«Письма. Упражнения в искренности».
Челябинский театр современного танца.
Музыка Soundlandscape, хореография Ольги Поны и танцовщиков театра.

В Сарапуле уже в двадцатый раз прошел фестиваль современного танца «Зарядим!» (в названии организаторы попытались обыграть тот факт, что один из двух домов культуры, занятых фестивалем, именуется «Заря»). Три дня подряд с утра до вечера дети и подростки показывали то, что они и руководители их коллективов считают современным танцем, — это в большинстве своем был танец эстрадный. А в качестве образца, к которому следует стремиться, в качестве примера «взрослой» работы в удмуртский городок были приглашены две профессиональные компании со своими спектаклями.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Приехали Челябинский театр современного танца со спектаклем «Письма. Упражнения в искренности» и Brigge dance theatre из Владивостока — он привез «Времена этого года». И если труппа Виктории Бригге (начинавшая как гимнастка выпускница Санкт-Петербургского института культуры вот уже более десяти лет работает с детьми на Дальнем Востоке) аккуратно воспроизвела все штампы, возникшие в первые годы существования российского контемпорари, заставив поностальгировать по восьмидесятым, то челябинский театр Ольги Поны показал настоящий класс — и класс качества движения, и класс танцевальной драматургии.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Пона — одна из немногих российских хореографов, что отчетливо меняется вместе со временем, не застывает в найденных приемах (как бы почетно они ни назывались — «стиль», «почерк»). За тридцать с лишним лет, что прошли с момента основания театра, она занималась и искусством почти наивным, и соц-артом, и танцем высокотехнологичным (а страна параллельно выплывала из благости пьющих деревень в острую насмешку над собой, а потом кидалась в надежду построить настоящую промышленную жизнь, настоящий капитализм). Сейчас Пона ставит спектакли, замкнутые на семье, на частных взаимоотношениях между людьми, работает так, будто за пределами «ближнего круга» нет никого вообще. При этом ее-то «ближний круг» — это ее театр, где подрастают и начинают жить собственным умом артисты, где они сами начинают сочинять, и она всячески поддерживает их в этом стремлении. Поэтому в репертуаре Челябинского театра современного танца теперь не только ее сочинения, но и спектакли ее артистов. А еще — и в тех спектаклях, где главная движущая сила она сама, хореограф обозначает авторство как «Ольга Пона и артисты ее труппы». Так и в «Письмах», привезенных в Сарапул.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

«Письма» — семейная история и при этом история почти детективная. На сцене появляются пюпитры, к ним подходят люди и по очереди читают небольшие тексты (драматург Ирина Васьковская при участии хореографа). Эти послания будто выдернуты из какого-то общего повествования: понятно, что, видимо, погибла какая-то женщина, но что произошло и почему — в начале совершенно неясно. Новые послания, новые голоса — и в этой сложно выстроенной конструкции сюжета, разыгранной всего-то семью говорящими и танцующими людьми, проявляется простая история о женщине, которую бросил муж: просто вышел из дома и не вернулся, а она его ждала годами, отчего сын начал отца ненавидеть. Что именно с ней случилось в конце концов — безусловной ясности так и нет: то ли случайная автокатастрофа, то ли самоубийство с помощью собственного автомобиля. Хотя в спектакле и звучит женский монолог в мчащейся машине, очевидно, что это не может быть «письмом» — скорее представление сына, его мечта, что она могла бы написать (ну, потерянный контроль над машиной лучше же самоубийства, верно?). За пятьдесят минут спектакля зрители, прослушивая серию монологов, собирают историю у себя в голове — и каждый сам для себя делает выводы.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Но это только каркас спектакля. Потому что между монологами идут танцы, и именно они более всего заслуживают внимания. Не иллюстративные (хотя дуэт, в котором мужчина кладет руку женщине на загривок и управляет ею, очень точно вступает в диалог с повествованием о несчастной любви), но совпадающие по экспрессии. Под жесткий ритм электронной музыки танцовщики и танцовщицы Ольги Поны, не уступающие в выучке ни одной европейской труппе, транслируют своими телами боль, недоумение, злость, отчаяние, отупение от горя — от стоек на плечах до судорог на полу, от скрученных мышц до полной покорности, когда кто-то из товарищей тебя тащит и поднимает. В текстах звучат и соображения милосердия (парень пишет, что, найдя отца, набьет ему морду, и тот себя простит), в движении — милосердия, прощения, отдохновения нет и капли, ибо дело литературы придумывать смягчающие обстоятельства, дело пластики — фиксировать реальность. И вместе с тем отчаяния в финале спектакля тоже нет, есть уход в синий свет, где, быть может, все обстоятельства будут оценены, и каждый получит, что им заслужено. Вот она — надежда 2026 года.