Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

11 февраля 2022

СЕРЫЙ ЧЕЛОВЕК В СЕРОМ ДОМЕ

«Доходное место». А. Н. Островский.
Нижегородский ТЮЗ.
Режиссер Владимир Данай, художник Ольга Кузнецова.

Спектакль Владимира Даная «Доходное место» в Нижегородском ТЮЗе «вышел» из эскиза на весенней режиссерской лаборатории «Кулибинка» 2021 года. Ее темой была актуализация классики, и уже на лабораторном этапе «Доходное место» выглядело самой масштабной заявкой из трех предложенных. А еще — самой спорной. Мнения насчет эскиза на обсуждении разделились: часть публики пришла в восторг, часть — в недоумение. Но после премьеры именно зрители, не оценившие эскиз на лаборатории, первыми оставили положительные отзывы.

Сцена из спектакля.
Фото — Мария Орлова.

Герои «Доходного места» оказались в XXI веке, хотя современность здесь нарочито условна. Да, Юсов шантажирует Вышневскую по смс, а на столе у Аристарха Владимировича стоит компьютер, но эти приметы времени размыты: десять лет назад от сегодняшней даты или десять лет вперед — не имеет значения. В точности так же обозначено, но не конкретизировано ведомство, в котором служат Вышневский, Юсов и остальные. Форма и фуражки — явная отсылка к полиции, но нельзя определить ни чинов, ни званий, ни точных занятий, которые делают места в учреждении более или менее доходными. Сегодняшний день в спектакле прочерчен с заходом «в вечность», утверждая незыблемость здешнего порядка, неизменность иерархии. Что касается языка, то первоначальный текст Островского не переписан полностью, только местами адаптирован к современным реалиям. Какие-то замены, например, «дошик с мазиком», очевидны сразу, другие вовсе не режут слух.

От эскиза к премьерным показам спектакль поменялся значительно, хотя и не радикально. Прежде всего, он обрел визуальную силу и мощь: выстроенная на сцене огромная «коробка» с секциями напоминает фронтальный срез кукольного дома. Неуютное серое пространство подчиняется строгой геометрии: комнаты расположены симметрично, обстановки в них минимум. Секции подсвечиваются по контуру холодным диодным светом, вспыхивают, как экраны, где идет трансляция шоу — эффектная работа художницы спектакля Ольги Кузнецовой и художника по свету Максима Бирюкова. Кажется, что изначально этот «дом» предназначался для роботов, и только по какому-то недоразумению в него вселились живые люди.

Живые и несимпатичные. Вышневский (Владимир Берегов) впервые появляется перед зрителями в максимально неприглядном виде — полуодетым, в пиджаке и длинных трусах. Он с трудом сдерживает истерику, обвиняя жену в том, что ее равнодушие будто вынуждает его брать взятки. Но вместе с тем Вышневский настолько жалок, что даже ненависти не может пробудить в уставшей красавице Анне Павловне (Ирина Никитина) — скорее отвращение пополам с брезгливостью.

Вышневский — первая из вариаций местного зла, но в спектакле их будет много, и каждая со своим оттенком. Белогубов (Никита Чеботарёв) — ловкое зло: слишком туп, чтобы учиться, достаточно умен, чтобы знать свои сильные стороны и извлекать из них выгоду. Он похож на верзилу-старшеклассника, который мертвой хваткой держится за свою твердую тройку, но всегда талантливо разыгрывает прилежание перед учителем. Белогубов Жадова даже дразнит глупо, по-школьному, то и дело хлопая папкой у него под носом. Кукушкина (Ирина Страхова) — расчетливое зло. Дочери — ее инвестиция, и она прекрасно чувствует, какие «акции» стоит вложить (выдать Юлию замуж), каким количеством рискнуть (позволить Полине брак по любви), ну а в какой момент можно расстаться с «ненужными активами».

Сцена из спектакля.
Фото — Мария Орлова.

Но самое опасное в этой галерее, как водится, тихое (и умное!) зло — Аким Акимыч Юсов, которого, в силу обстоятельств, на нескольких показах сыграл главный режиссер театра Алексей Логачёв. Сдержанный Аким Акимыч — настоящий хозяин этой «коробочной» вселенной. В спектакле не обозначено напрямую, но по хладнокровному спокойствию Юсова можно предположить, что Вышневского он попросту вовремя «сдал». Не торопясь, без суеты Юсов «все в жизни сделал, что предписано человеку». Его танец в мигании стробоскопа — локальный триумф не победителя системы, но ее самого лучшего «винтика». Через несколько минут в той же центральной секции пространства, под тот же дискотечный свет начнет танцевать Жадов, и получится полная противоположность —конвульсии загнанного в угол человека, не находящего себе в системе места.

В спектакле нет положительных героев, и Жадов (Александр Котов) — далеко не правильный сахарный мальчик «с принципами», один посреди плохих начальников и коллег. Он тоже фигура неоднозначная. Молодой человек симпатичен на контрасте со своим окружением, в силу юношеского бунтарства и нежелания играть по заведомо скверным правилам. Но его идея взять молодую жену и переделать, научить «под себя» в глазах современного зрителя превращает Жадова из благородного романтика в начинающего абьюзера. Полина (Анна Бледникова) действительно совсем еще девочка, готовая внимать уроку всякого, кто готов его преподать — будь то мама, более цепкая сестра (Екатерина Дубинина) или муж.

Когда Полина выходит к зрителю впервые, в ее руках — воздушный шарик, но не традиционно красный, яркий, а болезненного желтого цвета. Тревога везде, беспокойство во всем. В «мертвом» доме-коробке любому мало-мальски теплому чувству предстоит быть изуродованным или испорченным. Вопль героини — «Скучно!» (в этот момент она лежит, облокотившись на гладильную доску, из утюга выходят клубы пара) — не каприз ленивой женщины. Анна Бледникова играет крайнюю степень отчаяния человека, которому абсолютно не на кого опереться: советы близких противоречат друг другу, а собственному стержню взяться пока неоткуда.

Герои в спектакле вообще достаточно часто срываются на крик. Иногда он — единственный возможный способ разговаривать. Например, в первой сцене Вышневский с женой в буквальном смысле слова разобщены — они находятся в разных секциях и друг до друга могут только докричаться. А иногда, как в сцене с Полиной, крик — способ выпустить пар, энергию, силы: герои, которым тесно и душно в «коробках», вскипают, как вода в горячем утюге.

Сцена из спектакля.
Фото — Мария Орлова.

Один из самых загадочных персонажей спектакля — тот, которого в пьесе Островского нет, а в программке к спектаклю он обозначен как «Человек в Сером» (Федор Боровков). Он то и дело появляется в пустых комнатах, иногда — двигаясь в рапиде, время от времени становясь внутренним голосом Жадова, произнося или дублируя часть его текста. Человек в Сером больше всего напоминает «живую статую», выкрашенную серебристой краской. То ли дух пространства, то ли совесть Жадова, но, возможно, и его будущее — Серый человек, совершенно слившийся с фоном и окончательно потерявший себя.

В спектакле нет оценок самой системе, в которой существует большинство героев и куда Жадов так упорно не желает встраиваться. Она существует, скорее, как данность — в виде замкнутой территории, откуда нельзя по-настоящему найти выход, можно только покинуть одну комнату и оказаться в другой, почти идентичной. Здесь на первый план выходит тотальная неспособность людей брать на себя хотя бы минимальную ответственность за принимаемые решения. А лучше вовсе никакой не брать (ответственность — не взятка!).

Лучше поскорее обвинять другого — злобно, громко, во всеуслышание, — мол, это «плохой другой» довел до столь безобразной жизни, а я ни при чем. Вышневский обвиняет жену в том, что ее холодность вынуждает его нарушать закон. Вышневская в финале парирует: изменила? Да, но виновен в этом прежде всего Аристарх Владимирович. А Полину шантажировать мужа уходом из семьи научила маменька. А Жадов, видя, что прописные истины плохо работают в реальной жизни, срывается на жену. «Это все из-за тебя!» — бесконечный внутренний голос каждого героя, совершенно не готового отвечать за свои поступки. Идеальная опора для мира, где взятки дают, потому что «так положено», а берут, потому что «так устроено».

Парадокс, но в этом контексте решение Жадова идти на поклон к дядюшке — проявление силы и слабости одновременно. С одной стороны — он поддается, с другой — вдруг впервые до конца осознает этот выбор как свой собственный, с плюсами, минусами и последствиями. Стоит ему только обрести эту суперспособность — ответственность, — как исчезает необходимость просить, унижаться, поддаваться на уговоры жены. Финал спектакля — горячие любовные объятия Жадова и Полины: счастье их непрочно и хрупко, особенно когда минуту назад «люди в черном» обыскали почти все «комнаты». Но их это не касается, они — другие. Во всяком случае, раз дав отпор, они в это верят.

В указателе спектаклей:

• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога