Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

14 января 2022

ПАМЯТИ НАТАШИ ИСАЕВОЙ

Не стало Наташи Исаевой. Последствия ковида. Остановка сердца. Мы провожаем ее несколькими репликами, в том числе взятыми из Фейсбука…

Невозможно.

Ушла Наташа Исаева. Энциклопедически образованный человек, ученый-санскритолог, историк философии, историк театра, доктор исторических наук, переводчик Кьеркегора, текстов индийских философов, пьес Маргерит Дюрас, трактатов Ханса-Тиса Лемана, Антонена Арто.

Наташа Исаева.

После гибели мужа, Сергея Исаева, ректора ГИТИС, уехала из России — вначале в Великобританию, а затем во Францию (Лион и Париж). С 2001 года сотрудничала с режиссером Анатолием Васильевым. Работала деканом, преподавателем философии и переводчиком на режиссерском курсе Васильева в театральной школе ENSATT в Лионе, была творческим сотрудником и переводчиком в многочисленных театральных спектаклях и педагогических проектах Васильева.

Она наиболее последовательно, горячо и даже неистово проповедовала театральные идеи Анатолия Александровича. Может поэтому тепло относилась ко всем ученикам Васильева. Образованность никогда не затмевала в ней обаятельную, очаровательную, романтическую женщину. Именно нездешнее, магнетическое обаяние, неизменный парижский шарм приводили меня при виде ее в восторженное оцепенение. За границей ее, свободно владевшей несколькими языками, можно было бы считать эталонным представителем русской нации. В России она вела себя необыкновенно просто, и любое общение с ней превращалось в изысканное удовольствие. Она была ЖИВАЯ.

Как? Почему? Зачем? Нельзя чтобы такие люди уходили!
Так мало остается ориентиров! Так много смертей. И все меньше живого.

Николай Песочинский, Наташа Исаева и Ханс-Тис Леман на презентации книги «Постдраматический театр». Новая сцена Александринки. 2014 год.
Фото — Алексей Исаев.

Постараюсь высказаться строго, хотя это сложно: Наташа была невероятно обаятельным, мягким и по-настоящему интеллигентным человеком, к которому было невозможно отнестись просто по-деловому, даже если знакомство было не близким и лишь профессиональным. Она прибавляла к нашим рассуждениям о театре целые этажи. Вот темы ее лекций в рамках фестиваля Анатолия Васильева в БДТ два года назад: «Плотность формы и энергия духа: ребро на столе» (современный западный театр — Касторфф, Лидделл, Митчелл)«, «Двойное зеркало: Кашмирский шиваизм и его отражение в театральной эстетике». Плюс там же — презентация ее перевода книги Антонена Арто «Театр и его двойник». Она — историк философии, индолог, санскритолог, что очень важно для понимания сущности (а не только контекста) метафизической режиссуры. Сопоставление авангардного искусства с философской архаикой — многие из нас занимаются этим на любительском уровне, поверхностно, но она — специалист, и уровень смыслов был настоящий. Ее дружба с Анатолием Васильевым тоже была завязана на специфике его метода, на философии его театра. Философия театра сейчас область необходимая, актуальная, лишь развивающаяся, и Наташа здесь человек уникальный. Мне посчастливилось общаться с ней в двух драматичных ситуациях, я вел презентации ее переводов книг Лемана и Арто, изданных фондом Анатолия Васильева. Особенно первая, с участием автора, была конфликтной. Наташа не отвечала агрессивно, но от своего (и Лемана, и Арто, и Васильева) понимания искусства не отступала, пыталась его обосновать с «мягкой» силой глубоких знаний. Вообще, она была очень верным человеком, не позволяла забыть своего погибшего мужа Сергея Исаева, поддерживала Анатолия Васильева в критические моменты его жизни.

Сейчас я думаю: как мало мы у нее успели взять!

Наташа Исаева и Анатолий Васильев. 2019.

Супруги Исаевы, Наталья и Сергей, были моими педагогами в ГИТИСе. И в том числе благодаря им этот период жизни института можно назвать золотым. Касталия, философский пароход, место душеспасения в кошмарные 1990-е, когда театр был на задворках всех интересов общества. Исаевы рассказывали о том, чего я не знал и чего знать не мог. Они вводили в наше театроведение исключительно новую информацию. Философия театра, семиотика и теория сценического искусства. Их книги, изданные тогда, затерты, затрепаны. Первое издание Театра и его двойника превратилось у меня в руины, буквы кое-где уже не видны, листки рассыпаются, повсюду кофейные пятна. Остались только маргиналии, в несколько слоев.
После их лекций сложнейшие сочинения Серена Кьеркегора (сложнее Канта, извините меня) прочитывались легко и быстро, ты на всю жизнь научался произносить это имя без запинки, а интонация христианского человека, формирующего свою свободу среди страха и великого трепета, становилась твоей.

Когда они читали лекции, они мыслили вслух, рассуждали, посвящали учеников в процесс формирования мысли. Мысли новой, которая звучала ярко, потому что на эти темы еще несколько лет до этого вообще никто не говорил. Новые таинственные имена, рассказы о неизведанных территориях мировой мысли. Арто и Пави, Кьеркегор и сюрреалисты. Связь театра с мощными системами христианства и востока, их совместный мистицизм и высота духа. Совершенно определено могу сказать, что мой интерес к философии и теории театра во многом сформирован Исаевыми.

Наташа Исаева на презентации книги «Постдраматический театр». Проект «Платформа» 2013.
Фото — Роман Астахов.

Они были скромны и тихи. Не кротки, но тихи. Мысль требовала аккуратности и холодной точности в искусстве обращения с нею. Очки, изящные, аскетичные, делавшие глаза напряженными, становились атрибутом принадлежности к культуре мучительного, невыносимого мышления. Самый вид европейски образованных интеллектуалов, в которых не было ничего репрессивного и подавляющего, воодушевлял. Они были ни на кого не похожи. Хотелось им соответствовать. Легкость в общении моментально повторилась и моем фб-общении с Наташей: ни разу ничего репрессивного и унижающего, ни разу ничего поучительного, никакого чувства морального превосходства, никакого пренебрежения к новому театру. Хотя где я, где она, казалось бы. Она подхватывала любую мысль и помогала ее развить, она дополняла и укрупняла своей ученостью любую самую малую сентенцию. Только одно доверие. Всегда доверие и благоволение.

Спасибо им.

Странная молодая женщина встречала в аэропорту Сергея Исаева, когда мы целой делегацией возвращались из «русского Авиньона»-1997, и хотя в тот момент меня окружало сто других сюжетов, почему-то в память врезалась именно она, жена Исаева. Наверное, потому, что было видно, как она его любит. Другого объяснения нет: от человека, который любит, исходит свет. Кажется, тогда Наташа еще как-то зорко и ревниво оглядывала нас, идущих рядом с Сергеем: зачем тут все они, когда она так соскучилась (а эти ее слова долетели в какой-то момент до уха). И помню, как она, прижавшись к его руке, уводила его — в их общую, особую жизнь, как в этот момент владела им и ему принадлежала. И в последние годы в Фейсбуке меня всегда поражали ее посты памяти убитого Сергея Исаева, свидетельствовавшие о том, что любовь не перестает.

Сергей и Наташа Исаевы в Оксфорде. 1994.

«Кто помнит — вспомните… Кто любил — подумайте на минуту… Он не умер сам — его убили. Сережа Исаев, ректор ГИТИСа, французистый, университетский, любивший жизнь. Как и я его люблю, до сих пор — теперь уже по памяти, но неустанно».
«Вспомните Сережу, Сергея Исаева. Вспомните меня — это он снимал, ведь лето: мы были бы сейчас с ним на каком-нибудь острове… Последний год перед… Вспомните: в этот день его убивали…»
«Сейчас, на этом страшном расстоянии я знаю: с тех июльских дней он продолжает идти ко мне. И я тоже, я тоже… Увидимся, мой любимый!»
«Сегодня — тот день, когда я — вот уже тринадцать лет подряд — прощаюсь с Сережей. Сережка Исаев, ректор ГИТИСа, застреленный тринадцать лет назад… Мой Сережа, так любивший жизнь, так любивший свою работу, и женщин, и стихи, и нашего Кьеркегора… Любивший меня. Мой любимый, от жизни которого остался ворох выцветших фотографий… Последние, черно-белые фотки — это память о том первом годе, когда мы встретились студентами на философском факультете МГУ, — и память о последнем годе, когда его убили. Все помню, ничего не забыла: люблю его тою же любовью и тою же ненавистью ненавижу тех, кто его погубил…»
«Вспомните: Сергей Исаев. Философ, художник, поэт. Любимый. (А любовь — это такая штука, она никуда не девается, может, меняет краску и форму, но и в новой шкурке — сопит, фыркает себе дальше, дышит при мне, у моих ног. Или я при ней.) Вот тут — его автопортрет. И мои пустяшные стишки, которые Васильев называл „разговоры с мертвым“ (не одобрял тогда). С днем рождения, Сережка!»

А как преданно, непостижимо преданно, служила она последние двадцать лет Анатолию Васильеву!

Мы никогда не разговаривали с Наташей, мы просто знали друг друга в лицо. Вот — вообще шапочно. Тем более поразило меня письмо от нее, вдруг пришедшее в мессенджере в 2017 году, когда горело дело Седьмой студии и у нее болело сердце за Кирилла Серебренникова: «Марина, простите, что пишу, даже и не отвечайте! Поверьте, это не нервность-истеричность, это вполне конкретные технические подробности. Те самые — 17 лет назад…». Мы обменялись несколькими сообщениями, я понимала — о чем она. Она была точно уверена, что знает, кто убил Исаева. Но почему мне? Почему я? Мне кажется, это даже не было ответом на какой-то мой пост, она просто отчего-то меня, почти незнакомую, выбрала, чтобы сказать, почему-то (и не ошиблась) уверенная в моем единомыслии. «Простите, что написала, что вообще возникла с этим… Не удержалась. Благодарю вас, Марина! Обнимаю».

Наташа Исаева на лекции в БДТ. 2020

И это было второе впечатление, второе явление — после того, в аэропорту.
Я — не про театроведение, а про эти кванты.

«Мы познакомились и начали встречаться на первом курсе, мне тогда было шестнадцать. Я помню, как сразу стали договариваться: если будет война, каждый из нас выйдет из дома и отправится навстречу другому… Уже не думали о родных, не помнили о друзьях — говорили о том, где пересечемся».

Это один из ее постов о Сергее Исаеве. И вот — скоро пересекутся. Будем верить.

Наташа Исаева была театроведом, философом, переводчиком, педагогом, филологом. Но все эти качества, квалификации, занятия и возможности в ней соединялись одним простым свойством. По природе своей Наташа была ангелом. Существом, которое всегда где-то здесь поблизости, которое оберегает, присматривает, не допускает зла. Очень серьезным и совершенно живым ангелом. И теперь уже навсегда. Горестно ужасно.

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога