«Землетрясение». На музыку С. В. Рахманинова.
musicAeterna Dance.
Хореограф и сценограф Ю Стрёмгрен.

До недавнего времени, уже лет пятнадцать подряд, имя норвежского хореографа Jo Strømgren в России читали как Йо — так было, и когда его компания проехала по стране с «Танцевальным приношением искусству футбола» (гомерически смешной оммаж популярному спорту, где каждый герой выглядел невероятно трогательно и чудовищно глупо одновременно; нет, ну что это за занятие для мужчины — мячик пинать?), и когда Москва ахала, наблюдая «Госпиталь» и «Монастырь» (жесткие и все же смешные зарисовки замкнутых женских сообществ), и когда по приглашению Евгения Писарева Стрёмгрен поставил в Театре Пушкина сочиненную им самим «пессимистическую комедию» «Эстроген».

«Онегин». По роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин».
Новосибирский молодежный театр «Глобус».
Режиссер Денис Хуснияров, художник-постановщик Константин Соловьев, драматург Виктория Костюкевич.

В спектакле Дениса Хусниярова в жанре «деконструкция романа» на разных уровнях создается эффект мерцающей реальности. Драматург Виктория Костюкевич переставляет эпизоды местами, переписывает стихи прозой, сочиняет дополнительные сцены. Композитор Виталий Истомин создает сложную музыкальную партитуру, куда включает напевы, похожие на традиционные причеты и плачи, оркестровую музыку для бальных танцев и современные дискотечные треки. Хореограф Мария Грейф ставит пластические этюды, в которых хоровод переходит в вальс, а вальс — в рваные движения уличных стилей. Несмотря на это, попытка переосмыслить «энциклопедию русской жизни» в сегодняшнем русле выглядит робкой. Персонажи в спектакле обрисовываются пунктирно, ключевые события дублируют события романа, а вставные элементы не создают принципиально нового, поэтому действие местами развивается хрестоматийно и напоминает краткий пересказ.

Сидишь ночью, что-то пишешь, в три часа утра пикает телефон. О, письмо от Луповского или записочка от него. «Вот съемка спектакля, что ты просила, выбери, какие кадры тебе нужны» — это мейл. «В пространстве А. в среду премьера спектакля артиста В., я только что отснял репетицию, мне понравилось, приходи» — в мессенджере. Он жил одновременно в трех временах — работал со сделанной вчера серией снимков, бежал куда-то на генералку, зазывал народ на будущие спектакли. Представить себе российский театр, а особенно — российский современный танец — без Луповского невозможно. Будто сразу и прошлого, и настоящего, и будущего нет.

«Контрольные отпечатки».
Театр «Старый дом» (Новосибирск).
Режиссер Дмитрий Волкострелов.

Забавно, что первый раз я увидела Дмитрия Волкострелова с большим фотоаппаратом в руках. Весной 2011 года, перед началом спектакля «Хозяин кофейни» по пьесе Павла Пряжко какой-то молодой человек фотографировал зрителей. А неполный час спустя, на финале монолога героя — начинающего драматурга, запутавшегося в поисках собственного героя, — на экране над головой артиста Ивана Николаева чередой пошли наши фотографии, как скоро выяснилось, самолично сделанные режиссером спектакля. И, вглядываясь в свою, я с изумлением поняла, что уже немножко другая, что этот неполный час спектакля что-то изменил, столкнул меня саму с собой лицом к лицу. Волнующий опыт.

«Осенняя соната». По мотивам киносценария И. Бергмана.
Никитинский театр (Воронеж).
Режиссер Андрей Гончаров, художник Константин Соловьев.

Читая рецензии на спектакли Андрея Гончарова, я всегда удивляюсь тому, как авторам удается складывать из их содержаний истории. Как мне кажется, режиссер редко когда собирает — наоборот, взятый в работу материал разбирает на элементы и работает с их соотношениями, комбинируя и обыгрывая в как бы случайном порядке, работающем на остранение. Вот и здесь — к фильму Ингмара Бергмана Гончаров не приращивает какие-то содержания, а самой формой производит непонимание.

«Голубчик». По роману Э. Ажара.
Театр «Старый дом» (Новосибирск).
Режиссер Саша Золотовицкий, художник Натали-Кейт Пангилинан.

Это эпиграф к роману Эмиля Ажара «Вся жизнь впереди». Фраза очень важна. Он получил за эту вторую свою книгу Гонкуровскую премию. Но уже первое его произведение — «Голубчик» — вызвало волну ожидания у читающей французской публики. И этот эпиграф прекрасно подошел бы и к «Голубчику».

«Точка невозврата». На музыку И. С. Баха и О. Шайдуллиной.
Музыкальный театр Республики Карелия (Петрозаводск).
Хореограф Павел Рябов, дирижер Наталья Настенко, сценограф Альона Пикалова.

