Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

15 января 2024

НЕВЫНОСИМАЯ СЫПКОСТЬ БЫТИЯ

«Повесть о Сонечке». М. Цветаева.
Театр им. Евг. Вахтангова.
Сценическая версия и постановка Владислава Наставшева, сценография Владислава Наставшева и Валерии Барсуковой.

«Представьте себе… что вместо меня Бог бы держал часы и забыл бы перевернуть. Ну, задумался на секундочку — и — кончено время». Это Сонечка (та самая, о которой повесть) вдруг пугается. А поздно, Сонечка: время, когда-то живое, резвой струйкой бежавшее внутри стеклянной колбы, уже действительно кончено. Только не потому, что не перевернуты часы. Нет больше тех часов, по которым жили ты и Москва на пороге девятьсот двадцатых, — давно переломились в узкой «талии», и их песочное нутро все просыпалось наружу. Застыло. Теперь многогорбым барханом, неподвижным и бездушным, дыбится на Новой сцене Вахтанговского.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Луповской.

Есть режиссеры от земли, есть режиссеры как вода, бывают огонь-режиссеры. Владислава Наставшева, чья внутренняя стихия, вне всяких сомнений, воздух, интересуют тончайшие материи. На сей раз (импульс дают мемуары Марины Цветаевой) — человеческая память. Этой непостижимой сущности Наставшев вместе с художником Валерией Барсуковой находит по-театральному выразительный визуальный эквивалент — холмы из песка. Такая выжимка времени.

Некогда бурлившая жизнь в своем сухом остатке. Приметы той бурливой жизни еще не исчезли все, не растворились полностью в забвении, еще угадываются среди барханов — вон, например, завалившийся на спину шкаф со стеклянной дверцей. Из него, как из лазейки между прошлым и настоящим, и является Сонечка Ксении Трейстер. Сначала просачивается оттуда сюда тоненьким, приглушенным голоском. Потом личиком и ладошками — они все четче вырисовываются за дверным стеклом, — и только потом выныривает целиком. Да и не только Сонечка. Из песчаного пепелища на глазах у зрителя постепенно восстает целый мир — цветаевский мир 1917–1919 годов. Ее ближний круг и навсегда далекие, роковые гости и случайные прохожие.

Е. Крегжде (Марина).
Фото — Владимир Луповской.

Можно подумать, какая-то инфернальщина. Но нет. У того, что происходит в спектакле Владислава Наставшева (а происходит в самом деле воскрешение), совершенно иная, не мистическая природа. Появление Сонечки из шкафа — нисколечко (как бы сказала она сама) не спиритический сеанс. Скорее блестящий цирковой трюк. А уж вылет Юры, пышнокрылого херувима с торсом микеланджеловского Давида, или страшно смешные вылазки из шкафа-гроба покойничка Алексея Александровича (превосходный юмор нуар), или выход Вахтанга Левановича, наделенного выправкой, акцентом и интонациями Джугашвили, — так вообще виртуозный mask change в единоличном исполнении Константина Белошапки. А все вместе — упоительная игра, ярая театральность, которую Наставшев призывает сюда неслучайно. Ведь Сонечка — это воспитанница 2-й и 3-й студий МХТ, актриса Софья Голлидэй. Юра — знаменитый актер и режиссер Юрий Завадский. Алексей Александрович — Стахович, пайщик и артист Московского Художественного, а еще наставник студийцев по части светских манер и благородной выправки. Вахтанг Леванович, наконец, — режиссер и педагог Мчеделов. Все без исключения — люди театра. Так разве можно воскресить их из небытия какими-то иными средствами, кроме театральных?

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Луповской.

Сам свободно распоряжаясь театральными средствами, Владислав Наставшев снабжает ими и ту, которая остов его нового спектакля, — Марину Цветаеву Евгении Крегжде. Этой Цветаевой даровано уникальное — сочетание импульсивного актерского нутра с абсолютно режиссерским рассудком. Она в каждый момент готова занырнуть в воспоминания с головой, то есть броситься в мизансцену и тут же встроиться в партнера — хоть в Сонечку Ксении Трейстер, хоть в любого из мужчин, которых (всех) играет Белошапка.

