«Камень безумия, или Посвящение хаосу».
musicAeterna Dance.
Хореограф Алевтина Грунтовская.

Показ в Доме Радио всегда стартует до того, как зрители окажутся в зале, а действие прибудет на сцену. Когда-то пристрастие худрука musicAeterna Теодора Курентзиса к ароматически-религиозным благовониям вызывало трепет, позже — посмеивания среди тех, кто не готов быть адептами. К началу 2026 года оборот «здесь пахнет ладаном», название документального фильма 2019 года, из иронического стал обыденным. Да, именно здесь так заведено. Не нравится — найди место по душе. musicAeterna, давно уже целый куст коллективов, а не один оркестр, в общий ландшафт — что петербургский, что общероссийский — вписываться, судя по действиям, не намерена.

Сцена из спектакля.
Фото — Агата Прокопенко.

Это касается всех трупп; нас сейчас интересует musicAeterna Dance, возникшая в момент, когда крупные институции более-менее разом решили, что им нужны постоянные танцевальные коллективы. Крупные постановки этого коллектива на Дягилевском фестивале, масштабные и часто не вывозимые за пределы Перми, над которыми обычно работают вместе режиссер Анна Гусева и хореограф Анастасия Пешкова, достаточно описаны в прессе. Здесь речь пойдет о «ежедневном» производстве и его премьере — «Камне безумия» курирующей в Доме Радио направление «Современный танец» хореографа и танцовщицы Алевтины Грунтовской.

Образ проектов musicAeterna так устоялся, что от любых спектаклей ждешь одного и того же. Ритуал. Посвящение. Причастность к высокому. В «Камне» это есть — и в то же время он смотрится как спектакль другой труппы.

Начинается все привычно: мы понюхали воздух в залах бывшего банка, пахнущий неизменными благовониями, и собрались на лестнице, чтобы увидеть перформанс до перформанса, увертюру, пролог — называйте как хотите. На каждой ступеньке — камни разного размера. Зрители располагаются на балконе второго этажа и наблюдают, как пять танцовщиков стелятся по ступеням, опасно взбираются на перила, балансируют и перелезают через них, просачиваются между зрителями. Во многом это напоминает действа, которые устраивал со своим оркестром Курентзис в старом помещении Пермской художественной галереи (до лета 2025 года она находилась в не работавшем по назначению Спасо-Преображенском кафедральном соборе). Экспозиция с редкими деревянными фигурами «пермских богов», которую предпочитал превращать в концертный зал маэстро, располагалась на втором этаже сразу за лестницей; зрители должны были гуськом подниматься в полной тишине, что создавало ощущение торжественной процессии.

Сцена из спектакля.
Фото — Агата Прокопенко.

Но Грунтовская не ставит перформанс-ритуал. Работа на лестнице становится скорее испытанием артистов на прочность, умение двигаться в плотной толпе и приспосабливать пластический рисунок. Действие плавно перетекает в зал — с неожиданной для Дома Радио паузой на рассадку, которая разрывает действие на неравные части. В чем-то эксцентричный маэстро прав: если ход спектакля хоть чуть-чуть надорвался, зрители получили возможность рассредоточиться, — всю конструкцию придется собирать заново.

Грунтовская быстро собирает внимание обратно — в том числе строя спектакль как спиралевидную конструкцию. В противоположность названию, «Камень» упорядочен и делится на небольшие эпизоды, которые сопровождает одна и та же разбивка: танцовщик Тимур Ганеев перекладывает камни. Так в постановке образуется два действенных пространства: условно-свободный, более спонтанный на глаз танец и дисциплинированное раскладывание камней. Что бы ни происходило в одном — бег, работа в партере, сложные поддержки, разбрасывание тел, — в другом в свой час единственный человек соберет камни и переложит их в новую конфигурацию. Партию Тимура Ганеева можно сравнить с природной силой, так он непоколебим, спокоен и упорен в миссии. Что бы ни произошло, камни в свое время будут собраны и в свое разложены.

Одна из самых интересных деталей относительно «Камня безумия» — то, что формально он относится к не названной в качестве теоретической единицы волне российского современного танца, которая опирается на философские тексты. Название спектакля совпадает с именем сборника эссе чилийского писателя Бенхамина Лабатута. Он писал об опыте жизни в бесконечно хаотическом мире и о том, что, возможно, единственный способ сохранить себя в нем — сойти с ума.

Сцена из спектакля.
Фото — Агата Прокопенко.

Российский контемпорари стал тянуться к сочинениям различных мыслителей примерно в 2010-е, когда на независимые сцены пришло поколение с хорошим английским и более не строящее среду с нуля. Эти люди по мере возможности объехали пол-Европы и вернулись с интенцией делать танец разом более интеллектуальный и обращенный к телесному опыту. Довольно долго проблемой этого направления была чрезмерная ориентация на тексты. Постановки, по сути, превращались в пластические экспликации огромного объекта — книги или эссе.

«Камень безумия» в последнюю очередь работает так. Наверное, читавшие Лабатута получат более многогранный опыт. Но самое ценное в спектакле Грунтовской — она, отталкиваясь от идей другого автора, создает свой небольшой мир, полноценно существующий вне связки с первоисточником.

«Камень» можно постичь только чувствами, интуицией, к нему необязательна инструкция — и в этом современный танец, каким он явлен в постановке, смыкается с новейшей волной чувственного балета. Когда-то российский современный танец был гиперлитературным и сумел трансформироваться, предложить зрителям медитации на прочитанное. «Камень» отмечает, что хореографы отправляются в тот же путь, но уже держа в руках философские трактаты. Телесный опыт снова оказывается во главе угла, превращается в краеугольный камень.