Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

16 сентября 2023

ПАМЯТИ НИКОЛАЯ ШЕЙКО

Девять дней назад ушел из жизни Николай Михайлович Шейко, режиссер, заведующий литературной частью МХТ им. Чехова. Один из самых плодотворных, творчески насыщенных периодов его жизни был связан с Александринским театром (театром драмы им. Пушкина), где он работал в 1973–1982 гг. Сегодня мы публикуем воспоминания артистов, которым в те годы посчастливилось работать с Н. М. Шейко на александринской сцене.

Также нам кажется необходимым напомнить читателям о тексте «Человек на букву „К“», который в 1999 году был опубликован в № 17 «Петербургского театрального журнала». О Николае Шейко тогда вдохновенно написал выдающийся артист Виктор Гвоздицкий.

Николай Михайлович Шейко.
Фото — Елена Никитченко.

Светлана Шейченко

13 сентября состоялось очень теплое и трогательное прощание с Николаем Михайловичем Шейко в МХТ, где он работал и режиссёром, и заведующим литературной частью. Театр в эту трудную минуту поддержал жену, вдову Николая Михайловича — Александру Валентиновну Ислентьеву. Прощание было в Портретном фойе, было очень много людей, несмотря на то, что многие уехали на Байконур. На сайте театра в сообщении о смерти Николая Михайловича были такие слова: «Николай Михайлович был нашим Серебряным веком, нашей Италией, нашим блаженным островом театральной и человеческой культуры». Это удивительно точно характеризует его жизнь и творчество. Именно об этом говорили все выступающие. Были артисты, критики, музейщики, деятели культуры. Замечательные слова сказала Наталья Максимовна Тенякова о масштабе его личности. Выступали Валерий Оскарович Семеновский, Павел Любимцев. Его однокурсник Адольф Шапиро вспоминал о том, что на курсе Николай Михайлович уже выделялся. Замечательно говорил Авангард Леонтьев. И все подчёркивали масштаб личности, деликатность, интеллигентность и его яркий талант. В нем жил и большой ребёнок, и романтик театра, и ироничный философ.

Дарья Юрская вспомнила о своей встрече с Николаем Михайловичем, о записочках, которые он писал актёрам МХТ. Это было и у нас в театре. Мы приходили в гримёрки, у нас на столах лежали пожелания-замечания на очень красивой бумаге. И в этих записочках было столько отсылок к литературе, мировой культуре. Иногда, чтобы их расшифровать, приходилось обращаться к энциклопедии.

«Мёртвые души» были первым спектаклем Шейко в Александринке. Многонаселённый спектакль. Было занято много народных артистов, были артисты всех возрастов, и, конечно же, мы, молодежь. Нас позвали на первую встречу с режиссёром, седьмой ярус был забит до отказа. И уже на этой первой встрече Николай Михайлович обращался к каждому из присутствующих актеров — и к народным, и к молодёжи — по имени-отчеству, чем всех совершенно сразил.

Он был очень мягким человеком. Но при этом был внутренний железный стержень, и он всегда добивался того, чего хотел. Потом был «Унтиловск». Мы очень любили этот спектакль с Шурой Ислентьевой. Мы в нём не были заняты, но ходили на прогоны, показы. И к премьере он выпускает большой спектакль с двумя разными составами! Например, на одну роль были назначены две замечательные артистки — Тамара Ивановна Алёшина и Галина Константиновна Инютина, для каждой был сделан собственный рисунок роли. Одну роль играли Рэм Фёдорович Лебедев и Борис Андреевич Самошин, а в жёнах были Нина Васильевна Мамаева и Роза Трофимовна Балашова. И никаких интриг, выяснений отношений. Одну роль исполняли Сергей Иванович Паршин и Валерий Владимирович Куксин. На стене висели портреты родителей их героя. В образе папы был сфотографирован Куксин, в образе мамы — Паршин. Даже такие мелочи продумывал и учитывал Николай Михайлович.

На прощании вспоминали спектакли Николая Михайловича, мне было особенно приятно, что отмечали работы Шейко в Александринском театре.

У него было много спектаклей по пьесам современных драматургов. Например, «„А существует ли любовь?“ — спрашивают пожарные» по пьесе Э. Радзинского, поставленный в нашем театре, или спектакль, поставленный в Минске, «С любимыми не расставайтесь» по пьесе А. Володина, с которым они были дружны. Володин был в восторге от постановки.

Николай Михайлович был увлечён Мейерхольдом. И организовал первый вечер памяти Мейерхольда в начале 1960-х в Москве. Он познакомился с мейерхольдовцами — с Гариным, Ильинским, Бабановой — их общение продолжалось всю жизнь.

Первая «Зелёная птичка» — прогремела на весь Союз — была в Риге. Наша «Зелёная птичка» была второй. Этот спектакль в основном держался на молодых артистах. Все очень любили этот спектакль, были заражены им, старшее поколение тоже с удовольствием включалось в эту игру. Были зафиксированные в сценарии точки, но были и места, где можно было импровизировать. Это была настоящая театральная стихия.

Какие были замечательные, упоительные работы молодых артистов С. Сытника, С. Паршина, А. Ислентьевой, М. Долгинина, В. Лисецкого!

Шейко даже выпустил свою программку, в которой объяснял слова, явления, это была такая познавательная книжка об итальянском театре и комедии дель арте.

Николай Михайлович был поклонником и ценителем итальянского театра. Шапиро рассказывал, что ещё в институте Николай Михайлович устраивал споры, кто лучше Гоцци или Гольдони. И всех склонял к Гоцци. И в «Зелёной птичке» — это был карнавал, фейерверк имени Гоцци.

Сейчас на сердце только печаль, но очень приятно, что его воспринимали с уважением, любовью и благодарностью. Николай Михайлович Шейко очень любил Александринку, её историю, зал, пространство сцены, он считал, что лучшего театрального зала в мире нет.

Николай Михайлович был романтиком театра, был человеком энциклопедических знаний, про историю театра он знал всё. Очень жалко, когда уходят такие выдающиеся личности.

Семён Сытник

Моя «Зелёная птичка»! Николай Михайлович подарил мне этот удивительный спектакль, эту удивительную роль!

Но дело не только в этой роли, он погрузил меня в мир комедии дель арте. Он читал о ней всё и знал о ней все. Он собрал гениальную команду на спектакль: переводчица Рита Райт, композитор Ромуальд Гринблат, художник Март Китаев, художница по костюмам Ирина Чередникова. Мир, в который меня погрузил Николай Михайлович! Нет меры моей благодарности за этот мир. «Вы играете эту сцену по-русски» — сказал он нам с моей партнёршей Ниной Мамаевой, — «а теперь сыграйте по-итальянски!» И нанял педагога, и мы играли по-итальянски… И была овация. Потом был Харьков, его родной город, Николай Михайлович был родом оттуда, с Украины, он просил сымпровизировать на украинском, он знал, что мы земляки. И я спел, и снова была овация. Зал был ошеломлён. Он подарил мне целый мир, он подарил дружбу.

Я вспоминаю вечер «Учителя» на Новой сцене в 2018 году. Весь вечер был посвящён ему. Он подарил мне сувенир тогда — стеклянную зелёную птичку.

Человек большой культуры и большого юмора. В нашем спектакле «Зелёная птичка» был пролог, и там были такие слова поэта М. Кузмина, потрясающего поэта Серебряного века, века, о котором Николай Михайлович тоже знал всё, поклонялся Мейерхольду:

Фантазия обута,
Сапог ей кот принёс…
И вдруг мелькнёт твой нос,
О, Доктор Дапертутто!

Светлая память Николаю Михайловичу.

Сергей Паршин

О Николае Михайловиче с глубоким прискорбием узнал. Я знал, что в последние годы он хворал.

Всё так ясно, так свежо, будто расстались вчера. Встреча в Александринском театре — знаменательная. Я молодой артист, Николай Михайлович пришёл на постановку. Один из лучших периодов в моей жизни. Наверное, каждый артист мечтает о такой встрече. Человек энциклопедических знаний, потрясающей эрудиции, интереснейший человек, никогда не повышал голос, всё объяснял артистам.

Труффальдино из «Зелёной птички» — одна из лучших моих ролей в биографии до сих пор, и «Унтиловск», и «„А существует ли любовь?“ — спрашивают пожарные».

Замечательный человек, по-своему наивный. Видел в нас, артистах, своих друзей, партнёров по работе.
Горькая потеря для меня. Жалко, что он уехал в Москву. Для меня этот человек останется навсегда в сердце, в памяти.

Ирина Вознесенская

Николай Михайлович Шейко был самым молодым режиссёром в Александринском театре. Однажды среди нас появился интересный молодой человек. Умён, образован, в очках, с какой-то внутренней загадкой — это и был режиссёр Николай Михайлович Шейко.

Мне было очень интересно с ним работать. Конечно, он очень отличался от других режиссёров в Александринке. Но в начале работы с ним мне показалось, что я ничего не умею, ничего не придумываю, не ищу «зерно роли», как говорили наши корифеи. И все мои придумки он как-то деликатно не принимал. Мне казалось, что я проваливаю роль. Но в результате роль Гетеры в спектакле «Беседы с Сократом» по пьесе Э. Радзинского, где были заняты прекрасные артисты — н. а. Юрий Владимирович Толубеев, з. а. Нина Васильевна Мамаева, Игорь Никитич Комаров — роль оказалась моей творческой удачей.

Какими тайными тропами провёл меня Николай Михайлович к такому результату, я не знаю. Но это и есть его тайна, его загадка, его терпение в работе с актёрами, его образованность, интеллигентность. Был талантлив, современен, а главное — чувствовал людей и время.

Спасибо, дорогой Николай Михайлович. Светлая память.

Ирина Лепешенкова

Николай Михайлович — человек в высшей степени образованный, деликатный, вежливый, с удивительным чувством юмора. Я испытываю к нему уважение и благодарность. В нём сочетались талант и человечность, человечность и талант. Я была занята у него в двух спектаклях «Зелёная птичка» и «Вечерний свет». Моя бесконечная благодарность за то, что он меня заметил, выбрал, пригласил на эти роли. С ним работалось очень легко и увлекательно.

Николай Михайлович был не только талантливым режиссёром, но и талантливым человеком. Светлая ему память.

Валентина Панина

Работ у меня с Николаем Михайловичем было не так много («Зеленая птичка» по Гоцци и еще несколько), и мы с ним долгие годы не виделись после его отъезда из Ленинграда-Петербурга. Но, когда я услышала о его уходе, во мне всколыхнулась память, и я почувствовала: в душе всегда существовал и существует сейчас участок человеческой теплоты и благодарности ему. За что?.. За свободу, которую он предоставлял артистам. Он давал возможность мечтать и реализовывать свои мечты в работе. Меня всегда тянуло на характерность, мне казалось, что она необходима для остроты понимания и подачи материала (наверное, я так не формулировала тогда, это было неосознанное стремление к сочетанию разных красок). И Николай Михайлович принимал мои предложения!.. Мне всегда было интересно то, что исходило от него, начинала работать фантазия, я понимала, что мне можно иногда хулиганить — и он мне разрешал, если это встраивалось в структуру, гоцциевскую и нашу. Я ощущала в этом свободу! Он очень любил Гоцци, в нем соединялись философия и юмор, это было ему дорого. И понимание трагедии сущего, без этого тоже не прожить… Искренность, глубина, творческая и человеческая.

Еще: я понимала и чувствовала, что он — гораздо больше, чем кажется. В нем было такое интеллектуальное и человеческое богатство… Наверное, это были и благоприобретенные качества, но также природная сердечность и теплота. Я не знаю, кто его родители, из какой он семьи… у нас не было отношений помимо репетиций и спектаклей, но, тем не менее, он много значит в моей жизни. Невидимым образом он продолжал присутствовать как ориентир. Про него можно сказать: он сеял разумное, доброе, вечное. Когда давали возможность, он сеял, и многое получалось. Свой путь он прошел очень достойно. Как художник и как человек.

К нам в театр недавно приезжала Шурочка Ислентьева с антрепризным спектаклем, в нашей гримерке сидела девочка из ее группы — и я оставила для Шуры записку: счастье выпало ей в жизни — не просто как актрисе повстречаться с таким человеком, но и чтобы он стал ей родным, близким. Это огромная божья благодать, значит, она это заслужила.

Светлая память человеку с огромным сердцем.

ЧЕЛОВЕК НА БУКВУ «К»

Ах, угонят их в степь, Арлекинов моих,
в буераки, к чужим атаманам!
Геометрию их, Венецию их
назовут шутовством и обманом.

В.В.Набоков

Первые дни в первом моем театре…

Лето. Август. Начало театрального сезона.

Русская труппа, как разворошенный муравейник: артисты, занятые в «Зеленой птичке», — костюмы comedia dell’arte, карнавальные маски, отголоски распевок — в пустом зрительном зале, в проходной у телефона и даже в общежитии на пятом этаже. Тут же артисты, которым не повезло, — у расписания, в бухгалтерии или просто в неубранном фойе. Я не репетировал ничего — дни мелькали или тянулись в зависимости от настроения, обстоятельств, впечатлений и погоды. Параллельно с премьерой «Птички» вспоминали старые спектакли; какие-то незначительные вводы, световые, прогоны.

Обо мне как будто и забыли вовсе…

Но вот в расписании появились дополнительные назначения на роли, и я впервые увидел свою фамилию:

1. Назначить на роль Суфлера в спектакле «Зеленая птичка» (режиссер Н.М.Шейко) артиста В.В.Гвоздицкого.

2. «Город на заре» (режиссер А.Я.Шапиро) — вызываются Г.И.Мацулевич, В.В.Гвоздицкий, А.С.Зубарев, Ю.Н.Сафронов.

В тот же день я получил две странички. На первой — три реплики Тартальи — их должен будет вовремя подсказать мой Суфлер. В «Городе на заре» после слов «Коля, миленький, неужели лето кончается?» мне полагалось сказать: «Всему приходит конец».

Так пришло начало.

Продолжение по ссылке: https://ptj.spb.ru/archive/17/the-petersburg-prospect-17/chelovek-na-bukvu-k/

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога