Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

26 ноября 2022

ФИЗИКА И ЛИРИКА

«Эйнштейн и Маргарита». По пьесе А. Гельмана «Альмар».
Театральное агентство «Entracte».
Режиссер Александр Марин.

Спектакль «Эйнштейн и Маргарита» — классический пример антрепризного спектакля. Два актера. Две звезды — Алексей Серебряков и Ксения Раппопорт — играют на пустой сцене два часа кряду. Без концептуальных ужимок, без великих режиссерских теорий. Почти без света. Как правило — в тишине.

Один на один: откровение зрительного зала и двух больших артистов.

А. Серебряков (Эйнштейн), К. Раппопорт (Маргарита).
Фото — архив театра.

Спектакль поставлен по пьесе Александра Гельмана «Альмар». Август 1945 года. Американские атомные бомбы уже сброшены на Хиросиму и Нагасаки. Поздний вечер, к Альберту Эйнштейну, гению и безумцу, возвращается после долгой разлуки его единственная любовь — красавица Маргарита Коненкова, жена известного скульптора и советская разведчица. Счастье встречи утрачено с первых минут: героиня возвращается, чтобы проститься — навсегда. По приказу советского правительства она должна покинуть Америку и вернуться на родину.

В спектакле нет ни эпических событий, ни грандиозных катастроф. Не взрываются бомбы. Кажется, снята даже интрига — уедет Маргарита или нет? Есть ощущение, что прощание состоится, дверь захлопнется, что ничего не исправить, не изменить — предчувствие парит между зрительным залом и сценой. Но зритель пришел за этим, именно за этим: наслаждаться два часа муками этой интриги. И счастьем последней встречи, которая — целая жизнь. Может, Маргарита все-таки не уйдет? У актеров есть два часа, чтобы подарить зрителям их театральное счастье.

К. Раппопорт (Маргарита), А. Серебряков (Эйнштейн).
Фото — архив театра.

Скромная режиссура Александра Марина оставляет артистов наедине с пьесой. Раппопорт и Серебряков, честно следуя за драмой, разбирают «по косточкам» своих персонажей. Тем более что пьеса к этому антрепризному стоянию очень расположена. В ней задан диапазон эмоциональных состояний персонажей. Эйнштейн — ненасытный физик, поглощенный муками своей теории; несчастный одинокий старик, брошенный детьми; юноша, трепещущий любовью. И каждый сантиметр жизни у него пытаются отнять. Маргарита — и любовница, и разведчица. Муза гения, женщина-вамп, но — любящая и любимая, как в первый раз. Именно на этот эмоциональный диапазон и должен эмоционально ответить и откликнуться зритель.

Серебряков начинает своего Эйнштейна на авансцене. Судорожный скрежет голоса. Берет градус безумия. Но сворачивает — быстро опрокидывает в комику: грохается на пол в припадке безумия. Вскакивает, в исступлении мечется по сцене. Позже оказывается, что траектория всего одна — вокруг большого стола. По кругу, по кругу. Редкие минуты тишины актера — это удивление: тогда вспыхивает ошарашенное лицо Эйнштейна.

К. Раппопорт (Маргарита).
Фото — архив театра.

Для своей Маргариты, женщины-вамп, Раппопорт выбрала цвет: черный и красный. Черный пеньюар, красная помада. И обольстительные ноги. Цвет, однако, скоро собирается уступить — кружеву пеньюара: Раппопорт буквально начинает играть в этих «кружевах» — орнаментами ужимок, смешков, слез и зон молчания. Ногами — болтать, как в детстве. Впрочем, не без кокетства. Есть, однако, что-то другое в актрисе, кажется, ее героине не принадлежащее: надтреснутый голос, какой-то нерв. Этот нерв есть у Раппопорт всегда, в любом спектакле. Но здесь, в кружевах ее героини, он не находит выхода и применения — только колотится в гортани.

Очень быстро эмоциональное разнообразие иссякает и теряется, а «объем» героев схлопывается до набора локальных тонов. Потом из загашника актеры достают по одной эмоции, уменьшив ее в размере — до постельной сцены. Ненатуральной, конечно, и без раздеваний: заворачиваются на столе в большое красное покрывало. Если поцелуй — то краткий, без подробностей. Но заманчивый. Зритель охоч. Этот глянец, этот актерский палех для зрителей — любимый прием спектакля.

Герои разбирают продукты из магазина; собирают вещи, перебирая весь гардероб; Маргарита заботливо моет Эйнштейну голову. Каждое движение превращается в репризу, созданную для зрительного зала, которую зал с радостью принимает. Остается и интрига: уедет, не уедет Маргарита? А пока герои скромно танцуют в пределах скромной комнаты. Вот — весь вечер, в котором целый мир и целая жизнь, прожитая и непрожитая. Скромная: грязные волосы Эйнштейна, продукты и гардероб. И Маргарита все-таки уедет.

А. Серебряков (Эйнштейн), К. Раппопорт (Маргарита).
Фото — архив театра.

Не из-за гардероба, конечно. Она уедет по сюжету пьесы. По законам мелодрамы: советское правительство разбило уютную жизнь. Да, такую скромную. Но эта жизнь — зрительская жизнь: при поднятом на ноги партере и долгом рукоплескании. Актерские репризы в танце и «глянцевом» поцелуе — все было. Зритель получил то, чего хотел. И этого не отнять.

Серебряков-Эйнштейн будет тонуть в нарастающей темноте. А нерв голоса Раппопорт, который больше, чем мир этого спектакля, — невысказанный, не совпавший с этим миром нерв голоса, — будет мучительно томиться в зрителе до следующей встречи.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога