Наташа… Наташенька… Наталья Александровна Миронова. В Лысьвенском театре драмы им. А. А. Савина Наталья проработала более 30 лет. Примерно столько я ее и знаю. Она дочь моего старого друга, Александра Сергеевича Миронова. Оба — заслуженные артисты России. Оба всю жизнь посвятили Лысьвенскому театру драмы. Беда не приходит одна. Сорока дней не прошло, как они похоронили жену Александра Сергеевича и мать Наташи, чудесную, мудрую Нину Васильевну. А теперь отец остался и без единственной дочери, без любимой партнерши по сцене.

3 мая город и театр простились с талантливой актрисой и прекрасным светлым человеком.

Ее судьбу решил когда-то Анатолий Савин. В восемь лет по его настоянию она впервые вышла на сцену в «Последнем сроке», где играл ее отец. Хотя родители были против и изо всех сил пытались уберечь дочку от сцены, но как отказать художественному руководителю театра? И конечно, театральный вирус попал в ее детский организм. После школы она работала во вспомогательном актерском составе. Потом окончила Екатеринбургский театральный институт. Поработала в театрах Брянска и Владимира и вместе с мужем, режиссером Валерием Годуновым, и маленькой дочкой вернулась в Лысьву. Наташа очень быстро заявила о себе. Высокая, статная, белокурая, с великолепным бархатным контральто. Не уральская у нее была красота. И у нее был мощный темперамент, с которым играть бы ей скандинавских богинь. Но она играла все, что необходимо было театру. А театр в маленьком городе съедает все время и всю жизнь артиста. Кажется, она переиграла все роли — от Мольера до Островского, от Гольдони до Арбузова, от Чехова до Гуркина.

Главным режиссером в ее жизни стал муж, Валерий Годунов. Она играла во всех его спектаклях, была равноправной партнершей и союзником. После его смерти, тоже несправедливо ранней, Александр Сергеевич Миронов, ее отец, попросил меня заняться ее судьбой. Театр тогда переходил из рук в руки, менялись директора, режиссеры. А ведь актерский век недолог, молодые героини заканчиваются вместе с актерской молодостью. Я заговорила с ней об этом. «Ни за что я никуда не поеду. Это отец вас попросил? Это мой город и мой театр. И тут могила моего мужа». Сказала — как отрезала.

Наташа пережила вместе с театром трудные времена. Становилась все взрослее и все талантливее. Год от года ее репертуар менялся, она легко перешла с ролей молодых героинь, которые были ей как будто тесноваты, к более сложным образам. Наталья стала играть и комедийные, и драматические, и трагические роли. Она блестяще существовала и в острохарактерном рисунке. Ее диапазон был невероятно велик. Просто невероятно! Как много сил в ней таилось! Она могла быть нежной и умела быть смешной. Она была способна на гротеск и на скрытую иронию. И в ней, как будто исподволь, рос, развивался трагический темперамент. Это стало понятно после роли Абби в «Любви под вязами» и роли Карлы в «Ночи Гельвера» Вилквиста. В театре выросла настоящая трагическая актриса. В свой полувековой юбилей она блистательно сыграла Клару Цаханассьян в спектакле Андрея Шляпина «Визит дамы» Ф. Дюрренматта. Она сыграла гневную, жестокую и глубоко несчастную женщину, которая приехала мстить родному городу за свою погубленную жизнь. Ее убийственная ирония и ее боль буквально вдавливали в кресла зрительный зал. Стало понятно: Наталья Миронова может сыграть все!

А ее последние роли — Арина Петровна Головлева в «Господах Головлевых» Дмитрия Акимова, Мать в шукшинском «Космосе» Андрея Шляпина… Они врезались в память навсегда. Невыносимо говорить о ней в прошлом времени. Столько жизни в ней было. Столько радостного желания творить. Так мощно, так ярко расцвел ее талант. Дай Бог ее отцу и ее дочери сил, чтобы пережить эту страшную потерю. Милый, дорогой Александр Сергеевич. Понимаю, как вам тяжело, как невыносимо. Но держитесь, пожалуйста! Не бросайте свою внучку и зятя. Вы теперь — их единственная опора.

Татьяна Тихоновец

Наталья Миронова — центр Лысьвенского театра. Была им. Вокруг нее само собой возникало магнетическое поле созидания и сопричастности. Играя, она была камертоном ансамбля, задавала тональность каждому спектаклю. При этом Наталья Миронова всегда существовала в унисон с коллегами: в первом акте «Космоса» Андрея Шляпина она, вместе со всеми, играла «народ», помогая солировать другим. Невозможно было не заметить, как бережно и внимательно она относилась к партнерам по сцене — это всегда был разговор на равных, открытая и искренняя заинтересованность в Другом.

В ней скрывалась необъяснимая женская сила, страшный внутренний драматизм: роль матери во втором акте «Космоса» (то был рассказ Шукшина «Материнское сердце»), где она, простая и приземленная, озлобленная и покорная, шла, шла, шла, шла… И сердце замирало от величины ее души. От тяжести ее крика. От смелости ее героини.

Сложно и страшно было обсуждать спектакли в ее присутствии — она большой человек, большая актриса. Чуткий слушатель (всегда сидела где-то сбоку, смущалась и благодарно улыбалась, когда хвалили — а хвалили всегда).

Она умела быть статной и приземленной, ироничной и величественной, гротесковой и лиричной, уязвимой и несокрушимой, хрупкой и монументальной. Маленькой и большой. Она была всем.

Светлая память.

Алиса Фельдблюм

Актриса Наталья Миронова знала, что нежно любима зрителями, что партнеры и режиссеры необыкновенно высоко ее ценят, что она очень нужна родному Лысьвенскому театру. Признание пришло при жизни, оборвавшейся так внезапно, так трагически рано. Это хоть немного может утешить всех, кто потрясен утратой.

Несмотря на то, что в постоянных поездках по России встречаешь множество актеров, если один раз увидел Наталью Миронову на сцене — уже не забудешь и не перепутаешь ни с кем. Давным-давно я писала «творческую характеристику» Мироновой для подачи документов на звание заслуженной артистки и, нисколько не покривив душой, утверждала: «Ее индивидуальность достаточно редка в современном театре. Такая актриса могла бы играть, например, на сцене московского Малого театра. Яркая красавица, статная, высокая, с крупными чертами лица, с волнующей хрипотцой сильного глубокого голоса (такие внешние данные очень хороши для большого зала „старинного многоярусного театра“). Ее появление на площадке не может остаться незамеченным, поэтому ей очень подходят роли главные или пусть и не очень большие, но вносящие некий переворот в течение действия. Такой запомнилась, например, героиня Мироновой в спектакле „Алексеев и тени“ (режиссер Валерий Годунов) — эффектная деловая женщина, в душе которой, при всем внешнем лоске, нет покоя и счастья. Наталья Миронова чувствует драматизм жизни и никогда не играет плоско, безоговорочно осуждая или превознося своих героинь». И сейчас я думаю, что этим важным умением — умножать объем персонажей — обладала актриса и в последующие годы.

Помню ее работу в Островском, в «Поздней любви», в умной и нежной режиссуре Ильи Ротенберга. Варвара Лебядкина, молодая вдова, живущая не по средствам, привыкшая блистать, но не имеющая на это средств, вела себя властно, действовала цинично, но актриса соблюдала стиль и не впадала в грубость. Никаких вульгарных красок. Миронова, можно сказать, купалась в этой роли, ей была интересна эта роскошная хищница при всей ее порочности, но играла актриса тонко, понимая — как художник — внутреннюю обделенность героини (ведь женщина, наплевавшая на все, кроме денег, не верящая в настоящую любовь, не может быть счастливой…).

В спектакле по пьесе Дж.-М. Синга «Удалой молодец — гордость Запада» Мироновой, естественно, досталась колоритная, энергичная вдова Куин — роль, идеально подходящая актрисе. В спектакле Павла Зобнина, сколько я помню, был приглушен юмор, притушена витальность, но все же это была содержательная работа актрисы. Вдова Куин смотрела взрослыми мудрыми глазами на бестолковую молодежь, теряющую свое счастье из-за честолюбивых замашек и нелепых обид. Актриса Наталья Миронова подарила героине свой собственный умный взгляд — взгляд человека, многое понимающего про эту нелегкую жизнь.

В последний раз мы виделись на фестивале «Сообщение» в Кудымкаре, куда Лысьвенский театр привез замечательный «Космос» Андрея Шляпина по шукшинским рассказам. Миронова играла мать непутевого Витьки Борзенкова, которого должны судить за то, что он ввязался в пьяную драку и чуть не убил милиционера (рассказ «Материнское сердце»). Ее героиня — стихия, которую, кажется, ничто не остановит, если она хочет отмолить и отвоевать у «начальников» свое дитя, попавшее в беду (матери все равно — виноват сын или нет, она не рассуждает, ее ведет инстинкт). Но сама актриса, показывая простую женщину, полную решимости спасти Витьку и слепой веры в то, что сможет это сделать, не погружалась с головой в образ, не превращалась в ревущую медведицу. Снова — выстраивая выразительный характер, не ограничивалась им, соприсутствовала как личность на сцене вместе с героиней.

Поверх текста передавала Наталья Миронова зрителям горькое знание — мать не всесильна, сына не отвоюешь. И возникало неформулируемое в словах ощущение большой беды, не только этого паренька, Витьки, но глобальной. Космической.

Светлая память прекрасной актрисе, удивительному таланту…

Евгения Тропп

Наталья Александровна… В это невозможно поверить — я больше никогда не смогу поставить с ней спектакль. Последняя наша работа, которую мы только начинали, — «Все не как у людей» по мотивам романа Эфраима Севелы «Легенды Инвалидной улицы». Но случился тот роковой день, когда она не пришла на репетицию… Не помню, чтобы Наталья Александровна когда-нибудь опаздывала, и странное ощущение от ее отсутствия сразу смешалось с горьким предчувствием. А потом все рухнуло — пришла новость, что ее больше с нами нет. Я до сих пор не могу в это поверить.

За те два года, что мы были знакомы, мы виделись очень часто: постановки, фестивали, вводы… Александр Вислов однажды даже пошутил про меня: «приглашенный главный режиссер Лысьвенского театра драмы имени А. А. Савина». Но не этот статус заставляет меня вновь и вновь возвращаться сюда. Одним из главных магнитов этого театра всегда были для меня талант и невероятные человеческие качества Натальи Александровны — этой потрясающей, великой актрисы.

За два года я поставил в Лысьве три спектакля, и сейчас еще один на выпуске. В каждой из этих работ играла Наталья Александровна Миронова. Играла главную женскую роль — Арину Петровну в «Господах Головлевых», второстепенную, но очень заметную роль Грушиной в «Мелком бесе» и одну из ведущих — Евдокию во «Времени женщин». «Время женщин» стало ее последней большой премьерой. Накануне мне посчастливилось увидеть ее в этом спектакле, а еще в спектакле Андрея Шляпина «Врач», куда она не так давно ввелась на роль Пелагеи Ивановны.

Каждая ее работа — это событие и потрясение. Она поистине Заслуженная артистка России. Приезжая ставить в другие города, я всегда рассказываю о ней: «Есть, мол, в Лысьве такая актриса — вам и не снилось». Для меня она эталон этого звания. Там, где у других чего-то не хватает, у нее соединяется все: профессионализм, талант, мастерство, темперамент, энергия, этика и глубоко человеческое отношение к людям. Говорят, что «хороший человек — не профессия». Для меня это ложь. Быть хорошим человеком и есть самая главная профессия, и Наталья Александровна была тому ярчайшим примером. Рядом с ней становилось тепло, светло и радостно заниматься делом. С ней было интересно и удивительно. Все три роли, сыгранные в моих спектаклях, абсолютно разные, и каждая сделана так круто, что я невольно спрашивал себя: «А чего ты, Наташа, не можешь?»

Я знаю, что она очень сильно хотела сыграть мамашу Кураж. У нас как раз была запланирована работа в Лысьвенском театре на 2028 год — еще без названия, мы только прицеливались, но это точно был бы Брехт. Теперь этого не случится, к моему глубочайшему сожалению.

Я люблю ее — и как актрису, и как друга. Когда я сомневался в постановочном процессе, она всегда умела вселить уверенность и поддержать. А как она помогала молодым артистам, только пришедшим в театр! Окружала заботой, поддержкой, теплом. Такое ощущение, что для нее не существовало плохих, бесталанных людей. Каждому она давала шанс стать лучшей версией себя. Она была великой и навсегда такой останется в моем сердце.

Мне выпала невероятная удача быть причастным к ее творческому пути, быть рядом, создавать спектакли, в которых она сияла самым драгоценным бриллиантом. Бриллиантом, который, к огромному горю, уже не будет блистать на сцене.

Наталья Александровна была для многих квинтэссенцией любви. Она всегда играла про любовь — да она сама и была любовью: любовью к жизни, к людям, к искусству. Когда мы в первый раз встретились на «Господах Головлевых» и подружились, я признался ей, что тоже могу работать только в любви и именно об этом делаю свои спектакли — о присутствии любви или о ее отсутствии. В этом мы с ней люди одной группы крови. И оттого еще во сто крат больнее, что ее нет. Перестало биться большое и горячее сердце Лысьвенского театра драмы. Театр осиротел. С ней пришло проститься невероятное количество людей. Но она, скорее всего, не хотела бы, чтобы после ее ухода театр остановился. Во имя нее театр будет жить, создавать новое, участвовать в фестивалях, радовать зрителя. И вспоминая ее, мы все, кто ее знал, будем улыбаться, потому что она дарила так щедро эту улыбку и свой талант людям.

Как она любила жизнь, людей, творчество, театр, семью, коллег — я не знаю другого примера. Этому стоит учиться. Слава Богу, что у меня в жизни случился этот пример — Наталья Александровна Миронова.

Дмитрий Акимов

Она мощная… Ее всегда много… но не так много, когда хочется остановить и сказать: будь поменьше, — ее всегда много, но хочется еще больше… Она мощная и индивидуальная, но очень ансамблевая — она умеет вести свою мелодию, аккуратно вплетая ее в многоголосие, и вибрировать общим… Она всегда улыбается при встрече с человеком… Она всегда раскрывает свои объятья… Она большая и сильная, но ранимая и хрупкая… Она безмерно любит свою профессию. Она влюблена в свой театр. Она обожает своих партнеров — она умеет искренне и восторженно восхищаться даже минимальным проблескам таланта в другом. Она умеет с достоинством и ответственностью нести обилие таланта в себе.

Теперь, переводя эти слова в прошедшее время, ощущаешь боль. Без нее будет тоскливо. С ней было радостно… Не всегда легко, но всегда радостно и всегда в любви…

Андрей Шляпин

Дорогая Наташа…

Нежная, мощная, бесконечная. Не уставала любоваться тобой, твоим светом и красотой, твоей легкостью и глубиной, твоим огромным сердцем и открытым смехом. Ох, какой это был смех! Он как будто бы все вокруг делал ярче, и мрак отступал… Нам будет очень тебя не хватать, безмерно не хватать. В душе — дыра, а в воспоминаниях — то тепло и радость, что ты раздавала всем без исключений. Спасибо за дар работать с тобой, за счастье быть знакомой.

