Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

ТЕАТР ПЛЮС СТЕНДАП

ОТ ГУДКОВА ДО ЛАПЕНКО, ИЛИ ЮТУБ КАК РУССКИЙ ОФФ-БРОДВЕЙ

Эссе о современной русской комедии

Удивительным образом комическое, смеховое начало как неотъемлемое, фундаментальное свойство театрального эйдоса практически исчезло из актуальной театральной повестки. Словно молодые режиссеры не знают, что делать ни с телесным, ни с экстатическим началом комедии, которое апеллирует не к интеллекту, но к эмоциям, инстинктам, работе с глубокими энергиями, позволяет зрителю выплеснуть напряжение, почувствовать освобождение, единение с другими. Юмор — вообще дело коллективное, с наушниками бродя по городу в одиночестве, не очень посмеешься. А современный молодой зритель погружен в соцсети, отъединен от массы, и, возможно, ему некомфортна сама мысль о том, чтобы слиться с Другим даже на эмоциональномуровне.

Комик-группа «Монти Пайтон»

Есть счастливые исключения, такие как театр «Организмы», работающие на границе между нормой и андеграундом, тяготеющие к намеренной фриковости, хорошо владеющие острой формой пародии и парадокса, есть режиссеры, мощно вплавляющие в свои спектакли не только новое понимание телесности и гендера, но и острые пластические, визуальные формы, среди которых кросс-дрессинг — одна из ключевых: для Бутусова, Крымова, Серебренникова — это один из самых востребованных приемов, на котором очень много строится, в том числе и комедийные элементы спектакля. Но в массе своей современные режиссеры и кураторы, ориентированные на новые формы неконвенционального театра, не рискуют работать с комедией как жанром и рефлексировать о природе комического в театре. Вероятно, с одной стороны — довлеет самоцензура, с другой — слишком сильная конкуренция с телевизионным и интернет-контентом, который практически полностью подобрал под себя аудиторию, формируя запросы и моду. Как никогда раньше, и стар и млад пытаются реализовать себя на почве комического, и это объяснимо: с опозданием лет на сорок-пятьдесят в нашу страну пришел не просто стендап, но целая культура, связанная с комедией. А если к этому добавить «звезд» тик-тока и ютуба, которые строят свою популярность именно за счет развлекательного контента, то смех современной России — одна из самых интересных и насыщенных культорологических тем сегодня. И, как ни странно это звучит, но к театру эти явления ближе, чем кажется, и во многом успешно существуют именно за счет дефицита подобных театральных форм в конвенциональном театральном пространстве.

Кадр из фильма «Монти Пайтон» «А теперь нечто совсем иное»

Устойчивое понятие «комик» на Западе существует десятилетия. Там границы между театром и массовой культурой гораздо более проницаемы. Карьера комика на Западе часто строилась именно через театр — первый успех в «офф-бродвейских» или студенческих спектаклях, живых выступлениях в жанре стендап, затем — выступления на телевидении в качестве приглашенного гостя, следом — собственные шоу на телевидении или роли в кино. Так взошли звезды Джима Керри и Робина Уильямса, такова история успеха британских комиков — Стивена Фрая, Дилана Морана, Хью Лори. Здесь нельзя не упомянуть британскую комик-группу «Монти Пайтон», чье влияние на комедию сравнивают с влиянием Beatles на всю мировую музыкальную индустрию. Черный юмор, гротеск, пародия, острая сатира, сюрреализм и искусство парадокса — все то, за что мы любим «Монти Пайтон», чему подражали комики всего мира, сам жанр и форма миниатюр, где обязательно есть элемент перевоплощения, работа с устойчивыми в массовом сознании типажами и шаблонами, провокация и вскрытие табуированных тем, соединение массового и интеллектуального юмора, — безусловно, в этом явлении очень много от площадных театральных форм, восходящих к итальянской комедии дель арте. Жанр театральных миниатюр в России был вытеснен на эстраду, в КВН — то есть изначально находился на обочине «высокого» театрального искусства. Возникший 15 лет назад «Comedy Club», который создали популярные участники высшей лиги КВН, смог реформировать взгляд на современную комедию и узаконить формы популярной комедии — стендап, миниатюры, импровизация. Одна из ключевых фигур подобных шоу — это фигура шоумена.

А. Гудков. Женский образ. Фото из открытых источников

Комик, шоумен — амплуа, не слишком привычное нашему образу мышления, весьма стереотипному: мы привыкли, что есть понятие «актер», человек с дипломом, обладающий условным набором умений и ремесла, ему «можно» работать в кино или театре. А шоумен — это непонятная единица в табеле о рангах, фитюлька, кривляка с хорошо подвешенным языком, мастер импровизации. Но именно шоумены стали одними из самых популярных людей массовой культуры последнего десятилетия — Иван Ургант, Павел Воля, Гарик Харламов и, наконец, Александр Гудков. Сегодня Александр Гудков не просто шоумен, сценарист, режиссер, актер, он — одна из ключевых фигур современной комедии и культуры в целом.

А. Гудков. Фото из архива редакции

Александр Гудков как артист обладает ценным, исключительным качеством. Он по природе своей — трикстер. «Гуттаперчевый мальчик» с андрогинной внешностью, с лицом, которое способно быть и уродливым, и утонченным, и женским, и детским. Лицо не клоуна, но комика. Худой, высокий, с тонким голосом, тягой к квазитравестии, с изумительной способностью не просто перевоплощаться в женщин различных возрастов и социальных кругов, менять маски, амплуа, но и работать с телесностью, проявлять сложную сексуальность, работать с табу в поле секса, гендера, пола. Обложки с его провокационными фотосессиями, к примеру, где он позирует в одних колготках на голое тело, всегда вызывают сильные эмоции и скандал. Но его нельзя назвать фриком, который создает скандал ради скандала и самовыражения. Александр Гудков, его мышление и творчество — это сложное, многослойное сооружение, здесь, безусловно, соединился его безупречный вкус как художника в создании визуальных образов, который работает на стыке массовой и элитарной культур, моды, ретро, улицы, с предельной тягой к самовыражению и нарушению любых конвенций. Вообще — нарушение границ в нашем насквозь табуированном, закомплексованном обществе, кажется, одна из самых главных задач Гудкова. На работе с комплексами эстетических и этических табу и строится его творчество. Взять, к примеру, музыкальные клипы, сценаристом, режиссером которых он является, набирающие в сети по 20 миллионов просмотров. Так, клип «Никаких больше вечеринок» — это целый короткометражный фильм, в котором травестия, наложенная на современные типажи глубинной России, опрокидывающая привычную маскулинность, работает парадоксальным, невероятным образом: мы видим простых мужиков, которые садятся в зеленый уазик и отправляются на рыбалку. Затем мы наблюдаем за перевоплощением: персонаж Никиты Кукушкина (верный соратник Александра Гудкова во всех его начинаниях), простой паренек, надевает на себя костюм в стиле диско: зеленую неоновую рубашку с роскошными рукавами а-ля Людовик XIV и белые, на каблуках туфли, украшая лицо цепочками, а голову — затейливой прической. Через секунду — четыре рыбака, «настоящих», от сохи, мужика, преображенных, в вычурных костюмах, устраивают в сарае в свете неонов дискотеку. Они привлекают простого сельского мужичка в исполнении Александра Баширова, который решает «согрешить» и является на вечеринку, а потом бегает от рыбаков по лесу, где его ловят сетями и приносят в жертву русалке — она утягивает на дно несчастного мужичка, даруя «рыбакам» дождь из рыб. Здесь метасюжет о том, как тайное, внутреннее, стыдное, живущее на дне души каждого человека, получает свое воплощение, это сила, которой человек не может сопротивляться. Стыд и преодоление этого стыда — одна из ключевых тем Гудкова.

А. Гудков в клипе «Никаких больше вечеринок». Фото из открытых источников

А. Гудков в фотосессии журнала «Собака»

Н. Кукушкин в клипе «Розовый фламинго»

Комик со своими соавторами вообще тяготеет к созданию новых миров, некоему сдвигу, тектоническому наслоению реальностей друг на друга, обнаруживая в унылой повседневности второй, невидимый слой — будь то семья рептилоидов, живущих в центре Москвы под землей, тайное общество упырей, маскирующихся под стариков-аристократов, или целый мир «Чикен Карри» — ютуб-канал, нашпигованный причудливыми типажами и образами, за которыми стоит безудержная фантазия Гудкова и его соавторов. Александр Гудков и Никита Кукушкин, актер Гоголь-центра, не просто создают травестийные образы, но играют с культурными мифами, кодами, образами. Так, в клипе «Розовый фламинго» перед нами предстает картина дворянской охоты — с борзыми, дворней, лошадьми. Как оказывается, охотятся на самого «барина», которого играет Никита Кукушкин. Кукушкин, в противоположность Гудкову, актер с явно выраженным маскулинным началом — накачанные мышцы, брутальная лысина, суровый взгляд. И вот «барин» в розовой пачке, колготках, перьях и с приклеенным клювом бегает по болотам, мечтая, чтобы его «поймали», а после охоты еще и требует, чтобы его привязали к лошади и протащили по траве. Он выглядит настолько мазохистски-сладострастно в образе розового фламинго, сумасшедшего барина, что вывернутая наизнанку «дворянская охота» дает внезапно очень точное ощущение этого патологического удовлетворения собственных тайных желаний и страстей. Кукушкин и Гудков, пожалуй, на сегодня одни из самых популярных и талантливых актеров, так мощно работающих на стыке предельно провокационных визуальных форм, табуированных тем и одновременно — острой сатиры. Так, Александр Гудков пародирует в своем клипе «Я узкий» квазипатриотическую песню «Я русский». Да, порой эта сатира напоминает КВН в лучшие годы, но ценна именно тем, что пафос оппозиционного высказывания снимается за счет иронии и «стеба».

А. Лапенко в сериале «Внутри Лапенко»

Феномен Антона Лапенко — еще один пример реализации жанра «миниатюр» в пространстве ютуба. Поначалу это были микроэпизоды, в которых Лапенко показывал придуманных им персонажей. Позже эти эпизоды объединились в комедийный веб-сериал «Внутри Лапенко». Актер Электротеатра Антон Лапенко в этом веб-сериале работает с советскими и постсоветскими архетипами. Его первый ролик, который «завирусился» в сети, многие вообще приняли за документальное архивное видео 90-х, в котором на улице дает интервью один из ключевых персонажей Лапенко «Инженер»: тощий маленький человечек с усиками, в очках с огромными линзами, обязательном черном берете, сером пальтишке, с советским фотоаппаратом на тощей шее, он, заговариваясь, бессвязно рассказывает о своем институте, до которого он не может доехать неделю, о рутине в своей маленькой, никчемной жизни, о том, как рушится его привычный мир. То ли сумасшедший, то ли фрик-ботаник, маленький человек эпохи 90-х. Попадание было настолько точным, смешным и трагичным, что Инженер, его реплики и сам образ мгновенно «вышли» за пределы ютуба и разошлись в массы. Лапенко создает сложные образы — здесь есть и работающий «под Парфенова» журналист, снимающий свою безумную передачу «Загадка дыры», с узнаваемыми интонациями знаменитого журналиста, фактурой постсоветских заброшек. И безумный художник Гвидрон Вишневский — в черных одеждах, с засаленными волосами и бородой, с трубкой и в лаптях, больше похожий на юродивого монаха, который утрированно восхищается посконными славянскими ценностями и рассказывает про творческий тупик, кубы и диагонали… Есть у Лапенко и милиционер, и рок-музыкант, мафиози, усатая женщина, вечно пьяный работяга — персонажи, населяющие хрущевки и советские квартиры, с хрусталем и чешскими стенками, в серых пальтишках и старых портфелях — узнавание в каждом кадре в том числе и материального мира, который любовно, подробно создан авторами. Лапенко — один из немногих, кто прорабатывает коллективное бессознательное эпохи 90-х с его травмами, сюжетами и рефлексией. Можно сказать, что его трагикомические истории — продолжение того мира, в котором существовал лирический герой Евгения Гришковца. Авторская, актерская удача, которой в театральном пространстве у него как у актера не было и быть не могло.

А. Лапенко в роли «Инженер»

А. Лапенко в роли «Милиционер»

А. Лапенко в роли «Журналист»

А. Лапенко в роли «Катамаранов»

Наконец, стендап — который не просто более всего близок театру за счет живой встречи артиста и публики, но и ценен актуальным высказыванием, способным соперничать с современной драматургией. В настоящее время драматурги столкнулись с некоторой исчерпанностью драматургических форм и тем — театр не успевает за постоянно меняющейся повесткой, практически не возникает текста-события, театр оказывается слишком медленным, слишком цензурированным пространством для самовыражения и острой реакции на то, что происходит за его стенами. «Стендап как новый рэп» — Юрий Дудь повторил эту распространенную идею, что стендап-комики перехватили у русского рэпа актуальную повестку и право на высказывание. Если раньше все хотели читать рэп, то сегодня все хотят заниматься стендапом, видя в нем инструмент для самовыражения и личного высказывания.

По популярности стендап-комики могут соперничать с музыкантами и киноактерами. Многие из них не боятся выходить на живые разговоры с публикой, импровизировать. Так или иначе, каждый популярный комик создает свой «образ» — он очень близок ему, человеку, зазор минимальный, но он существует. Живой стендап — это чистый обмен энергиями, здесь есть все от театра: текст, исполнитель и зал. Каждое представление — здесь и сейчас, запрограммировать успех нельзя, как и невозможно спрогнозировать успех того или иного автора. Но влияние на очень большую аудиторию огромно — это одним из первых понял Юрий Дудь, который начал приглашать в свои программы комиков.

Стендап-комики: Е. Чебатков, И. Мягкова, М. Маркова, В. Щербакова

Именно комики одни из первых попали под каток цензуры и отмены выступлений. Руслан Белый, Сергей Орлов, Слава Комиссаренко, Евгений Чебатков, Идрак Мирзализаде, Артур Чапарян, Александр Долгополов, Мария Маркова, Варвара Щербакова — здесь есть и представители интеллектуального юмора, ориентированного на думающую публику, работающие с острыми темами дня сегодняшнего, есть те, кто реализовался через рефлексию и работу со своим прошлым и настоящим, те, кто организует свое выступление во многом на столкновении «провинциального» образа мышления и столичного, те, кто работает с «национальной» темой.

Стендап-комики: С. Комиссаренко, А. Чапарян, И. Мирзалидзаде, Р. Белый

Современная комедия в России переживает этап взрывного роста и расцвета, несмотря на угрозу цензуры и перспективу социальной катастрофы. Безусловно, в этом есть и элемент общественной терапии — человек не в состоянии справиться с ежедневным давлением и стрессом, поэтому тянется к возможности экстатического освобождения, но и вечная тяга к шутовству и существованию через комическое и трагикомическое никуда не исчезла. Среди комиков все больше обнаруживается талантливых комедийных артистов, которых так мало стало в современном театре. Настанет, конечно, момент, когда театр признает границы между массовой культурой и театром несуществующими и призрачными. Начнем с малого — с признания ценности современной комедии как факта искусства. Границы у нас в голове. К искусству без границ.

Сентябрь 2022 г.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.