Спектакль хореографа Павла Рябова, сделанный в содружестве с драматургом Маргаритой Мойжес, вроде бы имеет отношение к «Маленькому принцу» Антуана де Сент-Экзюпери. В нем есть несколько так же называющихся персонажей — прежде всего Летчик и собственно Маленький принц, а также Роза и Фонарщик. Но несходств в спектакле больше, чем сходств: добавлены персонажи, у Экзюпери не появлявшиеся, а главное — даже те, что у него есть, здесь ведут себя совершенно иначе. То есть «Точка невозврата» — это безусловно оригинальная история, лишь по касательной задевающая легендарную повесть.

«Чайка». А. П. Чехов.
РУСДРАМ (Сухум, Республика Абхазия).
Постановка и сценография Романа Кочержевского.

Три года назад «Роман с кокаином» Романа Кочержевского стал для сухумского РУСДРАМа эстетическим прецедентом: рациональная, математически выверенная форма заставила актеров подчиняться ритму, а не эмоции. Новая «Чайка» идет дальше. Теперь форма — не каркас, а инструмент разборки. Лишенная сантиментов, первая «Чайка» в истории Театра Искандера превращает семейную драму в процесс инвентаризации, где близость подменяется алгоритмом уничтожения. Это спектакль, в котором жалость отменена как категория.

«ДЯДЯ ВАНЯ» ДМИТРИЯ КРЫМОВА: ПЕРЕПИСКА ИЗ ДВУХ УГЛОВ

«Uncle Vanya». А. Чехов.
Krymov Lab NYC на сцене Театра «La MaMa» (Нью-Йорк).
Режиссер Дмитрий Крымов.

Krymov Lab NYC показал «Uncle Vanya» онлайн всему миру: в общем-то всем, кто хотел его посмотреть.

У меня было ощущение, что «все здесь». Весь ближний и дальний круг.

Я смотрела стрим из Лондона, но какая разница? Хоть с Луны. Если можно смотреть с экрана и перестукиваться с Москвой, Питером, Копенгагеном, Берлином, Иерусалимом и далее везде?

«Ваша жестянка сломалась». А. Горбунова.
Никитинский театр (Воронеж).
Режиссер Борис Павлович, художник Ольга Павлович.

В премьерном спектакле Никитинского театра Борис Павлович продолжает диалог с самыми непростыми современными текстами. В этот раз режиссер берет книгу писательницы и поэта Аллы Горбуновой «Ваша жестянка сломалась». С ее текстом Павлович уже работал — в Театре Ненормативной Пластики выпустил знаковый спектакль «Конец света, моя любовь». Для Аллы Горбуновой это первая постановка «Жестянки» в театре, для Павловича — первый спектакль в Воронеже.

«Мох. История одного пса». По мотивам одноименной книги Д. Циричи.
Московский еврейский театр «Шалом».
Режиссер Екатерина Корабельник, художник Ирина Уколова.

Повествование о жизни главного героя начинается в момент, когда тот уже находится в стае бездомных собак. Пес по имени Мох (Вениамин Фабиан-Вайсенберг) ведет рассказ от первого лица. Рядом с ним — несколько собак, каждая со своей историей. Все они живут на улице и не верят, когда Мох сообщает, что еще недавно у него была семья.

«Утренний предшественник».
БДТ им. Г. А. Товстоногова.
Автор текста и режиссер-постановщик Роман Михайлов.

Смерть неизбывна. Порой она невыносима, горестна, страшна. Но все же — неизбывна. В первой реальности, нашей с вами — смерть необратима. В пределах сценической — ее, кажется, можно обмануть. Если говорить на языке сказки — мертвого расколдовать.

«Идоменей, царь Критский». В. А. Моцарт.
Мариинский театр.
Режиссер Роман Кочержевский, дирижер Гурген Петросян, режиссер мультимедиа, сценограф и художник по свету Глеб Фильштинский.

«Идоменей» в Мариинском — кажется, первый в России оперный спектакль, сделанный целиком в виртуальных декорациях. Нет, конечно, мы не раз видели в провинциальных театрах и в бродячих мюзиклах подход «денег нет, спроецируем картинку», но там и декорациями это нельзя было назвать — так, закрывание дыр. Тут же совсем иная история. Здесь с помощью компьютерных картинок воспроизведен тот вау-эффект, что был свойственен музыкальным театрам в старину — чтобы зритель приходил в театр и видел дворцы в полный рост, масштабные кораблекрушения и морских чудищ. Я вот прямо представляю себе, как на нынешнего «Идоменея» заходят прибывшие из позапрошлого века театральные механики и одобряют работу коллег — потому что качественно сделано.

Путевые заметки о волгоградском независимом NoName Theatre

Когда узнаешь об этом театре впервые, трудно поверить, что он действительно существует.

