Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

20 июня 2023

СБОРКА ОПЛАЧИВАЕТСЯ ОТДЕЛЬНО

«Луиза Миллер». Д. Верди.
Большой театр.
Режиссер Георгий Исаакян, дирижер Эдуард Топчян, сценограф Алексей Трегубов.

Уходящие к горизонту и доходящие до колосников ряды стеллажей с мебелью — высоко вверху можно разглядеть указатели: «табуретки/sgabelli», «кровати/letti» и т. п. Итальянские слова могут смутить свеженького зрителя, предполагающего, что раз в основе сюжета шиллеровская «Коварство и любовь», то дело происходит в Германии. Но работавший для Верди либреттист Сальваторе Каммарано перенес действие в Тироль — а следовательно, все происходящее могло случиться в его итальянской части.

К. Артемьев (Рудольф).
Фото — Дамир Юсупов.

Итак, этот супермаркет мебели, куда мы попадаем сразу после открытия занавеса, расположен где-то рядом с блаженными Альпами. Справа на авансцене — конторка охранника, в него превратился папа главной героини. У Шиллера музыкант, в опере он стал старым солдатом, персонажем более жестким и прямолинейным — ну а чем в наше время заниматься солдату на пенсии? Правильно, ночное дежурство в магазине. Как бы не главная, на деле — одна из важнейших по эмоциональному наполнению, по красоте звучания и даже по количеству текста партия досталась Павлу Янковскому, который точно прорисовал все — и сдержанность жестов, привычную для военного человека, и мгновенный взрыв эмоций. Слева на авансцене — кровать, в которой спит Луиза (Екатерина Морозова). Возможно, служащая в магазине прикорнула прямо на выставке мебели.

В этом пространстве играется первый акт оперы — но Георгий Исаакян, в 1991–2010 годах правивший Пермской оперой и вот уже дюжину лет возглавляющий Детский музыкальный театр имени Наталии Сац, не так прост, чтобы элементарно перенести все действие в пусть современное, но понятное пространство. Когда в центре событий оказываются «сильные мира сего» — граф Вальтер и герцогиня Федерика, — обстановка не просто трансформируется в чей-то богатый зал, нет, над сценой нависают полотна гигантского алого занавеса. Его появление вообще-то совершенно непонятно: неужели режиссер хотел сообщить, что весь мир — театр? Ничто в предложенном актерам рисунке ролей вроде бы об этом не говорит. При этом сбоку все так же видны стеллажи. Ок, ладно, не будем придираться. Мир Луизы и ее папы — мебельный склад и подсобные помещения (иногда опускается серая перегородка с фонарем аварийного выхода, актеры вытесняются к авансцене, где появляется лавочка для курящих, — значит, из «публичной» части магазина события переместились в «служебную»). Мир графа Вальтера, его подручного Вурма — какой-то гипотетический театр. Возможно, театр политический. Столкновение этих миров завершается в пустынной церкви — именно там умирают влюбленные, сын графа Вальтера Рудольф и Луиза Миллер.

К. Артемьев (Рудольф), А. Черташ (Федерика).
Фото — Дамир Юсупов.

Непонятно, почему эта опера Верди так редко появляется на мировых сценах — музыкально она ничем не уступает, например, «Травиате». Да, папаша Миллер понятнее и проще, чем злобный шут Риголетто, сходящий с ума от покушения господина на честь его дочери: Миллеру не за что себя упрекнуть, он честный человек. Но страдание, звучащее в нем, обнаруживающем, что его дитя, единственный смысл его жизни (в опере у Миллера нет жены, его отношения с дочерью замкнуты друг на друга и полны нежности), может быть обмануто одним из владельцев магазина, выливается в музыку такой красоты, что без сомнений встает рядом с «Аидой» и «Трубадуром», «Силой судьбы» и «Отелло».

Да, граф Вальтер явно владеет магазином и миром вообще. Степень этого владения ассоциируется все-таки скорее с XVIII (когда написана пьеса Шиллера) или с XIX (время появления оперы) веком: ну какой богач в европейской стране в наше время может стопроцентно распоряжаться жизнью подчиненных (в формате «убить / оставить в живых», а не в формате «уволить / выдать премию»)? Режиссером эта степень власти — то есть возможность шантажировать Луизу жизнью отца — не оправдана никак. Нам предлагается просто принять к сведению предлагаемые обстоятельства.

Сцена из спектакля.
Фото — Дамир Юсупов.

В остальном спектакль проработан довольно внятно. Исаакян, как правило, всегда внимателен к «среде», и здесь персонажи не остаются один на один с коварством и любовью, но существуют в довольно плотно населенном пространстве. Начиная с первой сцены, когда мы впервые попадаем на гигантский склад, по нему уже ходят первые покупатели с тележками, в тележках мелочевка, что можно было взять еще в демонстрационных залах (например, колышется какое-то растение в горшке), молодая парочка бурно (но неслышно) обсуждает какую-то коробку, рабочий разбирается с какой-то проблемой на полке. Далее граф Вальтер мимоходом проводит конкурс красоты — и десяток красоток в немногих одеждах выглядят вполне убедительно, равно как и реакция гостей богача (особенно занятно наблюдать разные гримаски светских дам). В финале конкурса в партер врывается группка «фоторепортеров», быстро отщелкивающих светскую хронику из-за оркестровой ямы (кто их пустит ближе?) и столь же мгновенно исчезающих.

Но вот что занятно: тщательно работающий с массовкой Исаакян мгновенно «убирает» ее, когда идет рассказ Луизы о том, как она любит своего Рудольфа. Нет, никто со сцены не исчезает, там по-прежнему полсотни человек — но все замерли, как в стоп-кадре. Никакой «достоверности», царствует музыка — и это безусловно правильно. А потом «среда» возвращается (очень просто сделана и стопроцентно узнаваема курилка в магазине, где Вурм шантажирует Луизу жизнью ее отца, — лавочка, что-то обсуждающие рабочие), и посланцы этой «среды» есть даже в последней сцене, где Рудольф, уверенный в измене Луизы, встречается с ней, чтобы отравить ее и отравиться самому. Дело происходит в церкви — и пока влюбленная парочка ведет диалог, на заднем плане бродят какие-то туристы, заинтересованно рассматривающие древнюю архитектуру.

Е. Морозова (Луиза), П. Янковский (Миллер).
Фото — Дамир Юсупов.

Исаакян отлично поработал не только с массовкой, но и с ведущими актерами, и каждому персонажу веришь в каждом движении его души. Солидный Вурм (Денис Макаров) — ничего «червячного» в манерах (к чему вроде бы обязывает говорящая фамилия). Аккуратная папочка в руках, трансляция собственного достоинства… как бы, потому что реакции слишком резки, он все-таки слишком дергается, когда происходит что-то для него важное, он слишком зависим при всей его власти.

Медленноватый, чуть усталый граф Вальтер Владислава Попова: сорок с лишним лет успешного бизнеса за плечами, полная уверенность в том, что все хотят только денег и разница лишь в сумме. (Но усталость, усталость, когда он говорит о непонимании сына! Гнев — да, но и что-то, похожее если не на страдание, то на какое-то неприятное жжение в области сердца, что-то еще живое есть в этом графе Вальтере; отличная работа артиста.)

Племянница графа Федерика, на которой он хочет женить сына (Алина Черташ), — ей Луиза вынуждена солгать, что не любит героя, но та даже не сомневается! Она ТАК хочет верить, она прямо вся загорается радостью, когда Луиза томительно и неубедительно врет, — вот этот счастливый порыв (довольно подлый по сути, но так понятный) Черташ сыграла на все сто.

В. Попов (Вальтер), Д. Макаров (Вурм).
Фото — Дамир Юсупов.

Из всей компании толком не проявлен лишь сам Рудольф — прописано слишком мало подробностей, не очень понятно, почему этот молодой человек из богатой семьи вдруг по-настоящему влюбился в продавщицу. И в финальной сцене, когда он дает выпить яду ничего не подозревающей Луизе, — ну там должны быть достаточно сильные эмоции, нет? А тут Константин Артемьев сосредоточился только на пении, и роль вышла неубедительной.

Оркестр вел Эдуард Топчян, и он решил расслышать в Верди не самые пламенные вопли коварства, но тот счастливый узорчатый лепет любви, для выражения которого композитор нашел самые нежные, трогательные краски. Получилось отлично — слышно всех артистов, никто не «задавлен» оркестром, а убаюкивающие мелодии первого акта можно просто считать подаренным публике сокровищем. Среди стабильных, профессионально сделанных партий особенно выделяются, конечно, партии Луизы и ее отца: и Екатерина Морозова, и Павел Янковский транслируют подлинного Верди во всем его блеске — сложного, пылкого, сентиментального, трагического. Эта история получается прежде всего про дочь и отца. В параллель с ней идущая история про отца и сына (Вальтер и Рудольф) получается менее яркой, но все-таки важной. И совсем на задний план уходит тема коварного плана Вурма — который, собственно, по сюжету и является виновником всех бед.

Сцена из спектакля.
Фото — Дамир Юсупов.

Спектакль Исаакяна уверяет: все важное случается внутри семьи. Если отец и сын не понимают друг друга — вот тут и может разгуляться всякая нечисть в деловом костюме, тут она и пролезет. Если отец и дочь друг друга любят — их никто не сломает, даже если все кончится плохо. Держите оборону семьи. Пусть вокруг будет что угодно — верьте любимым.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога