О лаборатории в Казанском татарском ТЮЗе им. Г. Кариева

Фестиваль молодой режиссуры «Ремесло» в Казанском татарском ТЮЗе им. Г. Кариева прошел в сентябре в формате творческой режиссерской лаборатории. «Ремесло» — понятие старинное и правильное. Особенно когда речь идет о молодых режиссерах. Как правило, именно ремесленных навыков им и не хватает. Они выходят из учебных аудиторий, начиненные идеями — иногда своими собственными, а чаще — своих мастеров. К сожалению, выходят в профессиональную жизнь, плохо зная мировую литературу и, что хуже, мировую драматургию. Конечно, довольно быстро они начинают это понимать, но учеба, увы, закончилась, а время сильно ускорилось. А поскольку сейчас социальные лифты заработали вовсю, и «молодым везде у нас дорога», как пелось в знаменитой советской песне, то приходится успевать, пока ты молодой. И вот часто я вижу поспешно выпущенные, «недопоставленные» спектакли, где или сделан плохой разбор, или и следов его нет. Где смыслов мало или вообще нет, а энергии хоть отбавляй. Или где форма найдена, а содержания почти нет, и все довольно быстро разваливается. Лаборатория — это сейчас единственная возможность понять, владеет ли молодой режиссер основами профессии, то есть ремеслом, или нет. Это особенно важно сегодня, когда денег у театров мало и выбрасывать их на ветер как-то неправильно.

Сцена из эскиза «Путешествия в некоторые отдаленные страны мира в четырех частях: сочинения Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей».
Фото — архив лаборатории.

На лабораторию были приглашены три молодых режиссера: Дарья Левингер, Дмитрий Лимбос и Карим Вахитов. У Дарьи, выпускницы мастерской Руслана Кудашова (РГИСИ), за несколько лет работы уже солидный список спектаклей для детей и взрослых, причем один из них («Кукуй, кукушечка!» в Коми-Пермяцком национальном театре) уже принял участие в нескольких фестивалях и попал в лонг-лист «Золотой Маски»; у Дмитрия Лимбоса (выпускник мастерской Олега Кудряшова, РАТИ) опыта намного больше, чем у остальных, в его режиссерском багаже много спектаклей для подростков и для взрослых; а Карим Вахитов (курс Сергея Женовача, РАТИ) только начинает свой режиссерский путь.

Дарья Левингер выбрала для работы «Путешествия в некоторые отдаленные страны мира в четырех частях: сочинения Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а затем капитана нескольких кораблей» — великую книгу Джонатана Свифта. Дарья показала одно из путешествий Гулливера — к лилипутам. Она и сделала инсценировку. Даша Левингер прекрасно владеет законами спектакля «большой формы». За четыре дня работы она сумела придумать главное: мир лилипутского королевства. На сцене около двадцати человек во главе с императорской четой (очень смешной Ильнар Низамиев и важная Халида Сунгатуллина); конечно же, секретарь императора, явно с двойной задачей — Айсылу Гайнанова; Мама-лилипут — Алсу Шакирова; лилипутские дети — Лайсан Большова и Камиля Шангареева; Повар-лилипут — Гульназ Вафина; официанты, лилипутские парни… Вся эта толпа живет своей суматошной, полной противоречий и конфликтов лилипутской жизнью. Император хромает — не может выбрать, на чьей он стороне: партии высоких каблуков или низких. Важный философский диспут «остроконечников с тупоконечниками», придворные интриги, и никто ни о чем не может договориться. И — о ужас! — над сценой появляется картонная фаланга огромного пальца Гулливера. А иногда и разные части его лица. Или по всей сцене раскатывается огромный кусок ткани, из которого лилипутские швеи шьют Гулливеру рубашку палками-иглами, катают гигантские колеса-пуговицы. Разворачивают рулоны бумаги, на которых нарисована еда, отправляющаяся в самый рот Гулливера. Смотреть на весь этот мир увлекательно и смешно. Потому что придумано главное — пропорции, при которых обычный человек неминуемо превращается в лилипута рядом с гигантскими предметами.

А по просцениуму ходит молодой человек и с любопытством вертит перед собой маленький домик. Это и есть Гулливер — Ильхам Исламов. Вот его еще предстоит сочинить: в маленьком домике, если внутри королевство лилипутов, явно должны происходить страшные землетрясения и катаклизмы, когда его крутят в руках, — а на сцене пока все вроде бы спокойно. Но в целом эскиз получился очень удачным, и есть надежда, что он будет доработан до полноценного спектакля. Это было бы замечательно, потому что через театр дети смогли бы познакомиться с великой книгой. По крайней мере, получили бы представление о ней.

Сцена из эскиза «После бала».
Фото — архив лаборатории.

Дмитрий Лимбос поставил эскиз по рассказу Льва Толстого «После бала». У этого рассказа «казанские» корни. Толстой написал его о случае, который произошел с его братом Сергеем именно в Казани, где и сам Лев Николаевич жил с братьями и был студентом университета. И «девический институт», который упоминается в тексте, это казанский Родионовский институт благородных девиц; точно описано и место, где «гоняли татарина за побег», — сейчас это улица Льва Толстого. Режиссер поместил эскиз на Малую сцену. Зрители располагались с двух сторон, а действие происходило в пространстве между ними. Дмитрий выбрал очень неожиданный, но совершенно точный художественный прием: все происходит через движение, через танец, через пластику. Повествование здесь присутствует только в самом начале, когда уважаемый, солидный человек — Иван Васильевич (Фанис Калимуллин) — вводит зрителей в сюжет будущего действия. Роль рассказчика вообще должна быть минимальна в театре, где повествование уступает место действию. Здесь так и произошло. Рассказчик только начинает и заканчивает все действие. Но хотелось бы, чтобы сама эта «рамка» была придумана поинтереснее. Вообще превратить в действие этот рассказ — очень сложная задача. Фактически это монолог. Главный герой и Варенька почти не говорят друг с другом. В эскизе их чувство проявляется только через танец. (Собственно, как и в рассказе.) Только это не кадрили, вальсы и мазурки. Это современный танец, который они танцуют долго, почти до изнеможения, почти до срыва дыхания. Молодого Ивана Васильевича, Ваню играет Булат Гатауллин, артист очень выразительный, яркий. Варя — Альбина Нугманова, актриса харизматичная, не совсем нежная толстовская Варенька, скорее «роковуха» Достоевского. Они исполняют свой танец сначала как вызов, потом — как немой диалог двух тел, почти не касающихся друг друга. Диалог превращается в любовное, страстное влечение друг к другу. Этот танец не может остановиться. Он может быть только прекращен. И когда Хозяйка (Гульнара Фазульзянова) предлагает Полковнику (Фернат Насибуллин) станцевать с дочерью, отец, как будто бы демонстрируя другое время и другую культуру, танцует с ней красивый медленный танец. В исполнении Насибуллина Полковник легок в движении, элегантен, даже сапоги и положенные в танце замшевые перчатки подчеркнуто присутствуют, прямо как у Толстого.

И после этого резкий контраст: площадь, солдаты, которые избивают шпицрутенами извивающееся на полу тело и постепенно входят в раж. Телесность здесь выступает как художественный прием театра жестокости. Избиение подчинено какому-то страшному ритму, и его тоже невозможно прекратить, как и танец. И руководит им человек, в котором почти невозможно узнать Полковника. Это фигура с грубой, деревянной пластикой, лица почти не видно. И он подчинен какой-то непонятной для молодого героя цели или заданной чьей-то волей программе, которой тоже не может изменить. Эскиз этот произвел на всех ошеломляющее впечатление. И это важный момент для сверхзадачи будущего спектакля, потому что для Вани встреча с Полковником на экзекуции, этот, как он говорит, «случай», изменил все — убил его любовь. Более того, изменил навсегда его жизнь. Потому что он так и не смог постичь: что же такое знает отец Вареньки, что позволяет ему руководить уничтожением человеческих жизней? Надеюсь, этот короткий сильный, практически уже готовый спектакль займет свое место в репертуаре театра. Он предполагает возраст 16+, и это важное художественное высказывание именно для такого возраста — когда подростки даже не задумываются о том, к чему могут привести их жестокие забавы.

«Там, где садятся журавли».
Фото — архив лаборатории.

Последний эскиз был поставлен Каримом Вахитовым по повести Мухаммета Магдеева «Там, где садятся журавли». Инсценировка тоже сделана режиссером. И она, на мой взгляд, неудачна. Повесть переведена на русский язык дочерью писателя, ученым-филологом, и этот перевод позволяет понять, что Мухаммет Магдеев, народный писатель Татарстана, писал не просто в рамках национальной литературной традиции. Его проза — это выход в пространство общих тем и проблем мировой литературы. Можно ли сравнить его с русскими писателями-«деревенщиками»? Нет. Он мировоззренчески шире, хотя тоже находился в поисках своих корней. Его проза — это взгляд «человека мира», писателя, ученого, мыслителя на свою родину. К сожалению, Карим Вахитов не смог осмыслить и поставить эту прозу хотя бы на уровне эскиза. Он смог найти только какое-то общее настроение, атмосферу. Режиссер выбрал форму драматического концерта, в котором должны были соединиться слово, песни, музыка, ну и, наверное, драматическое действие. На сцене — ансамбль театра, который поет татарские народные песни. Поют все просто прекрасно. Появляются два героя — вернувшийся домой Мухаммет, то есть сам автор (Ильфат Камалиев), и его давнишний приятель Годок (Ильназ Хабибуллин). И то, как существует в роли автора Камалиев, говорит о прекрасных возможностях этого артиста. У него точная, умная, подлинная интонация. Но дальше — ничего развиться не успело. Можно считать это удачной заявкой на роль. И хотелось бы, чтобы Ильфат Камалиев эту роль сыграл. Но для этого режиссеру Кариму Вахитову надо «дозреть» человечески, ну и накопить ремесло. Ведь именно для этого и собираются такие лаборатории.

А еще впервые на этой лаборатории была вручена премия основателя Татарского ТЮЗа — Фарита Хабибуллина. И получил ее Дмитрий Лимбос.