О IV Фестивале современного танца «Танец без ума от себя и от любви» в Санкт-Петербурге

Фестиваль «Танец без ума от себя и от любви» возник в 2023 году из летних лабораторий студии перформативных искусств «Сдвиг». «Самоорганизованный НИИ танца», как позиционируют студию ее кураторы Антон Вдовиченко, Анна Кравченко, Камиль Мустафаев и Мария Шешукова, за годы своей деятельности вырос от камерного независимого пространства до одного из важнейших центров развития современного танца не только в Петербурге, но и в России. Здесь смотрят на танец как на органичную часть современной культуры и городской жизни. В этом смысле фестиваль становится прекрасной возможностью выйти за герметичные рамки танцевального сообщества и быть открытым самой разной аудитории.

Сцена из спектакля «Каблучки».
Фото — Артем Сарки.

Пожалуй, ни один из предыдущих «Танцев без ума…» не был так тесно связан с городом — его знаковыми пространствами, его атмосферой и памятью. Это проявилось не только в сотрудничестве с разными городскими площадками (Новая Голландия, Севкабель Порт, театр Karlsson Haus, Пространство А, музей «Полторы комнаты»), но и в стремлении «близко узнать среду и творчески ее освоить» (высказывание Ричарда Шехнера). Например, лаборатория Даши Плоховой «Асфальт» выплеснулась на улицы Петербурга. Ее участники через игры на асфальте (классики, лабиринты, путаницы) и движенческие практики исследовали окружающее пространство и присваивали его, размывая границы между личным и публичным.

«Одомашнить» туристические локации и пустыри с помощью разных инструментов и практик — медитации, коллективного танца, партитур наблюдений и ощущений, историй туристов и коренных петербуржцев — предлагалось всем желающим в процессе танцпрогулки. Подобные перформативные действия позволяют по-иному взглянуть на город, установить с ним телесный контакт и обнаружить для себя новые способы существования в пространстве.

Фестиваль стартовал проектом «Открытый микрофон». В полном соответствии с названием его участником может стать каждый, кто подал заявку. Главное требование: продолжительность работы не должна превышать 5 минут. В итоге получилась неожиданная и разноплановая программа, продемонстрировавшая способность «Сдвига» принимать в своем пространстве разные типы художественных высказываний, разные сообщества, разные генерации хореографов и движенцев — от студентов, еще ищущих себя в танце, до первопроходцев и опытных мастеров.

Показательным в этом плане стало соло Елены Малковой, напомнившее о призрачном петербургском сообществе «Другой Танец» и пластических экспериментах 1990-х. На сцену семенящей походкой вышло странное существо: то ли космический пришелец, то ли антропоморфная птица, то ли трогательный в своей уязвимости и непохожести на других «чудик». Увиденное нельзя было отнести ни к танцтеатру, ни к contemporary dance. Монолог начинался с пантомимы в духе Марселя Марсо и перетекал в серию физических действий, разделенных паузами: прыжок, бег на зрителя, резкое падение, разбег и снова отчаянный прыжок. Казалось, что этот безымянный персонаж испытывает себя и весь мир на прочность.

Сцена из спектакля «Псы».
Фото — Артем Сарки.

За считаные минуты Елене Малковой удалось создать исключительный по воздействию образ. Невозможно было оторвать взгляд от ее умного, отзывчивого, предельно точного в своих психофизических реакциях тела. Как невозможно было поверить, что этой подвижной, маленькой, хрупкой, с мальчишеской пластикой артистке исполнилось 60 лет.

ТАНЦУЕМ О ЛИЧНОМ

Многие спектакли современного танца носят авторефлексивный характер и вырастают из личного опыта их авторов. Стив Пэкстон отмечал, что тело представляет собой «сложное переплетение социальной, физиологической, пространственной, гормональной, интимной и биографической информации». И со всем этим работают современные хореографы.

Документальный перформанс «15 172» Ильдара Алекбаева (Театральная площадка MOÑ, Казань) — редкая попытка превратить стигматизированную тему в акт художественного и личного освобождения. Под этим номером Ильдар был зарегистрирован в ВИЧ-центре, когда узнал о своем положительном статусе в 2013 году. Беспощадно честный, сделанный с ювелирной режиссерской и драматургической точностью спектакль (режиссер-хореограф Анна Щеклеина, драматург Эндже Гиззатова, ассистент режиссера-хореографа Дамир Булатов) захватывает с первых секунд и держит в неослабевающем напряжении до конца. Балансируя между трагедией и клоунадой, Ильдар Алекбаев рассказывает нам о том, как был инфицирован и проходил все стадии осознания болезни (от шока, отрицания до принятия), как погибла его подруга — партнерша по несчастью, а в нем, напротив, пробудилась отчаянная жажда жизни.

В углу зала на поручнях беговой дорожки скрючился человек. Своей болезненной позой он напоминает Умирающего лебедя и Демона поверженного одновременно. Постепенно герой расправляет плечи, высвобождает руки, встает на беговую дорожку и начинает идти — сперва неуклюже, дергано, сбиваясь с ритма. На заднике запускается счетчик: один, два, три… Беговая дорожка становится метафорой жизненного пути с его неумолимым движением и преодолением себя.

Кажется, такого парня можно встретить в любом фитнес-центре или танцевальном зале: стройное атлетичное тело, кубики на прессе, бритая голова, шорты-боксеры. В ярко-лиловых лучах (художник по свету Никита Мингазов) Алекбаев исполняет танец-соблазн — чувственно покачивает бедрами, мягко выгибает спину, касается своего тела. Из его монолога мы узнаем о бывшей девушке, крышесносном стриптизе и незащищенном интимном контакте. «Через восемь месяцев после секса с бывшей я узнал, что у нее был ВИЧ. Через восемь лет ее не стало», — говорит Ильдар. Число на счетчике останавливается на отметке 15 172. Сцена взрывается красным. Узнав о своем диагнозе, герой воет сиреной. В состоянии исступления он поднимается в зрительный зал, балансирует на спинках стульев, будто желая найти поддержку, разделить с другими свою боль.

Сцена из спектакля «15 172».
Фото — Артем Сарки.

Однако спектакль транслирует не жалость и отчаяние, а несокрушимую волю к жизни. Ильдар возвращается на беговую дорожку. «Я не собираюсь вам проповедовать», — говорит он и тут же надевает голубую мантию и зажигательно выплясывает под госпел «Oh Happy Day». «Важно, не сколько дней в твоей жизни, а сколько жизни в твоих днях. Аллилуйя!» — выкрикивает герой.

Спектакль «15 172» ошеломляет обезоруживающей искренностью и телесной осязаемостью событий. Это высказывание не только про ВИЧ. «15 172» взывает к человечности и на личном примере Ильдара учит нас, как жить, радоваться, любить и танцевать, несмотря ни на что.

В перформансе Евгения Калачева «Политика тела» личное неотделимо от политического. Артист musicAeterna Dance, куратор, педагог, «независимый художник от танца», как он сам себя называет, Калачев часто ставит сольные работы, в которых вовлекает зрителя в танцевальный процесс. В своей новой постановке он предлагает публике поразмышлять и потанцевать на тему взаимодействия тела и власти, телесности и идеологии.

Драматургически перформанс распадается на две контрастные части. Первая — соматическая. Артист движется под звуки дыхания — то размеренного, то учащенного, — согласовывая внутренние импульсы с внешними раздражителями. Вторая часть — ток-шоу, в котором зрители-добровольцы отвечают на сформулированные ведущим вопросы (о власти и дисциплине, толерантности и нормативности, капитализме и конкуренции, либерализме и ответственности), а тот в импровизационной манере танцует, мгновенно откликаясь на услышанное. Вот звучат рассуждения про идеальное общество — и Калачев тут же становится в классическую позицию, отсылая к идеальной дисциплине и иерархической системе академического балета. Вот девушка, размышляя о власти и контроле, берет в руки палки и начинает выстукивать ритм — и тело перформера подчиняется этому звуковому диктату.

В своей постановке Егор Калачев деконструирует танец, пытаясь продемонстрировать, как встроены в наши тела социальный, политический, культурный контексты. Он ставит перед собой не двигательно-композиционные задачи (сочинить последовательность танцевальных комбинаций), а создает ситуации, провоцируя реакции зрителя и приглашая его к диалогу и совместному опыту.

Сцена из спектакля «Политика тела».
Фото — Артем Сарки.

ЧЕЛОВЕК И ВРЕМЯ

Постановки Елены Чуриловой, экс-танцовщицы компаний Саши Кукина и Лилии Бурдинской, а ныне независимого хореографа, антропоцентричны по тематике и метафоричны по танцевальному языку. В своей новой работе «10» она размышляет о времени и его телесном проживании, о физических и экзистенциальных пределах человека.

На всем протяжении спектакля герои (Анна Баркалова, Руслан Комаров) ведут непрерывный диалог — друг с другом, с самими собой и миром. В черной униформе, сливающейся с зияющей чернотой сцены, они напоминают затерянных во времени и пространстве космических путешественников. «Один, два, три… десять», — властно чеканит мужской голос, в то время как тело партнерши медленно распрямляется и застывает в полный рост. «Десять, девять, восемь… один», — тело вновь оседает. Затем роли меняются, и начинает считать героиня. Эти простые действия, усиленные многократным повторением, создают трансовый эффект. Герои словно заклинают время, стремясь управлять его течением. Но счет сбоит, прерывается, ускоряется — ход времени не удержать.

В следующем эпизоде мы видим героев в пограничном состоянии — между бытием и ничем, рождением и увяданием. В пластике возникают дрожь, «спотыкающиеся» движения, согбенные позы, словно тела стремительно стареют прямо здесь и сейчас. На наших глазах герои проходят путь духовной трансформации — от осознания своей уязвимости, смертности до освобождения, воспарения «из ущелий к звездам и еще выше», как писал Оливье Мессиан (первая пьеса из фортепианного цикла Мессиана «Двадцать взглядов на младенца Иисуса» звучит в постановке наряду с электронной музыкой Александра Безносова). В финале герой, подвешенный за трос, в позе эмбриона парит между небом и землей, — оказавшись то ли по ту сторону прежней жизни, то ли на пороге новой.

Спектакль оставляет стойкое послевкусие и шлейф ассоциаций. Как и другие постановки Чуриловой, он математически выверен с точки зрения драматургии и режиссуры и при этом полон манящей недосказанности и мерцающих смыслов.

Сцена из спектакля «10».
Фото — архив театра.

ЭТИКА ЗАБОТЫ

Клэр Бишоп в своей книге «Рассеянное внимание» пишет об этике заботы как важной составляющей современного искусства. Она проявляется в солидарности с окружающими и ответственности перед ними, бережном отношении друг к другу и внимании, понимаемом как близость с кем-то и взаимность, а не взгляд на что-то. Все это в полной мере можно отнести к «Восстанию» Антона Вдовиченко — «процессуальному перформансу о заботе, поддержке и совместности», как определяет его сам автор.

В «Восстании» задействовано 14 танцовщиков. Впервые показанная в декабре прошлого года на Новой сцене Александринского театра, именно сейчас — в гигантском индустриальном «Вольте» (новая площадка Севкабель Порта) — постановка приобрела необходимую пространственную свободу и несвойственный современному танцу эпический размах. Перформанс начинается в звенящей тишине. В зал с разных сторон заходят танцовщики и застывают неподвижно. Вдруг тело одного из них начинает медленно крениться, рискуя утратить равновесие, но рядом тут же возникают люди, бережно помогающие восстановить вертикаль. Это действие в разных вариациях повторяется на протяжении всего перформанса: каждый оказывается в ситуации «вос-ставания» — падения и поддержки.

Танец разворачивается в рамках жестких ограничений: исполнители используют только два положения — лежа и стоя. Но между этими полюсами возникает множество контактных перекличек, телесных импульсов, соматических нюансов, подсвечивающих индивидуальный опыт каждого. Используя простые движения, хореограф создает достаточно сложную танцевальную партитуру, где ни одно тело не существует независимо от другого. Ее исполнение требует от танцовщиков быстроты реакций, ситуативной гибкости и постоянного удержания индивидуальных различий в рамках совместных действий. Здесь каждый несет ответственность за свои действия и внимателен к действиям других. В итоге возникает новая, быть может, утопическая коллективная телесность, где бытие рядом не отвергает и не подавляет различий, а движение рождается из чувствительности к себе и другому.

Тема «как быть многими» получила продолжение в спектакле «Глория» компании «Земные радости», премьера которого завершила основную программу фестиваля. Глорией называют оптическое явление — радужные кольца вокруг тени наблюдателя, падающей на облако или слой тумана. Хореограф Анна Кравченко в этом образе увидела метафору отношений, «которые, подобно волновой природе света, в исключительных условиях производят непостижимое большее».

Сцена из спектакля «Восстание».
Фото — архив театра.

На сцену поочередно выходят 15 танцовщиц. Они погружены в себя и поначалу держатся обособленно по отношению друг к другу, рассредотачиваясь в разных участках пространства, но постепенно начинают сближаться, стягиваться к центру. Образовав группы, девушки поворачиваются к зрителю и замирают, словно позируя для семейного портрета. Так с первых мгновений возникает главная тема спектакля, обозначенная хореографом как «исследование человеческой способности собираться в ансамбль, альянс, ассамбляж».

Сценограф Элиза Тимофеева и художник по свету Александр Голубев поместили действие в холодное, бликующее, внебытовое пространство. Минималистичная пластика, притяжения-отталкивания тел, игра света и тени, колористические контрасты — все это становилось элементами завораживающе красивого психоделического пейзажа. Настроение потусторонности усиливалось музыкой Артема Макояна (в исполнении самого автора), заставляющей вспомнить тающие, «хрустальные» аккорды в высоком фортепианном регистре Мортона Фелдмана. Тема совместности, коллективного взаимодействия решалась хореографом и танцовщицами не через исполнение заученных танцевальных комбинаций, а через состояние тел — предельно чутких и сонастроенных друг к другу.

«Танец без ума от себя и от любви» завершился прогулкой на теплоходе «Новая Голландия» и вечеринкой — красивым символическим жестом, объединившим участников фестиваля и горожан.