О Фестивале искусств «Горький + Москва»

Фестиваль искусств «Горький +» (проходит при официальной поддержке Департамента культуры города Москвы) — ежегодный масштабный культурный проект, посвященный жизни, творчеству и наследию писателя Максима Горького. В последние августовские дни он прошел в столице в пятый раз. Фестиваль объединяет театр, музыку, литературу, кино, просветительские программы и современные художественные практики. Главной его задачей является переосмысление наследия Максима Горького, его творческих связей с другими великими авторами: Л. Толстым, М. Булгаковым, Н. Гоголем, У. Шекспиром.

Сцена из спектакля «Сон в летнюю ночь».
Фото — архив театра.

Открыл фестиваль «Горький + Москва» спектакль-концерт «Сон в летнюю ночь». Шекспир на музыку Мендельсона в исполнении оркестра «Новая Россия» (дирижер Юрий Башмет) и Большого детского хора им. В. Попова, артистов Александры Урсуляк и Евгения Миронова. Обаяние этого спектакля (режиссер Марина Брусникина) — в легкости и скорости перевоплощения актеров в персонажей шекспировской сказки и живом звучании оркестра и хора.

Более двух лет не был на гастролях в Москве «Коляда-Театр», на «Горький +» приехал «Тарас Бульба» в инсценировке и постановке Николая Коляды, решенный в фирменном стиле уральского трагифарса с мощным пластическим рисунком. За четыре года со дня премьеры в спектакле отчетливее выступили личностные и психологические мотивы поведения главных персонажей. Монолог после убийства Андрия (Даниил Шулепин) Тарас Бульба (Антон Макушин) произносит сдержанно, без патриотического пафоса, Остап (Никита Рыбкин), почти рыдая, горюет о брате. Скрюченные тела, накрытые тканью в финальной сцене, поглощает мрак.

Спектакль по пьесе Алексея Житковского «Время вспять» в постановке Дмитрия Мулькова посвящен истории взаимоотношений Горького с Толстым. На сцене два музыканта: Петр Скворцов (ударные и труба) и Андрей Платонов (фортепиано). Петр Скворцов исполняет избранные тексты из очерка Максима Горького «Лев Толстой», он же в стилизованной кинохронике загримирован под Горького. Андрей Платонов — автор музыки к спектаклю. За спинами актеров-музыкантов экран, на котором будут титры и видео 16 картин, из которых состоит спектакль. На бутафорском граммофоне проиграют запись голоса Толстого.

Сцена из спектакля «Тарас Бульба».
Фото — архив театра.

Парадокс в том, что первая картина занимает основную часть сценического времени, а остальные 15 пролетят за несколько минут, только фокус этот предсказуем и ничего не добавляет к пониманию взаимоотношений героев. Весьма экспрессивное исполнение на барабанах делится на фрагменты, каждый из которых заканчивается рефреном «умер Лев Толстой». Именно с известия о смерти писателя в 1910 году начинается повествование. Кадры, имитирующие хронику, излишне многозначительны: Горький читает телеграмму, задумчиво смотрит в окно, прохаживается по библиотеке, пишет на листах бумаги… Начиная со второй картины, стилизованные кадры удачно смонтированы с исторической хроникой, а финал видео грешит излишним драматизмом — киношный Горький в современной Москве стоит перед памятником Толстому и внимательно всматривается в него.

В тексте Житковского есть момент (не знаю, факт или вымысел, но красивый и театральный) — Горькому перед смертью вновь снится сон, который он пересказывал Толстому: по заснеженной дороге идут сапоги, только сапоги, без человека… Но на экране это только добросовестно иллюстрируется, не развивается, не выходит на театральную метафору.

Государственный театр Стамбула представил спектакль по пьесе А. Чехова «Дядя Ваня» в постановке режиссера Мехмета Биркийе. Турецкая трактовка Чехова оказалась во многом сентиментальной и открыто театральной. Часто эти моменты противоречили друг другу. Возможно, дело в сложном пути перевода: оригинальный текст Чехова сначала был переведен на немецкий язык Иоганном фон Гюнтером, а уже с немецкого на турецкий — классиком турецкой литературы Бехчетом Неджатигилем.

Сцена из спектакля «Дядя Ваня».
Фото — архив театра.

Декорации представляют собой веранду: сквозь доски полов пробивается трава, бегают куры, стоят длинный обеденный стол и венские стулья. Веранда отделена от зала и арьерсцены прозрачным занавесом. Пластический пролог за прозрачным «супером» представляет собой группу механистично двигающихся героев: они синхронно маршируют, в такт поворачивают головы… Такие театральные механизмы, как вентиляторы, насос для дождя, устройство для открытия занавеса, открыто расположены на авансцене, и пользуются ими также открыто. В то же время большое место занимают мелодраматические сцены: дядя Ваня меланхолично раскачивается на качелях на первом плане, тогда как на втором герои страдают от капризов Серебрякова. Каждому персонажу отведен монолог, в котором он напрямую обращается в зрительный зал, где на это время включается свет.

Пластическая партитура дяди Вани (Сулейман Атанысев), вероятно, должна отразить двойственность его характера: он то шутовски кривляется, то буквально падает от слабости. В финале Соня (Дога Йигит) поднимает его с колен, уговаривая: «Что же делать, надо жить!»

Белорусский государственный театр кукол представил сложный, эмоционально насыщенный, порой шокирующий спектакль «Записки юного врача» по ранним рассказам Михаила Булгакова («ПТЖ» подробно писал о нем) в постановке Евгения Корняга (художник Татьяна Нерсисян). В гротескном мире спектакля уродливы все и всё. И если «Записки юного врача» доктора Булгакова посвящены профессиональному и человеческому взрослению, то, введя в спектакль рассказ «Морфий», режиссер смещает фокус на фантастическое, уводящее от болезненной реальности. Пугающая, угнетающая атмосфера только на первый взгляд кажется бредом морфиниста, доктора не спасают лекарство, не спасает секс. За дверью стена снега, в окошке темнота…

Сцена из спектакля «Записки юного врача».
Фото — архив театра.

«Табор уходит в небо» Татарского государственного академического театра кукол «Экият» из Казани основан на ранних рассказах Максима Горького «Старуха Изергиль» и «Макар Чудра». Автор инсценировки и режиссер Ильгиз Зайниев выбирает неспешную повествовательную интонацию для легенды о любви и свободе. На сцене две цыганские кибитки и ширма, сдержанные цвета разбавляет колорит цыганских шалей. Горит костер, Изергиль рассказывает историю Макару Чудре…

Смена масштабов и кукольных систем позволяет авторам создать многомерное действие. В первой кибитке действуют небольшие марионетки, создавая хрупкий мир: неторопливо бредет цыганский табор, крошечные лошадки тянут повозки… Во второй кибитке проходят сцены с планшетными куклами, как правило, дуэтные, камерные. Ширма — царство степи, цыганского веселья, массовых танцев с использованием тростевых кукол.

Только мы привыкли к трем измерениям, как в действие врывается человек — нет, не привычный живой план в театре кукол, а например, страстный цыганский танец Рады и Лойко (Юлия Василишина и Дилюс Хузяхметов) в кибитке для марионеток, где мы видим только нижнюю часть человеческих тел. Или огромные ноги коней, а между ними Лойко в живом плане. Такое масштабирование и взаимодействие человека и куклы рождает новые смысловые пласты, превращая визуальный ряд в сложное, метафорическое высказывание о природе человеческих чувств и судьбе.

Сцена из спектакля «Дети солнца».
Фото — архив театра.

В прошлом году на лаборатории «Горький +» в ТЮЗе Нижнего Новгорода возник эскиз по пьесе «Дети солнца» в постановке Константина Кучикина. В 2026-м он стал репертуарным спектаклем театра, подвергшись драматургической переработке Ольги Подкорытовой. За основу был взят второй акт пьесы, освободились от некоторых персонажей, отдали роль Ведущего Михаилу, сыну Назара Авдеевича.

На родной площадке постановка идет в фойе и на открытой террасе (художник Катерина Андреева). На фестивале в Москве спектакль показывали на сцене у Летнего домика графа Орлова в Нескучном саду. Уютно расположилась перед фасадом домика веранда, под деревьями сада стоял накрытый чайный стол, вынесли буфет и шкаф, ведь в доме идет ремонт. В городе холера, и буквально на первых репликах Ведущий (Владислав Тарнов) отделяет площадку от зрителей, посыпая дезинфицирующим порошком.

Спектакль Кучикина выстроен как исследование природы русской интеллигенции. Светлое будущее, о котором грезит химик Протасов (Дмитрий Рахманин) и вдохновенно говорит Елена Николаевна (Анастасия Моисеенко), не просто не наступает — оно оборачивается катастрофой, явленной в двух мощных метафорах. Первый удар наносится снизу. На сцену врывается стихия народного бунта, ослепленного страхом и невежеством. Но вместо банальной толпы режиссер находит иное визуальное решение: слесарь Егор (Алексей Фирсов) появляется внутри огромного шара-зорба. Это больше не аттракцион, а слепое, тяжелое орудие, которое катится по сцене и буквально сметает на своем пути мир «детей солнца».

Сцена из спектакля «Великолепный пингвин».
Фото — архив театра.

Однако, вопреки горьковскому канону, бунтом действие не заканчивается. Появляется Михаил с известием о продаже дома и приказом покинуть его в течение часа — момент, когда Горький уступает место Чехову. На наших глазах «Дети солнца» оборачиваются «Вишневым садом».

Спешные сборы, растерянность, и вот уже финал: прекрасные люди сидят на чемоданах на веранде. Режиссер оставляет своих героев на пороге неизвестности, превращая социальный протест Горького в трагедию утраченного рая. Желтая заградительная лента между зрителем и сценической площадкой ставит точку в спектакле.

Открытые площадки — это всегда игра с матушкой природой, вот и на показе шел дождь. Он стал моросить часа за два до спектакля, но спектакль начали… Через полчаса дождь закончился, но солнце так и не выглянуло.

Проект «Дети Горького», по словам арт-директора фестиваля Евгения Миронова, — это история, придуманная фестивалем «Горький +». Фестиваль заказал пьесы авторам, а режиссеры сделали по ним эскизы: «Великолепный пингвин» Алексея Житковского (режиссер Саша Золотовицкий), «Максим, сын Горького» Вячеслава Дурненкова (режиссер Евгений Закиров), «Если б знала» Светланы Баженовой (режиссер Георгий Сурков).

«Великолепный пингвин» — история о Зиновии Пешкове, приемном сыне Горького. На сцене разворачивается фантасмагорическая исповедь человека, чья жизнь кажется слишком масштабной для одного учебника истории. Мальчик из бедной еврейской нижегородской семьи совершил невероятный кульбит, став французским генералом и кавалером ордена Почетного легиона. Режиссер помещает действие в пространство между мирами. Из небытия, прямо из открытого гроба посреди сцены, вещает сам 82-летний герой. Он предстает фигурой трагикомической и одновременно величественной — безупречный элегантный костюм соседствует с наклеенными усами и театральной сеточкой на лысине. Спектакль решен силами четырех артистов, которые мгновенно перевоплощаются, создавая вокруг Пешкова вихрь эпохи. Они играют его собственные ипостаси в разные годы, калейдоскоп советских пролетариев, биологическую семью и единственную дочь Лизу.

Образ Максима Горького материализуется то как закадровый голос, то как гигантский смазной сапог, то как усы, похожие на пальму, или большая картонная слеза. В эскизе сочетаются подлинный драматизм с предсказуемыми постироническими приемами. В финале исполнена парадоксальная воля героя, который в гробу прижимает к груди икону и портрет Горького.

Сцена из спектакля «Уроки рисования».
Фото — архив театра.

«Если б знала» — история балерины Нины Тихоновой, внебрачной дочери Максима Горького. Эскиз стал эмоционально насыщенным высказыванием. Новое пространство Театра Наций работает как чистый холст, на котором с помощью световой партитуры и живой виолончели оживают время и география: холодный Петроград, парижская гримерка. Артисты сидят у гримерных столиков, а потом выходят в полосу света, становясь героями фрагмента. И только Нина в исполнении Аллы Сигаловой постоянно находится в зоне света. Личная драма Нины неотделима от ее балетного прошлого, а благодаря Сигаловой, ее стати и харизме, звучит честно. Стержнем действия становится пронзительная тоска героини по отцу — Александру Тихонову, который ее воспитал. Именно эта дочерняя любовь и боль потери объединяют разрозненные воспоминания. Неслучайно финальный монолог героини превращается в прощальный, полный грусти взгляд на отца и оставленную родину.

В июне в Доме творчества Переделкино прошла творческая резиденция «Диалог с Горьким», в результате которой были созданы восемь текстов на тему биографии и идей автора. Четыре из них были представлены на фестивале в виде читок. Ася Литвинова выступила как режиссер своего текста «Горький Данзас». Пьеса в жанре мокьюментари о Максиме Горьком и Юлии Данзас, ученой, фрейлине императорского двора, монахине и бывшей заключенной Соловецкого лагеря.

Текст Андрея Чекрыгина «Обычное неблагополучное. Социальная, литературная и антропологическая работа с феноменом маргинальности» представил режиссер Иван Орлов. В основе этого текста лежат не вымышленный художественный сюжет, а исследование и реальный опыт Андрея Чекрыгина — практикующего специалиста по социальной работе благотворительной организации «Ночлежка».

Пьеса Кирилла Баглая «Камерольцы» вдохновлена «На дне» Максима Горького (режиссер Дмитрий Лимбос). По сюжету три бомжеватых персонажа в новогоднюю ночь попадают в посольство вымышленной страны Камероль, где начинают сбываться их мечты: в изобилии выпивка, еда, паспорт королевства… В отличие от реализма Горького, здесь реальность искажена: в атмосфере пьесы угадываются черты черного юмора, отчаяния и одновременно призрачной надежды.

Режиссер Екатерина Вербич сделала читку текста Дины Сафиной «Уроки рисования». Это монолог Екатерины Павловны Пешковой, законной жены Горького. В нем сохранены факты ее биографии, но они переведены в личную историю женщины, переживающей утраты через образы природы. Актриса Яна Кузина сыграла монолог как поток поэтической памяти, живого воображения.

Аудиопроменад по Нескучному саду «Второй секретный клуб птиценаблюдателей» от режиссера Кирилла Люкевича соединил тексты М. Горького с самыми разными: от Большой советской энциклопедии до пьесы Чехова «Чайка» и истории от птиц. Получилась не скучная лекция, а отдохновение от городской суеты и созерцание природы. Текст драматурга Настасьи Федоровой написан с иронией, а саунд-дизайн Тони Шанихиной создает ощущение уединения для погружения в бердвотчинг.

Сцена из спектакля «Второй секретный клуб птиценаблюдателей».
Фото — архив театра.

В Нескучном саду шли не только спектакли, но и подкасты, выставки.

В формате открытой записи подкаста зрители могли наблюдать за диалогом ведущих программу и современных деятелей театра. Это арт-директор фестиваля «Горький +» Евгений Миронов, актрисы Александра Урсуляк, Анастасия Светлова, Лика Рулла, режиссеры Кирилл Люкевич, Саша Золотовицкий, Юрий Квятковский, дирижер Иван Никифорчин, продюсеры Артур Григорянц, Татьяна Цветкова, Оксана Михеева.

Здесь находились и арт-объекты, изготовленные по проектам победителей открытого конкурса, проведенного фестивалем «Горький +» совместно со студентами и выпускниками Школы дизайна Высшей школы экономики. Такие как «Дно» (авторы Анна Гатилова и Мария Михайловская) — интерактивная инсталляция по мотивам пьесы «На дне»: замкнутое пространство-колодец, транслирующее давящие низкочастотные звуки; или арт-объект «Человек» — автор Камилла Нуруллова представила зеркальный куб как символ гуманистических идей писателя.

В Новом пространстве Театра Наций прошла просветительская кинопрограмма «Ретроспектива», в которой были представлены легендарные спектакли по пьесам М. Горького: «На дне» Г. Волчек (1968), «Мещане» Г. Товстоногова (1966) и «На дне» А. Шапиро (2000).