Лети с миром, Светлая душа, Великодушный человек.

Юлия Беляева

Милая Наташа… Наташа — да простятся мне эти слова — очень плохо читала на первой читке. Чуть ли не по слогам. Причем, она меня сразу об этом предупредила. Но как только она осваивала и присваивала текст — тут ее только держи. Придумки, приносы, партнерские зацепки — не актриса, а счастье. Я, к сожалению, только раз с ней встретился, но она мне в моем личном понимании себя как режиссера очень помогла. И в других работах, где я ее успел увидеть, она была прекрасна — помню, как она бесстрашно работала на лаборатории в эскизе «Терроризм» по Пресняковым, какая она смешная была в «Хануме» Тимура Насирова. Юмор, смелость — этого у Наташи было хоть отбавляй. Жаль, что не довелось увидеть ее поздние роли. Спасибо, Наташа.

Павел Зобнин

Во многих театрах нашей страны не принято называть заслуженную артистку России просто по имени. Это расстояние уважения, дистанция, которую предписывает этикет. Но у Лысьвенского театра драмы своя, особая система координат. Здесь Наталья Александровна Миронова для всех — от молодых артистов до маститых коллег — была просто Наташа. Наша Наташа.

Она умела отменять субординацию любовью. Настолько естественно, что никто не замечал перехода. Она могла быть кем угодно, как в жизни, так и на сцене — нежной дочерью, любящей матерью, преданной подругой, лучшим партнером. А за кулисами была тем самым невидимым, но абсолютным центром, вокруг которого вращалась вселенная театра.

Ее квартира в канун Нового года превращалась в филиал ее гримерной. Там был свой закон: кто-то влетал на пять минут — обнять и тут же унестись куда-то дальше, кто-то оставался до первых лучей солнца за окном, потому что Наташа без преувеличения была душой театра.

Не было лучшего наставника для молодых, только что пришедших артистов, чем Наташа. Она бережно, но уверенно брала их под свое крылышко, ненавязчиво наставляла, помогала адаптироваться, всегда давала советы и поддерживала, а иногда просто крепко обнимала и шептала ласковые и ободряющие слова. Она не учила жить — она разрешала расти и совершать ошибки.

Она могла поворчать — так, для порядка, чтобы никто не расслаблялся. И тут же — танцевать, читать стихи, петь, сниматься в роликах для соцсетей, давать интервью, соглашаться на любое творческое безумие. Быть с ней в одном спектакле, в одном дуэте — счастье, о котором мечтали все без исключения.

Кроме любимого театра были театральные кружки и студии. Те дети, которых она заражала театром безоглядно. Кто-то связал свою жизнь с искусством, кто-то ушел в совсем другую сферу деятельности. Но не умеющим и боящимся чувствовать человеком из объятий Наташи не вышел никто.

Глядя на ее семью, можно было писать учебник по счастью. Отец — Александр Миронов, заслуженный артист России, ее любимый партнер и стержень. Мама — Нина Васильевна, нежная и заботливая. Муж — Валерий Годунов, режиссер и артист, с которым они были «одной крови», страстные, яркие, талантливые. Дочь — Настя, дизайнер и визуальный стилист театра, будто вобравшая в себя дар чувствовать красоту от родителей.

Сейчас из этой удивительной семьи с нами — Настя и Александр Сергеевич. Вдвоем. И весь театр рядом с ними. И мы все вместе, помня о Наташе, сделаем все, чтобы театр не замолчал, а продолжил свой звездный путь. Чтобы память была не в камне, а в деле, в свете театральных фонарей, в новых ярких постановках, в фестивальных победах, улыбках наших зрителей.

Наташа больше не сыграет новую роль. Но мы-то знаем: она просто перешла в вечные зрители. И будет оберегать, направлять и любить свой театр всегда.

Коллектив Лысьвенского театра драмы им. А. А. Савина