит и этот вопрос: здоров ли наш Вася душевно? Или так: каковы границы этого здоровья в мире, где за скудную плату ночами переписывают пачки бессмысленных бумаг, и где повсюду слышится чеканный стук солдатского сапога? А потому все события этой небольшой истории происходят в не бытовом ключе, в атмосфере какого-то нескончаемого сна или наваждения.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Совсем еще молодая ученица Юрия Бутусова берет от своего мастера и смелое театральное воображение, и недоверие к унылому приему «как в жизни». Но уже виден и ее собственный, не по годам зрело оформившийся почерк, а такое, признаться, редко встретишь на просторах нашей прекрасной «младорежиссуры».

Режиссер работает специально подобранной командой. Композитор Родион Аверьянов пишет выразительную, стилизованно «классическую» музыку. Художница Анастасия Савина сочиняет в малой сценической форме одновременно и сновидческое, и реалистическое пространство Петербурга с мглистой, прорезаемой редкими лучами средой (художник по свету Екатерина Гиждиян тоже из команды). Высокие темные решетки движутся, образуют разные локации игры, они одновременно навевают и впечатление от питерских садов, и ощущение плена, неволи, в том числе и субъективно психологической.

Два неразлучных друга, Вася и Аркадий, комично сидят впритык за маленьким бедным столом, будто слившись в единое целое, которое потом так больно будет разделять на половинки. Злосчастный труд (Акакий Башмачкин так и стучится в окошко «достоевской» каморки) по переписыванию документов воплощается в нескончаемо длинный бумажный лист, который лезет и лезет из стола, как из пишущей машинки, и, будто змей, готов поглотить несчастного героя. Говорят все тихо, будто боятся нарушить громким звуком чье-то личное пространство. А, возможно, это огромный город-призрак поглощает человеческие голоса. На фоне сгустков тумана и мрачных решетчатых вертикалей фигурки героев кажутся маленькими, очень уязвимыми, и вот уже бедняга Евгений из пушкинского «Медного всадника» тоже готов постучать в оконную створку. Спектакль отчетливо прошит контекстами, и это еще одно маленькое удовольствие.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Вася — Кирилл Копылов, застенчивый и робкий до болезненности, разговаривает и двигается так, будто раз и навсегда изумлен окружающим миром, будто даже пришиблен им. И такому-то привалило счастье в виде простой и хорошей девушки Лизы (Маргарита Троицкая), ну куда ж ему, сердечному! Предчувствие печальной развязки с первых минут зависает в воздухе сцены. Аркадий — Данила Сочков выглядит чуть более укорененным в реальности, нежели его друг Василий, но и он — безнадежно романтический здесь персонаж. Бездна романтизма и даже сентиментализма, которому весьма причудливо наследует Достоевский, буквально разверзается в этой ранней его повести, где нет еще ни будущих детективных элементов сюжета, ни философских глубин. Герой Кирилла Копылова, актера необычайно внутренне подвижного и нервного, обладающего к тому же весьма выразительной внешностью интеллигента-неврастеника, пребывает на таком градусе эмпатии и одновременно постоянного самоедства, который, в сущности, несовместим с жизнью. «Будущий князь Мышкин», — справедливо сказал об актере один из коллег, смотревший спектакль вместе со мной. Конечно. Копылову надо бы в будущем сыграть и Мышкина. Разумеется и то, что ростки героя романа «Идиот» уже проклевываются у Достоевского в образе Васи Шумакова.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Но пока что молодого режиссера увлекла достаточно простая история про чистую душу, про беспримесный сентимент и про то, как все это совсем не монтируется со свинцовыми реалиями расчеловеченного мира. К тому же перед нами история людей молодых, находящихся в той поре, когда еще не нарос панцирь безразличия и не наработаны мускулы сопротивления. Впрочем, чем гаже действительность, тем сложнее вырабатываются методы защиты от нее. А может, наоборот, чем хуже, тем панцирь толще? Вот только не у всех. Спектакль — и об этом тоже.