Он находится в центре Волгограда — и в то же время словно вне городской карты. У Профсоюзной, за спиной громоздкого торгового центра высится черный забор, исписанный большим граффити с перечеркнутым словом Theatre. Калитка. Небольшой двор, подсвеченный красным неоном. Стены, снова граффити, граффити, граффити. Спрятанный в сумерках одноэтажный кирпич здания. Если не знать, что искать, пройти мимо очень легко.

«Ни одного животного». Р. Прилепин.
Конно-драматический театр «ВелесО».
Режиссер Елена Дрюк, художник Полина Стенина.

Если долго-долго-долго... долго ехать по дороге... по дороге, которую блокадники называли на самом деле дорогой смерти, а не дорогой жизни... можно приехать в деревню Лепсари, где живет конно-драматический театр «ВелесО», десять лет назад созданный Евгением Ткачуком. Можно приехать и попасть на жизнеутверждающую, по сути, очень лирическую премьеру из жизни покойников — спектакль «Ни одного животного», действие которого происходит в мире умерших, где действительно нет ни одного животного...

«Мой Рубцов». В. Антипов.
Театр «Организмы».
Режиссер Екатерина Шихова, художник Екатерина Гофман.

Коля — главный герой пьесы Владимира Антипова — влюблен в творчество Рубцова. Ну как влюблен... Знает пару стихов, несколько раз останавливался у мемориальной доски на Кировском заводе. Пока не появилась Она — главная героиня его истории, бывшая учительница русского и литературы, нынешняя продавщица в «К&Б» Люся. Рубцов — любимый Люсин поэт. Так началась история любви и смерти. Действие пьесы разворачивается в обратном порядке: главный герой, от лица которого ведется повествование, вспоминает знакомство с возлюбленной, и постепенно его воспоминания становятся реальностью (без ретроспективы). Они знакомятся, обсуждают Рубцова, он делает ей предложение, а она зовет его на фестиваль памяти Николая Рубцова в село Никольское (чтобы предложение он сделал там, непременно публично прочитав стихотворение). Заканчивается пьеса Владимира Антипова семейным дебошем, приводящим к смерти (на этот раз — не Рубцова): Коля и Люся повторяют судьбу Николая Рубцова и Людмилы Дербиной.

«Турандот». Дж. Пуччини.
Большой театр.
Дирижер Валерий Гергиев, режиссер Алексей Франдетти, сценограф Вячеслав Окунев.

«Турандот» исполняется сто лет — впервые эта опера была исполнена 25 апреля 1926 года (в Ла Скала, за пультом был Артуро Тосканини). За эту сотню лет пуччиниевский шедевр ставили в Большом всего дважды: сначала в 1931 году случилась классическая постановка Леонида Баратова (продержалась в репертуаре три года), затем в 2002 году за оперу взялась Франческа Замбелло (но монументальные декорации Георгия Цыпина запомнились лучше режиссерских решений). Спектакль Замбелло шел нечасто, но продержался дюжину лет. И вот теперь — новая постановка.

О лаборатории Большого Детского фестиваля в Челябинске и Озерске

Большой Детский фестиваль из года в год расширяет территории, открывая новые города и театры с программой «Эхо БДФ». На этот раз она прошла сразу в двух городах Южного Урала — впервые в Челябинске и уже во второй раз в Озерске. В афише — спектакли, встречи с писателями, мастер-классы для детей, театральных специалистов и школьных учителей, и многое другое. Традиционно важное место в программе «Эха» занимает лаборатория, позволяющая молодым творческим командам предложить свои работы для местных театров.

«Трамвай „Желание“». Сомнамбулический романс по мотивам пьесы Т. Уильямса.
Театр на Садовой (Санкт-Петербург).
Режиссер и автор инсценировки Екатерина Половцева, художник-постановщик Эмиль Капелюш.

Сначала режиссеры ставили пьесу. Голову ломали — что же автор имел в виду, как же точнее передать-то, что он имел в виду.

Потом взгляд стал шире, стали ставить мир автора. Уже о другом думали: как бы так воплотить разом всю эстетику и поэтику или хотя бы значимую их часть.

Потом отвоевали право собственного взгляда на автора: какая разница, что там имел в виду автор, я вот так прочитал, вы можете по-другому. Нормальное развитие искусства, любого.

«Хороводы». На музыку Р. К. Щедрина.
Мариинский театр.
Хореограф и сценограф Вячеслав Самодуров, дирижер Валерий Гергиев.

Сцена Мариинки-2 превращена в поляну посреди зеленых зарослей. Вот только окружают это маленькое поле не деревья или кусты, а трава. Она значительно выше людей, сами «травинки» — толстые, плотные. Выходящие на сцену артисты оказываются, таким образом, то ли лилипутами в нашем мире, то ли путешественниками, приземлившимися на другую планету. Есть в этом травяном лесу какое-то чувство дискомфорта — не то чтобы с первого мгновения в воздухе начинала звенеть тревога, но... скажем, что-то вроде комариного трендежа. На это ощущение работает и раздающийся из оркестровой ямы тонкий свист флейт — так начинаются «Хороводы».