Но время от времени все-таки сбегает с песчаных круч памяти в правый угол авансцены. Там несколько разномастных стульев стоят нестройными рядами — вроде бы тоже просто обломки прежней жизни. Но не просто. Стоит только Цветаевой усесться на один из них, как вдруг обнаруживается: стулья эти — не что иное, как метафора зрительного зала, а барханы, вздымающиеся перед ними, получается, сцена. И вот уже на собственное прошлое, в котором еще минуту назад жила со всей артистической страстью, Цветаева смотрит по-режиссерски холодно и отстраненно. И эта регулярная отстройка оптики здесь невероятно важна.

Е. Крегжде (Марина), К. Трейстер (Сонечка).
Фото — Владимир Луповской.

Владеет ли искусством оптических иллюзий режиссер Владислав Наставшев, всегда прячущий за очками какой-то нездешний взгляд? Наверняка. По крайней мере, его «Повесть о Сонечке» — оптическая иллюзия, ничто другое. Очень долго все тут кажется очевидным: вот воспроизводимый, почти до буквы, цветаевский текст, рассказывание которого чередуется с разыгрыванием, вот память, облеченная в безжизненный песок, вот яркие постановочные приемы, призванные это безжизненное оживить… Но вдруг (даже не успеваешь зафиксировать — когда) кажущаяся очевидной реальность раздвигает свои границы. И поражает. Сквозь театральную условность начинает прорываться правда жизни, застывшее прошлое превращается в волнующееся и волнующее настоящее, а текст, вообще-то конкретный, становится музыкой. Спектакль перестает поддаваться анализу — он больше не понятная сценическая конструкция, а невероятная атмосфера, обволакивающая и забирающая в плен. Тот самый воздух, который — внутренняя стихия Наставшева.

Е. Крегжде (Марина), К. Белошапка (Он).
Фото — Владимир Луповской.

Эта неповторимая атмосфера нового вахтанговского спектакля рождается из причудливого звукового синтеза: вечно атакующие, колкие цветаевские стихи Владислав Наставшев и Иван Лубенников кладут на музыку расслабленную, как выдох, почти медитативную. И те — парадоксально! — покорно ложатся. Получается щемяще. Из странных визуальных образов: вот белоснежные крылья, которым бы парить в лазурной выси, а они почему-то застывают на сером песке; вот повисло между небом и землей огромное кресло, а на нем балансирует Сонечка; а вот Марина на стуле декламирует стихи, объятая, как пламенем, алой тканью, простирающейся от авансцены почти до задника. Все это пугает и завораживает одновременно. Из обостренной, даже предельной чувственности, которой здесь наделены все. И еще из одного, главного. Из ощущения невыносимой сыпкости бытия.

Е. Крегжде (Марина), К. Трейстер (Сонечка).
Фото — Владимир Луповской.

Что все в конце концов рассыплется, понятно с первой же секунды действия. Да все, собственно, уже давно рассыпалось. Но, как ни поразительно, именно в этой неизбежной и невыносимой сыпкости бытия скрыта главная энергия и сила спектакля Наставшева. Это именно она, сыпкость мироздания, сводит двух главных героинь — Марину и Сонечку. Им обеим, тонким и хрупким, никак не утвердиться на ускользающей из-под ног земле, обеим здесь неустойчиво, шатко (это явлено в пластике актрис). Потому и держатся друг за друга. А еще — потому что очень похожи внутренне. Сыпки. Сонечка Ксении Трейстер — мир рассыпающихся теплых, солнечных лучей (сияющий дискошар в ее руках как будто вынутое из груди светоносное сердце — очень точная сценическая метафора). Марина Евгении Крегжде — мир рассыпающихся гениальных слов и чувств. И партнерские отношения двух актрис, на которых построен весь спектакль, — тоже своеобразная пересыпка. Бережная, ювелирная пересыпка энергий, эмоций, смыслов от Марины к Сонечке, от Сонечки к Марине…

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Луповской.

Таких тонких материй мало в сегодняшнем театре, а потому есть ощущение: «Повесть о Сонечке» в Вахтанговском по нынешним временам — драгоценная россыпь.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога