«Свет и тень». На музыку И. С. Баха.
musicAeterna Dance.
Хореографы Алексей Слуцкий, Елена Лисная, Максим Клочнев.

Полная тьма, полная тишина (публика уже выучена всеми коллективами musicAeterna, ни один зритель не светит телефоном). В тишине раздается быстрый стук каблуков, становится чуть светлее, и в центр сцены выходит Мириам Пранди. Уроженка Мантуи, сделавшая впечатляющую сольную карьеру, с 2019 года концертмейстер группы виолончелей в musicAeterna, в прошлом году затеяла личный музыкальный проект — вот этот самый «Свет и тень», «Lumen et umbra». Мировая премьера была весной 2025-го в Мантуе, на фестивале Trame Sonore, российскую представляет Дом Радио, а в середине ноября спектакль можно будет увидеть в Москве на фестивале VIVACELLO. Пранди садится в центре сцены, пристраивает удобнее инструмент — и далее в течение двух часов (с антрактом) будет играть роль солнца, вокруг которого вращаются планеты. Планета-мужчина (Максим Клочнев) и планета-женщина (Елена Лисная).

Сцена из спектакля.
Фото — Виктор Челин.

Музыкальную конструкцию спектакля собрала сама Пранди. Она взяла шесть сюит Иоганна Себастьяна Баха для виолончели соло и вытащила из них по нескольку частей. Из какой-то сюиты — одну часть, из другой — пять, всего было выбрано 19. Затем она распределила их по интонациям и настроению: в первой части спектакля идет музыка, ассоциирующаяся у нее с темой «свет», во второй — с темой «тень». А затем уже трое артистов компании musicAeterna Dance сочинили движения для постановки. Авторами стали Алексей Слуцкий (учился в Ханты-Мансийске, как танцовщик работал в екатеринбургских «Провинциальных танцах» и в «Балете Москва», в musicAeterna Dance четвертый год), Елена Лисная (прежде учившаяся в Беларуси и делавшая карьеру в местных компаниях, в musicAeterna Dance с 2022 года) и Максим Клочнев (от учебы в Педагогическом университете имени Герцена — к работе во многих петербургских независимых компаниях, в musicAeterna Dance пятый год). Слуцкий только участвовал в сочинении хореографии, Лисная и Клочнев стали и исполнителями.

Итак, первая часть — «свет». Прелюд из Шестой сюиты, аллеманда, куранта, сарабанда, менуэты, жига из Первой, куранта и бурре из Третьей, куранта из Второй. Танцовщик и танцовщица находятся на противоположных точках круговой орбиты, в центре ее — виолончелистка. И весь «свет» — это история сближения, очень-очень осторожного узнавания, тихо вырастающего доверия. Траектории движения замысловаты — так движутся планеты в сложных системах, где кроме притяжения звезды и ближайшего спутника проявляются силы других космических тел, иногда неразличимых даже в телескоп. Вот почему она двигалась вроде бы прямо в руки к партнеру, но вдруг резко изменила траекторию? Рядом явно прошел кто-то невидимый, отвлек, повлиял — но о его присутствии мы можем догадываться только по ее движению.

Сцена из спектакля.
Фото — Виктор Челин.

Долгое-долгое начало, выписывание этих траекторий, иногда кажется, что герои так и не коснутся друг друга руками. При этом никакого нерва в движении, никаких сомнений, ревности и обид — четкое ощущение предназначенности, уверенность, что все придет в свой срок. Доверие. Кто скажет — к судьбе, кто — к Богу (что там думал об этом Бах? В его сочинениях часто звучит это спокойное вручение себя высшей власти — в кётенский период, когда тридцатилетний Бах служил при дворе князя Анхальт-Кётенского и сочинял эти танцы для виолончели, особенно). И наконец, на сцене происходит соединение — женщина вручает себя мужчине: упасть в его руки, принадлежать, открыто смотреть друг на друга, улыбаться. Тут происходит констатация одной очень важной вещи: прописывается, что Свет — это еще и тихое веселье. Чрезмерная серьезность вредит Свету, все глупости мира делаются слишком серьезными людьми, не так ли? (А барон Мюнхгаузен родился в Нижней Саксонии ровно тогда, когда в Кётене служил Бах; двести километров всего-то.)

Вот вторая часть спектакля — она о серьезности и о душевном раздрызге, что порождает эту серьезность и порождается ею. Для «тени» Пранди последовательно берет куранту и бурре из Четвертой сюиты, куранту из Шестой, прелюд, сарабанду и менуэты из Второй, сарабанду и гавоты из Шестой, сарабанду из Пятой и прелюд из Первой. Движения, что были почти галантными (ну, в оригинале у нас — барочные танцы), приобретают резкость, иногда (в мужском монологе) почти истерическую дерганность. Пара выясняет отношения, мужчина пытается впрямую управлять женщиной, направляя ее голову (а значит, и взгляд), возникает фехтовальный поединок на невидимом оружии — одновременно забавный и какой-то болезненный. И «реплики» уже не складываются в диалог — каждый транслирует что-то свое, каждый танцует о своем. Все, ситуация безнадежна, расставание. При этом тенью проходит намек на физическую слабость, на угасание и уход не в другой дом, но в другой мир. Разрыв как смерть, потеря своего человека как похороны — это все записано в танце как дата в церковной книге.

Сцена из спектакля.
Фото — Виктор Челин.

Пранди, в январе выпустившая диск с этими шестью сюитами Баха для виолончели (лейбл Fuga Libera (Outhere Music)) и уже получившая за него премию итальянской Национальной ассоциации музыкальных критиков Premio Abbiati del Disco 2026, предлагает нам Баха молодого, танцующего, иногда даже, можно сказать, игривого. И спектакль, выросший в сотрудничестве виолончелистки и танцовщиков, запомнится той же легкостью разговора о фундаментальных вещах, той же ясностью и виртуозностью танца.