«Ростовы». По мотивам романа Л. Н. Толстого «Война и мир».
Челябинский молодежный театр.
Автор инсценировки Анастасия Букреева, режиссер Иван Миневцев, художник Антон Сластников.

Инсценировать «Войну и мир», уложив спектакль в 2 часа 30 минут да еще и в возрастное ограничение 12+, задача трудная. Драматург Анастасия Букреева написала пьесу, состоящую из сменяющих друг друга эпизодов, поместив в центр семью Ростовых: именно они устраивают у себя светский прием (вместо салона Шерер), у них же случается бал Наташи. Их дом становится местом отсчета, откуда каждый герой, даже не член семьи, начинает свой путь. Драматург вместе с режиссером Иваном Миневцевым лихо отсекают сцены, темы и героев: в спектакле нет Элен Курагиной и Веры Ростовой, Кутузова и Наполеона, монолога о дубе и Совета в Филях. Режиссер обнажает главное столкновение — семейной жизни с ее радостями он противопоставляет военные будни. Двигаясь не от войны к миру, а от мира к войне, спектакль предлагает вглядеться в портрет каждого героя, который проходит становление через этот путь.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Сначала война проступает как предчувствие, предгрозовое состояние. На светском приеме у Ростовых говорить об антифранцузских кампаниях не принято, война кажется чем-то далеким, а Наполеон — мифической фигурой, но Петя, играя с саблей, застывает в немом крике, словно увидел то, что ожидает всех впереди. После дома Ростовых мы переносимся к Болконским: праздник сменяется тихой жизнью, музыка — тиканьем часов. Здесь возникает важная в контексте спектакля сцена: старый князь Болконский прощается с сыном перед его отъездом в армию. В Борисе Череве, играющем князя, видна порода: гордая осанка, взгляд исподлобья, широкий жест с грозящим пальцем (корит княжну Марью за то, что та вырядилась перед гостями). Провожая Андрея, он морщится так, будто сейчас заплачет (хотя никогда подобного и не покажет), но вместо этого дает сыну наставление не посрамить род. Поднимается задник-занавес, исполосованный красными пятнами, открывается бесконечная туманная даль сцены, и силуэты офицеров скрываются в дыму сражения. Так в спектакле впервые война врывается в мирную жизнь.

Миневцев не изображает войну, он создает оглушающий мир, в котором сражение происходит словно в нескольких метрах от тебя. Боевые действия при Аустерлице (а затем и при Бородино) окутаны плотной завесой тумана за поднимающимся задником, сквозь которую едва различимы силуэты — удивительная работа по созданию тревожной атмосферы художника по свету Дениса Солнцева. Война предстает хаосом, в котором не видно дальше вытянутой руки, где трудно различить, на чьей половине поля битвы ты сейчас находишься. Здесь все смешалось.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Режиссер вместе с художником Антоном Сластниковым каждому событию находят образное решение: весь в дырах и поджогах, задник-занавес во втором действии, с начала вторжения Наполеона, вынесен на авансцену, куском этой же материи Андрей накрывает и умирающего отца. Высокие (две подвижные конструкции под самые колосники) окна дома Ростовых, символизирующие поначалу достаток и покой, оказываются в 1812 году с выбитыми стеклами. Окантовка Смоленской иконы Божией Матери возникает в лучах света и дыму над молящимися и исчезает с началом битвы — знак того, что Бог не хочет видеть людской хаос и убийства. Лаконичными сценографическими штрихами обозначаются и места действия: несколько резных стульев и светящиеся люстры переносят нас в дом Ростовых, а для военных сцен пространство обнажается, заполняется дымом и контровым светом, на быстро вращающемся поворотном круге проносятся застывшие актеры, мешки и те же опрокинутые стулья. Образно решены и костюмы в оформлении Гульнур Хибатуллиной, с аккуратной и непафосной историчностью. Кремовые оттенки счастливой жизни Ростовых первого акта сменяются серыми, темно-синими, черными во втором. Выразительно организовано движение актеров на сцене (хореограф Наталья Шурганова). Так, танец Андрея и Наташи становится не привычным вихрем вальса, а несколькими короткими движениями: по квадрату — и дальше пауза, взгляд глаза в глаза, пара скольжений… и остановка.

Спектакль «Ростовы» богат на яркую галерею мужских персонажей: сдержан и решителен Николай Ростов в исполнении Александра Зайцева; Анатоль Антона Ремезова совсем не молодой обольститель, а хищник с безумными глазами, готовый накинуться на Наташу; комичен в своей картавости Денисов — Максим Слепченков; рассудителен и умудрен опытом Андрей Болконский Андрея Анашкина. Все они, совершенно разные, встречаются в общей шеренге в шаге от небытия, которое ожидает их в тумане неизвестности — пожалуй, самая выразительная мизансцена спектакля, где силуэты солдат, отправившихся на войну, растворяются в дыму сцены. По-своему примыкает к этому братству и Пьер Дениса Саратникова — его Безухов, вначале плохо говорящий по-русски, силится сформулировать предложения, словно его мысли бегут вперед и ему не хватает слов, но и он в конце обретает твердость убеждений.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

«Ростовы» оказываются и о том, как война уравнивает всех в чинах и званиях, создает единое воинство — и это подлинно толстовская мысль. Аустерлиц и Бородино принимают всех разными, но в них портретные черты теряются в перепачканных сажей и землей лицах, надорванных мундирах и пустых глазах. Именно таким буквально выбирается, выползает из-под занавеса Андрей Болконский с надорванным знаменем — и в этом молчаливом образе соединяются ужас войны и позор сокрушительного поражения при Аустерлице. Для князя это удар по чести и достоинству. Рядом страшно бормочет что-то неразборчивое контуженный Платон Каратаев (герой Дениса Филоненко присутствует в действии с первого сражения), а Андрей переносится домой, где узнает, что при родах умерла жена.

Пронзительно, трагически дополняет тему перемен перед лицом войны Петя Ростов в исполнении Вячеслава Ганькина. Его Петя с самого начала стремится в то самое братство, грозится победить французов. Он заметно выделяется в ансамбле семьи Ростовых бойкой ребячливостью. Его роль не простроена пунктиром от сцены к сцене, а ведется единой линией возмужания, смены наивной восторженности ребенка на подлинный пафос солдата. Если поначалу его патриотические призывы и взмахи игрушечной саблей звучат будто из разыгравшегося воображения мальчика, то с началом Отечественной войны Петя становится скуп на слова и эмоции. Когда Ростовы узнают о создании ополчения, Петя видит в этой новости возможность наконец проявить себя, его лицо озаряет тайная мысль вступить в ряды добровольцев.

Драматург написал диалог между Петей и Платоном Каратаевым о том, когда же закончится война: юноша вспоминает о зеленой палочке, на которой вырезан секрет всеобщего счастья — никто больше не умрет, не станет болезней и войн (легенда взята из детства Л. Н. Толстого в Ясной Поляне, где его старший брат Николай рассказывал, что зарыл эту палочку на краю оврага). На высокой ноте Петя обещает найти палочку, кричит «вперед!», раздается глухой выстрел, и Петя падает в объятья подбежавшего Николая, который появляется из черноты сцены. Стремительные похороны, отец трясущейся рукой кладет цветок на могилу сына — запоминающийся эпизод с графом Ростовым в исполнении Андрея Гаврилюка.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Образы Наташи в исполнении Екатерины Солнцевой, княжны Марьи — Екатерины Филимоновой и Сони — Ольги Завьялковой в спектакле сливаются в единый голос. При этом все три героини заявлены отдельно и ярко: Екатерина Солнцева кружит по сцене, передавая озорство уже взрослеющей девочки; Ольга Завьялкова последовательно ведет линию «она в семье своей родной казалась девочкой чужой» — семья родная не по крови, а по духу, и все-таки Соня бесприданница, и все вокруг это знают; интересна и Екатерина Филимонова, которая раскрывает в Марье и душевную кротость, покорность воле отца, и томление девичьего сердца. Во втором действии акцент с мира полностью перенесен на войну, и витальность, жизненная полнота трех девушек сменяется интонацией женского причета-плача, провожающего мужчин. Взросление девушек наступает с потерями и оплакиванием — но в каких именно поступках и чертах это взросление случилось, до конца из спектакля не ясно. Точно найденный образ заслоняет все другие грани героинь. Так, сцена с подводами, которые Наташа решительно требует отдать раненым, в спектакле не звучит как подвиг, существует между делом, не подчеркивается ни мизансценически, ни драматургически.

Выделяется в женском ансамбле лишь графиня Ростова. Ольга Телякова создает образ заботливой матери — матери для каждого, кто приходит в их дом. Она с легкостью отдает только что полученные деньги нуждающейся княгине Трубецкой; желает Наташе лучшего мужа, трепетно направляя ее на вальс с Андреем. В этой семье она — главная, через нее проходят не только все домашние хлопоты, но и забавы, когда семья садится в круг и играет в рифмы, перекидывая платок. Ближе к финалу актриса достигает высокого драматизма в сцене сумасшествия. Война отняла у графини младшего сына, не выдержал этой смерти и скончался граф Ростов. Закутанная в черный платок, актриса проносится по сцене, причитает и зовет Петю и Илью Андреевича. Обнимая подбежавшую Наташу, она видит в ней своего сына и затихает в блаженной скорби и забытьи.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Война коснется каждого из семьи Ростовых — одни уходят на поля сражений, другие остаются в Москве. Семейное счастье режиссер проверяет испытанием военными тяготами. Сложно сказать, проходят ли его Ростовы, финал говорит о победе как о чем-то неминуемом, но все же пока очень далеком. Как уже сказано выше, война для каждого здесь становится катализатором взросления. Через потери и лишения в спектакле на поверхность выносится ценность человеческой жизни — как жизни отдельного человека в его становлении, так и жизни общей, семейной. Режиссер не рисует парадных портретов, его интересуют конкретные лица. Следуя в общих чертах сюжету романа-эпопеи, он по-своему расставляет акценты, задавая вопрос: как вернуться к прежней мирной жизни после случившегося?

Кульминацией «Ростовых» становится монолог Болконского перед Бородинским сражением, обращенный к Пьеру: «Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну. Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость. Все в этом: откинуть ложь, и война так война, а не игрушка». И дальше мы видим лишь солдат, ожидающих боя.

Несмотря на фрагментарность композиции спектакля, не предлагающей его героям полноценного сценического развития, Миневцеву, тем не менее, удается монтажно рассказать трагическую историю пошатнувшихся устоев семьи Ростовых.

Победа над Наполеоном провозглашается через титры, которые в спектакле не единожды констатируют фактический ход истории. Но этот своеобразный хеппи-энд в спектакле — не точка, а немой вопрос: что дальше? Война окончена, но до обретения потерянного мира еще далеко — впереди героев спектакля, уцелевших в войне, ждет едва ли не большее усилие по его восстановлению.